Сказки в шесть часов вечера

      С каких пор она стала любить сказки? Верить в прекрасных принцев, в изящных принцесс и злых драконов, которых должны сразить бесстрашные рыцари? Когда Мона стала верить в «долго и счастливо», если она понимает, что реальность суровая и несправедливая штука, а «долго и счастливо» лишь детская выдумка.       Сказитель оказался ещё тем придурком, что умел вешать лапшу на уши. Но разве астрология позволит затуманить разум колдуньи? Нисколько. Он мог рассказывать небылицы, Мегистус же слушала в пол уха, не понимая цели Предвестника просиживать пятую точку рядом с ней. Она с едкой улыбкой начинала грубить ему, накаляя между ними обстановку.        Они встречались за Мондштадтом, когда время уже подходило к шести часам вечера, а Солнце медленно катилось за горизонт, чтобы потом скрыться из виду и дать время править полной Луне. Каждый день эта пора выглядит по особенному, и каждый раз уже как месяц она проводит такие вечера рядом с Предвестником Фатуи, что иногда молча сидит, иногда травит свои байки, а порой бесит до такой степени, что руки чешутся заехать ему по его слащавой мордашке. У них были разные места встречи: частенько она встречала его в Долине Ветров, рядом со Статуей Анемо Архонта; порой он, веселя девушку до коликов в животе, караулил её около городских ворот, привлекая внимание как местных людей, так и рыцарей Ордо Фавониус. Может быть Мона и была не против такого его поведения, но ловить на себе в добавок косые взгляды стражей правопорядка в городе не хотелось.       А с чего всё началось? Почему Скарамучча стал наведываться к ней так часто, девушка не знала да и Мона не хотела скорее даже понимать, главное, что он сидел и ничего не делал. Только языком трепал. Ей было достаточно того, что он не приносит окружающим людям вред и ошивается с ней. Если уж её жизнь закончится рядом с этим мерзавцем, то она будет рада такому, ибо другие остались живы в этот день. Но она привыкла. Привыкла, что каждый день, сидя в своей лаборатории, которую ей предоставили за аренду, посматривала на настенные часы, ожидая шести часов, как что-то роковое. Особа с ведьминской шляпой дожидалась, когда они пробьют заветное время, а потом мчалась за город, представляя себя в роли спасителя окружающих, нежели думая об этой встрече, как о чём-то романтическом.       Он её бесил поначалу, его присутствие вызывало отвращение. Зная его ужаснейший характер, Моне не надо было быть гением, чтобы знать его желание подпортить настроение кому-нибудь своим только видом и растоптать чужое «я» в пух и прах.       Первые встречи проходили около десяти минут, Мегистус была в замешательстве, была злой, потому что, не выдерживая всей его лжи, она молча вставала с приятной и взращенной под лёгким ветерком травы и уходила прочь, не слушая недовольных криков и дурацких подколов парня в свою сторону.       Так проходили каждые их встречи, что уж тут говорить. На самом деле, у Моны было желание и прекратить это всё, послав Предвестника в то самое знаменитое место, и было желание его уже, наконец, побить так, чтобы потом у него и в мыслях не было идеи прийти снова к ней, но опасность за жизни невинных людей была превыше всех собственных желаний, потому оставалось терпеть и ждать счастливого дня, когда он сам не придёт.       Скарамучча не был романтиком, не был талантливым на слово, чтобы хоть как-то привлечь внимание девушки, но он находил выходы. Искал пути, лазейки, привлекая внимание обидными шуточками, пока стальные нервы собеседницы не сдавали, и она просто не начинала выдавать всё на автомате. В такие моменты он заливисто смеялся, насмехаясь над Моной, а та лишь молча отворачивалась от грубияна, иногда и вовсе исчезала из его поля зрения, заканчивая на этом встречу. Бывали разные ситуации, заставлявшие астролога как посмеиваться, так и плакать. Только девичьих слёз Сказитель ещё не разу не успел посмотреть. Лишь видел в голубых глазах горечь и обиду, от которых на удивление становилось как-то некомфортно.       А ведь с этого всё и началось. Вместо заданий и экспериментов Мегистус проводила время в библиотеке, читая художественную литературу, легенды и сказки. Драконы, рыцари, красавицы, легенды Мондштадта и некоторые из Ли Юэ она проглатывала целиком, не желая выходить из этих сказочных и сладких миров, полных её фантазий.       С этого момента её взгляд на Предвестника Фатуи изменился чуть ли не в корне. Она и сама это видела, пусть и отрицала для себя же самой. Стало привлекать в нём абсолютно всё, начиная от его странной одежды родом из Инадзумы и заканчивая его ужаснейшим характером. На эти свои странные заскоки девушка не обращала внимание, пока не поняла, что хочет снять его тупую шляпу и опробовать на ощупь его волосы. Мона понять не могла с чем можно сравнить их цвет, но потом вспомнила темную ночь. Настолько темную и укрытую тучами, что увидеть звёзд на небе было нереально.       Теперь уже и встречи были не такими жуткими, Мона пропускала мимо ушей все его обидные шуточки, пока сам рассказчик слишком увлекался болтавнëй и просто не замечал, как она засматривалась на него. Это ей было на руку, ведь он не должен знать, что она медленно сдаëт свои позиции.       Это произошло в один из июльских дней, когда днëм стояла неимоверная жара и даже легкие бризы, дующие с воды, не спасали горожан от высокой температуры. Он, как всегда, сумел отыскать еë в шесть часов в Долине Ветров, а она сидела около высокого дуба, наблюдая за прекрасным закатом.       Он тихо подошëл к Мегистус, сохраняя дистанцию, что резко сократилась до нескольких шагов, а потом сел на выступающий из земли корень. Его взгляд был устремлëн в сторону города Свободы, но Моне, опять наблюдавшей за ним, казалось, что Скарамучча смотрел куда дальше. И она не прогадала.       — Там находится Снежная. — нарушая тишину, Предвестник поднял руку и указал в сторону Мондштадта, хотя сам он не видел этого города с каменным высоким «забором».       — Что? — опешившая от такого резкого откровения астролог удивлëнно взглянула на Скарамуччу, что сначала продолжал смотреть, но после недовольно покосился на девушку, что совсем его не понимала.       А как ей следовало ещë реагировать? Обычно он был шумным, громким, наводил шороху и не умолкал, заставляя порой уши сворачиваться в трубочку, а тут он явился, ничего не сказал и ничего не сделал, вызывая то ли неподдельный интерес у девушки, то ли ужас и боязнь за свою жизнь, которая может в любой момент оборваться.       — Ты тупая или глухая? — всë же Скарамучча вставил своë слово, давая понять, что он не болен. Его злой взгляд быстро вернулся обратно на красивый пейзаж, куда он смотрел, за Мондштадт, — За теми землями, которые тебе неизвестны, находится королевство, что вы все не жалуете… Там находится Снежна…       — Больно мне это надо. — Мегистус резко прерывает речь Сказителя, за что получает новый недовольный взор, который кажется сейчас просверлит в еë голове дыру, — Нет желания бежать и изучать твою Снежную. Мне и в Мондштадте хорошо живëтся.       Между ними снова наступает гробовая тишина, и никто не торопится прерывать еë и начинать новый диалог. Может просто потому что Мона понимает, что просто так Скарамучча не оставит еë язвительность без своих не менее язвительных слов, так что она уже была готова морально к тому, что Предвестник начнëт изводиться на говно.       Она уже смотрит куда-то вдаль, увлечëнная своими мыслями и наплевавшая на сидящего рядом парня. Астролог была слишком увлечена красивым видом, слишком хотела так что полюбоваться пейзажем также, как и Скарамучча… Опять он…       Мегистус невольно ëрзает, понимая, что хвостики медленно сползли набок, потому снимает специально свою ведьминскую шляпу, чтобы привести себя в порядок, совершенно забыв о постороннем. Всë происходит само собой, инстинктивно, и на самом деле, Мона не обратила внимание на парня. Может потому что уже привыкла или было просто по барабану, хотя нет… Если было, и правда, плевать, она бы давно перестала приходить к нему.       Обладательница гидро глаза бога тяжело выдыхает, параллельно поправляя свои хвосты иссиня-черных волос, но потом ощущает, что что-то не так. Было какое-то странное ощущение, что за тобой пристально следят, и она не прогадала.       Поворачиваясь лицом к Скарамучче, она наблюдает, что Сказитель, не просто смотрит на неë, а даже пялится, явно не ожидая увидеть такую картину. Впервые он видит такую Мону. Она сняла перед ним шляпу и даже сама того не заметила. Ему было интересно наблюдать такое резкое изменение, и в какой-то степени для Предвестника Фатуи оно было уже слишком приятным. Всë-таки, несмотря на все его недостатки и заскоки, он оказался не обделëн странными чувствами, о которых упоминал, как-то Чайльд. Этот ловелас частенько наводил шороху с Путешественницей, потому как-то раз Сказителю удалось увидеть слабость Тартальи, но он понял, что сам не без греха. Да и у него есть такие слабости.       Нет, Скарамучча знал это и раньше, просто не мог понять, что именно окажется его слабостью. Это оказалась она.       От такого напора с его стороны Мегистус слегка смутилась, и ей пришлось отвернуться, чтобы просто не показывать это смущение. Она просто так не отдастся ему в руки, каким бы смазливым не было его личико и какими бы сладкими не оказались бы его сказки.       Такое поведение снова не осталось без внимания парня, но уже с его стороны была похожая реакция. Скарамучча не особо понял, почему девушка резко отвернулась, пока его взгляд тëмно-синих, как ночь, глаз не увидели красные уши, что были видны из-под локонов. Тут до него дошло, но от этого тоже стало как-то неудобно и немного смущающе.       — Ты чего вдруг покраснела, Мегистус? — этот вопрос привёл девушку в очередное замешательство, и Мона с дуру повернулась к нему, уже намереваясь высказать всë, что думает о нëм, но тут же закрывает рот, понимая, как убого она выглядит перед ним. Она, как открытая книга, которую он мог прочитать сейчас. У неë было написано всë на лице, и Сказитель сразу понял в чëм подвох, потому тут же вскочил на ноги, оказываясь перед ней чуть ли не вплотную, а после уже хотел было как-то продолжить сей романтический момент, но Астролог была не готова к таким решительным действиям. Просто пока не сейчас.       — С какого перепугу ты думаешь, что я смущаюсь? — она резко его оттолкнула от себя, сжимаясь и пытаясь дальше подобрать нужные слова для тирады, но а Скарамучче остался лишь начинать постепенно злиться, потому что всë пошло не так, как он хотел, — Почему ты думаешь, что я буду смущаться от взгляда такого заморыша, как ты? Будто мне делать нечего.       В воздухе уже чувствуется напряжение, потому Мона посильнее сжимает в ладони край шляпы, а после, делая шаг, растворяется в своëм портале. В тот самый момент, когда он снова идëт к ней, но видимо, уже преисполненный выполнить желаемое.       Она не спала всю ночь, понимая, что они перешли грань. Пусть они ничего не говорили, никак не намекали, но астролог была почему-то уверена, что это странное общение перешло в нечто большее, и даже появилось желание немного прибегнуть к помощи звëзд, но резкое наставление учительницы и строгое правило Астрологов, просто остановил Мону на половине пути, когда она уже начала вырисовывать круг перед собой.       Ночь прошла в размышлениях и детских фантазиях. Ночь прошла в надеждах и ожиданиях.

***

      Целый день она провела не за экспериментами и прочими нужными вещами, нет, Мегистус снова углубилась в эти старые сказки, легенды, затуманивая свой трезвый разум всë больше. Предаваясь всë больше подростковому возрасту, хотя ей уже далеко не шестнадцать.       Мечты, ожидания, надежды и домыслы, всë это заполнило голову девушки, которая просто не заметила, как часы пробили уже шесть, а она опоздала. Она пришла на место уже в половину седьмого, но никого не увидела.       На том самом месте, где он начинал говорить про далëкую Снежную, особа с иссиня-чëрными волосами его не встретила, и на какое-то мгновение всë показалось сказкой. Самой настоящей сказкой, которую кто-то ей рассказывал, а она глупо ей верила.       Как дура, она просидела около этого четырëх раз проклятого дуба, надеясь, что всë же Предвестник появится, как тот самый принц на белом коне, но никто не появился. Ожидания разбились вдребезги.       Потом она пришла на следующий день в то место, ровно в шесть часов, и увидела его там, но… Его вид теперь был не таким красивым, вернее, Скарамучча вновь стал отталкивающим и отстранëнным, коим он представился ей впервые.       Они громко и долго ругались. Как-то получилось всë странно и быстро. Мона ведь просто подошла к нему и начала вести непринужденную беседу с ним, как Предвестник просто сорвался на неë. Он начал с того, какая она дура и что вместо мозгов у неë в голове одна вода, и закончил тем, что он тоже не лучше и потратил уйму времени на неë, хотя мог бы лучше заниматься выполнением поручений Фатуи.       У Мегистус в тот момент внутри сжалось. Она не понимала, почему юноша на не наорал, но это еë тоже вывело из себя. Астролог тоже высказала ему своë мнение, заявив, что он наичистейший козëл, каких поискать можно.       — Да, ты оказался прав. Я — дура, потому что я позволила себе допустить тебя ближе к себе, чем на пятьдесят шагов, я допустила тебе возможность просто поговорить со мной! — бедная астролог уже чуть ли не тряслась, понимая, что прекрасная сказка становится чëрствой и некрасивой, — Я позволила себе влюбиться в тебя, а ты эгоист, которому наплевать на чувства других! Ты всего лишь Предвестник Фатуи, который должен убивать! Так иди и убивай других! А меня оставь в покое! Я не хочу стать твоей жертвой для издевательств!       Она прекрасно помнит как дала ему неплохую пощëчину, ощущая, как горит ладонь от сильного удара и как по щекам текут слëзы.       Она вот так взяла и рассказала ему о своих чувствах, понимая, что может быть отвергнутой, а было уже не страшно. Было уже даже совершенно наплевать, потому что фантазии оказалась враньëм, а сказка была насквозь пропитана ложью. Впрочем, Мона была сама виновата, что стала жертвой последствий и позабыла о собственной защите.       — Подожди, ты меня…       — Уйди от меня! — девушка вытянула перед собой руку, давая понять, что больше его не подпустит, а потом для большей уверенности начертила небольшой круг, давая, понять, что она будет атаковать в любой момент, если он пойдëт дальше.       Она снова ушла, ничего не сказав и исчезнув в своëм портале. Как же ей было стыдно, грустно и одиноко. Внутри всë рвало, хотелось разнести весь Мондштадт в пух и прах, не оставив даже лëгкого намëка на существование этого города.       Слëзы быстро бежали по щекам, пока она просто сидела на ковре, что уже не казался греющим. Для Мегистус он стал таким же холодным, как деревянный пол. Истерика быстро подступала ближе и ближе, пока в конце концов астролог не разревелась, сжавшись в небольшой комочек и надеясь на то, что кто-то еë успокоит. Нет, никого рядом нет и не будет. У неë нет родного человека, а одного из своего окружения она уже потеряла, сделав один неверный шаг.       В какой-то момент даже надоело плакать, не было сил, чтобы реветь, потом ей оставалось только всхлипывать да вспоминать что-то из прошлого. От этого становилось ещë больнее и ещë страшнее. Теперь ей было страшно, что еë кто-то вновь так обманет, и она снова станет жертвой своих прозрачных мечтаний и надежд.       Теперь каждый человек стал для нее чужим.       Мона выходила из своей каморки только чтобы собрать мору за свои задания, купить еду, а после астролог снова возвращалась в свою обитель, запираясь до тех пор, пока еë не просил выйти хозяин домишки, дверь которого она смогла открыть, сняв печать.       Комната была снова наполнена всяким барахлом: колбы, ветхие книги, руны, пергаменты и прочие вещи, снова были разбросаны по столу и на полках, показывая усердную работу.       А всë было сделано для того, чтобы забыть о тех счастливых днях, забыть о том, что она позволила себе влюбиться. Мона завалила себя работой настолько, что она от переутомления засыпала, сидя за столом, что-то не дописав.       Ей тогда начинает сниться опять он, но мозг рисует Скарамуччу добрее и милее, но даже во сне от этого становится противно, потому что это не тот Сказитель. А во сне всегда странное ощущение, будто тебя гладят по волосам. Успокаивают, и это, правда, помогает.       Через полторы недели из головы астролога вылетели все воспоминания, все слова Сказителя, а сказки в шесть часов были вычеркнуты из памяти. Так будет лучше для всех.

***

      Дальше жизнь текла размеренно, и никто не спешил нарушать установленный режим. Над городом, как обычно, светило яркое солнце, по улицам дул ласковый бриз, который мог позволить попасть в стены города через главные и восточные ворота.       У Флоры, как всегда, цвели ветряные астры и светляшки в небольших горшках, а недалеко было слышно, как в кузнице опять кипит работа. Вообще, везде люди работали, чтобы заработать себе мору, хотя многие здесь работали также и для себя. Такие как Манроджи или та же Флора любили своë дело, и у них были свои личные причины для выбора тех или иных видов работы. Взять ту же самую Путешественницу с Паймон. Первая ищет брата, который исчез по непонятным причинам, а вторая — просто привязалась к блондинке с янтарными глазами, а Мона…       — Мона! — чей-то писклявый голосок раздался над самым ухом, а потом астролог увидела летающую девочку, которая парила прямо перед лицом.       — Паймон, это ты! А где… Люмин! — Мегистус была безумно рада встретить свою «последовательницу», которая, видимо, возвращалась из Ли Юэ. Наконец-то, она будет не одна.       Путешественница на удивление яро вызвалась угостить Мону в «Хорошем охотнике», хотя Мегистус сама была не против, пусть в начале препиралась и хотела наоборот оплатить всë сама, тем более, лишняя монетка моры была в кошельке, но после того, как Люмин показала свои запасы денег, которые, видимо, она копила после каждого задания у Астролога не осталось оправданий.       — А я тут Сказителя встретила около Мондштадта, — Люмин неожиданно перевела тему со звëзд на Шестого Предвестника, заставляя обладательница иссине-чëрных волос поперхнуться, а потом словить на себе удивлëнный взгляд, — Всë хорошо?..       — Да-да, конечно, Люмин. Просто не ожидала, что он станет ошиваться вокруг Мондштадта, да и, вообще, его времяпрепровождение где-либо не приводит ни к чему хорошему, — Мона сделала умный вид, показывая свою серьëзность, хотя у неë самой были шок и непонятная тревога. Что он опять здесь забыл?       — Оу, нет, Мона! На самом деле, мы встретили его… Скажем так, слишком уязвимым, — Паймон решила продолжить, уже начиная интриговать Мегистус, хотя особого желания продолжать разговор о Скарамучче не было.       — То есть уязвимым?       — Он собирал ветряные астры… — блондинка неловко улыбнулась, вспомнив странную картину, где Сказитель в Долине Ветров собирает красивые красные цветочки, но, заметив Путешественницу, он лишь выругался, пытаясь спрятать за собой эти цветочки, но Люмин сама поспешила удалиться, чтобы не получить предупреждение опаснее.       — Как ветряные астры собирал? То есть прям ходил и собирал цветы?! — Мегистус резко вскочила с деревянного стула, не понимая в чëм подвох, но поймав на себе пару опешивших взглядов, она поскорее садится за стол и продолжает есть, смотря шокированным взором на блондинку, — Он, правда, собирал цветы? Даже ничего не разрушал?       — Ага, вот так, — Паймон пожала плечиками, а после также продолжила кушать, не обращая внимание на реакцию Мегистус. Заметила Люмин.       — Но, во всяком случае, лучше, чтобы он ничего страшного не делал. Пусть лучше собирает свои цветочки, хоть хорошее что-то сделает, — Мона усмехается, догадываясь по какой причине было вызвано такое поведение, но всë же девушка решила оставить этот вопрос на потом, потому что сейчас нужно было обратить внимание на Люмин и Паймон.       Весь день прошёл весьма неплохо в компании старых друзей, которые помогли найти себя да и обустроится в новом месте, но какое-то непонятное чувство крепко засело в груди, и мысль о Скарамучче никак на выходила из головы.       Прощаясь с Путешественницей, астролог уже не хотела возвращаться в свою лабораторию, боясь, что там еë будет ждать что-то ужасное или страшное.       Даже прикасаться к ручке двери было жутковато, потому что ей казалось, что только от одного прикосновения всë взорвëтся. Но на удивление всë оказалось в порядке, никаких бомб не было, всë было целым и невредимым. В помещении тоже не было никаких изменений. Всë стояло на своих местах и даже еë руны с книгами лежали на рабочем столе в том же виде, как они лежали утром.       Только вот на столе появилась одна новая деталь, которая в начале насторожила, но после Мона готова была разреветься. Еë снова начала пробивать мелкая дрожь, руки невольно затряслись, держа красивые алые цветы.       От них веяло той свободой, которой жил Мондштадт, но сама Мона была не особо рада ей. Было одиноко и скучно, а раньше еë время занимал Скарамучча, пусть он и частенько вредничал и мог довести до ужасной трясучки от злости, но не было чувства одиночества.       Как только она понесла цветы ближе к лицу, желая вдохнуть приятный аромат, как из одного цветка выпал один лепесток, но взяв его в руки она поняла, что эта бумажка.

«Я жду тебя в шесть в Долине Ветров.»

      Одного такого предложения было достаточно для того, чтобы Мона рванула из своего дома. Это был своеобразный знак для неë, призыв явиться. Ей не хватало этого. Ей хотелось, чтобы еë ждали, и одним таким предложением он всë же заставил еë поверить, что еë ждут.       Но перед тем как вылететь из дома, девушка глянула на часы, как и раньше. Осталось пять минут, пешком она не успеет, а открывать портал не особо хочется. Прикусив до крови нижнюю губу, девушка наспех развела в воздухе руками, открывая портал в Долину Ветров, а после она уже была там, чувствуя как лëгкий ветерок мягко обволакивает всë тело.       Перед глазами снова та самая картина, которую она видела и раньше. Солнце медленно катилось за горизонт, даря свои последние на сегодня лучи Тейвату, а на чëрном небе понемногу стали появляться мелкие звëздочки, что слегка мерцали, создавая невообразимую картину.       В Долине Ветров после появления Путешественницы появилась какая-то странная аура, которую ощущала астролог, потому она снова смогла вздохнуть здесь полной грудью, хотя вряд ли в этом виновата именно блондинка. Это виноват он.       — Я думал, ты уже не придëшь, Мегистус, — его низкий голос послышался позади, а потом она резко развернулась к нему лицом, видя перед собой самого Предвестника, который опирался спиной о дерево и потирал переносицу. Видимо, устал, — Где ты гуляла? Я надеялся встретить тебя чуть раньше, чем в шесть.       — Даже если бы я увидела записку и цветы раньше, то я бы не пришла до назначенного времени, — девушка опустила свой взгляд, дабы просто не встречаться с взором Фатуйца, — Мы же всегда встречались в шесть часов.       — А потом ты не пришла…       — А ты ждал?!       — Конечно, я ждал тебя, идиотка! — Скарамучча чуть не зарычал, однако, теперь это не спугнуло Мону, — Я в тот день сидел и ждал тебя! Я думал ждать дольше, но меня отыскали подчинëнные, и мне пришлось уйти! Как будто ты, правда, приходила!       — Да! Я тоже пришла! — Мегистус не уступала Предвестнику, решая показать, что она его не боится. Он ведь ей и не навредит, — Да, опоздала, но я пришла и сидела, послушно сидела, надеясь, что ты вернëшься. Я предполагала, что у тебя появилась работа, — врëт сама себе, — Думала, что ты занят.       Всë это вранье, и Скарамучча его прекрасно видит. Он хотел ждать тогда, ждать до посинения, ждать до рассвета, лишь бы увидеть еë простой силует, но кто знал, что работа возникнет в самый неожиданный момент? Тем более, так посудить, он не досидел минут десять или пять от силы.       Так потом же он мог прийти, но собственная лень его пересилила. А ведь тогда Мона попала под ненужный выплеск его эмоций, основанных лишь на его догадках и выдумках. И тогда зря он волновался, разозлился, а потом и наорал на неë.       Эта ситуация становилась всë больше неловкой по мере того, как долго оба молчали. Говорить кому-то первому, просто гордость не позволит, вот такие они два упëртых человека, но зачем нужны слова, если и так всë понятно?       Мона теперь была уверенна, что вряд ли Скарамучча хотел еë одурачить, обмануть да и как-то жестоко обидеть, а даже если хотел в самом начале странных встреч, то потом эта цель потихоньку сместилась на второй план.       А второе, это сама Мона. Теперь она уже не могла отвергать своих чувств к этому странному парню, который слишком неожиданно ворвался в еë жизнь. Вряд ли она сможет отказаться от встреч с ним. Она просто не сможет. Потому что привыкла, привыкла, что рядом есть кто-то, даже пусть и раздражает своим видом, поведением, речью и повадками, но что астролог может сделать, если просто полюбила ненавязчивую компанию Предвестника?       — Так ты не уйдëшь больше, Скарамучча? — девушка, смутившись ещë перед своими словами и прикрыв лицо краями своей ведьминской шляпки, позволила себе аккуратно выглянуть из-под не, но тут же она встречается взглядом с взором тëмно-синих глаз, в которых поблескивало солнце. На его лице появилась довольная улыбка, видимо, показывающая его радость от выполненного действия. Ему всë же ведь удалось подойти к ней настолько близко.       — А ты готова слушать мои сказки? — парень подошëл к ней вплотную, осторожно снимая с макушки еë атрибут и сокращая безжалостно расстояние между лицами, но в последний момент он остановился, давая возможность Мегистус определиться и выбрать для себя то, что ей больше всего нужно.       У неë есть множество вариантов ответить на этот вопрос, но хотелось как-нибудь изощриться, потому что лëгких путей Мона не ищет. Тем более, что всë это было слишком похоже на признание в чувствах, нет, так оно и было, просто им не нужны лишние слова. Им и так всë понятно.       Сделав мысленно свой выбор, девушка уже сделала небольшой рывок вперëд, но она тут же врезалась лбом о холодным край шляпы уже Предвестника, чувствуя не особо приятные ощущения, пока сам Скарамучча, видя мило скривившуюся рожицу астролога, заливисто хохотал. Это слегка взбесило Мону, но самообладание она не потеряла. Разве можно?       — Хватит ржать! Твоя дурацкая шляпа мне мешает! — девушка быстрым движением руки снимает с него его шляпу, а после немного неуверенно впивается в его губы, уже потом становясь более требовательной и настойчивой. Скарамучча был не против, — А ты точно расскажешь мне сказку?       Спрыскивая в ладонь, юноша чешет затылок, а после снова утягивает Мону в долгий поцелуй, уже не желая отвечать на вопросы словами, ведь они понимают друг друга и так.

Расскажу.

      С каких пор Мона стала любить сказки? Для неë они казались самыми разными, полными вранья и лжи, некоторые с красивыми историями и персонажами, но для неë ближе сказки на закате, сказки в шесть часов вечера, когда их рассказывает ей Скарамучча.