Терапия по методике Ли Минхо

Минхо проверяет телефон в последний раз, перед тем, как вернуться в студгородок. Его практика закончится через две недели, но… Почему же Джисон не пишет? Полгода назад Минхо по глупости согласился проходить практику в закрытой от внешнего мира академии. Знал бы, что так будет, не соглашался бы вовсе. Ему ведь никто не сказал, что возможности связаться с друзьями не будет от слова совсем. Да и черт бы с друзьями, пережили бы пару месяцев разлуки, но вот, что насчет Джисона? Его милого, любимого Джисона, который с такой неохотой провожал его в аэропорт и отпустил только за несколько минут до окончания посадки. Он улыбался, пока махал Минхо на прощание, но не сумел скрыть волнительной дрожи, да и объятия были какими-то чересчур крепкими. Минхо вновь поднимается и идет к телефону. За последний месяц Джисон ни разу не позвонил, не написал и не ответил ни на одно из сообщений. Это было странно, потому что все предыдущие месяцы Джисон писал каждый день по огромному сообщению, не ожидая ответа. Минхо понимал, что у Джисона может быть тысяча и одна причина не писать ему, но чтобы ни буквы за целый месяц? Связи в академии не было, поэтому для соединения с внешним миром приходилось ждать выходных, либо писать заявление и, если причина была достаточно серьезной, студенты могли выйти в нужный день. У Минхо таковых не наблюдалось, поэтому получать сообщения и отвечать на них он мог только по воскресеньям. Ему нужно подождать еще два дня, и тогда, он на сто процентов уверен, он получит целую поэму от своего милого возлюбленного с объяснением, почему он не писал, с рассказом о том, как жил в это время. А уже через две недели он сможет в живую увидеть его счастливые глаза, поцеловать мягкие губы и услышать звонкий смех. Осталось совсем немного.

***

В городе Минхо был уже без пятнадцати девять. Солнце во всю палило улицы, повсюду стоял шум и гам из-за жителей, что все как один были ранними пташками, и некоторых студентов, что так же решили выбраться пораньше и успеть побольше. Минхо проверял телефон каждые пять минут, отвлекаясь на различные достопримечательности, которые он изучил уже вдоль и поперек за время пребывания в городе. Первое сообщение пришло в час дня. Но это была всего лишь рассылка, поэтому Минхо недовольно фыркнул и решил пойти в кино. Все фильмы, которые крутили в этот день он уже видел, но пересмотреть был не против. Поэтому он заранее взял несколько билетов с промежутком в час. На протяжении первого фильма он так и не получил ничего, хотя сам успел отправить сообщений пять. Ближе к середине второго фильма Минхо получил сообщение от Чанбина, старого друга Джисона, с которым они неплохо так поладили за время знакомства. Начиналось все вполне неплохо, Чанбин рассказывал, как они с ребятами решили прогуляться, выбрались за город и отдыхают от мирской суеты. Но, чем дальше Минхо читал, тем страннее ему казалось содержание, и тем сильнее он злился на Чанбина и остальных.

Минхо: Что значит «изменяет»????

Бин: То и значит.

Минхо: Ты уверен, что хочешь шутить надо мной таким образом?

Бин: Я тоже сразу не поверил. Ребята говорят, что он в универе не появляется, на звонки и сообщения не отвечает. В универ приходит с каким-то неизвестным хером Бин: Он в сторону их посмотреть боится, а с тем обжимается постоянно, шутки шутит. Даже на мои звонки не отвечает. Тебе он что-нибудь говорил о новом знакомом? Сомневаюсь

Минхо: Он не пишет мне уже месяц

Минхо отправляет последнее сообщение и отключает телефон к черту. Всего этого быть не может! Джисон ведь не такой. Они бы обсудили это и разошлись как нормальные люди. Предательство — не его фишка. Тогда какого черта происходит?! Головой Минхо понимает, что делать выводы не обсудив все с Джисоном лично — не вариант. Но сердце сжимается и стучит от обиды, готовое и не способное поверить в происходящее. Все, что происходит сейчас кажется плохим сном. Сейчас Минхо проснется, потянется и увидит в календаре утро воскресенья. И Сон-и напишет что-то наконец, доброго утра пожелает, расскажет, что хорошо кушает и много спит. Скажет, что скучает очень, что любит и ждет возвращения. Но проходит еще несколько часов, Минхо возвращается в общежитие, идет в душ, отказывается от ужина со студентами и ложится спать. А на утро — понедельник. Никаких магических перемоток времени, никаких «стереть из памяти». Только все еще ноющее сердце и переполненный отчаянием желудок. За завтраком даже чай не идет. Ближе к вечеру Минхо все же включает телефон и перечитывает сообщения. Выглядит, как тупой розыгрыш. Будто Чанбин не знает, что такие вещи могут делать больно и мерзко оседают на душе. Джисон никогда не был и не будет плохим человеком. Глупышкой, упрямцем, растяпой, но точно не предателем. Минхо снова отключает телефон и оставляет его так до следующих выходных.

***

В воскресенье Минхо просыпается с надеждой на то, что вся неделя была сплошным плохим сном. Из-за навалившейся документации у Минхо не было свободной минуты, есть не хотелось, пока силой не запихивали неравнодушные товарищи, спалось отвратительно, хотя, благодаря этому он закончил на день раньше, чем остальные, и всю субботу провел в бесполезных скитаниях по территории академии. В этот раз за территорию он выбегает с открытием ворот, но думает, что лучше бы вышел с крыши общежития. Хенджин прислал несколько подбадривающих сообщений, пожелав найти кого-то более достойного. Сынмин уговаривал Минхо не расстраиваться и «в мире полно милых и головокружащих парней. Найдешь получше». А Чанбин прислал только фото. Одно фото, из-за которого Минхо почувствовал острую необходимость проблеваться. На фото был Джисон. Эту толстовку Минхо узнал бы даже на засвеченном размазанном фото на древний пленочный фотик. Это его толстовка. Его толстовка, которую Джисон оккупировал незадолго до его отъезда, чтобы не так сильно скучать. И это был Джисон, который обнимался с каким-то светловолосым парнем. Одна из рук неизвестного сжимала ягодицу Джисона и, кажется, Минхо не уверен, может это ракурс, а может свет так падает, но они целовались. Джисон стоял спиной, но его поза была максимально расслабленной и открытой. Его ладошки спокойно лежали на плечах парня перед ним.

Минхо: Иди нахуй

Больше до конца практики Минхо в город не выбирался.

***

Минхо решился написать Джисону только перед вылетом. Он отправил короткое «я возвращаюсь» и понадеялся, что хотя бы сейчас Джисон ответит. Хотя бы простое «ясно» или, шанс ничтожно мал, но, «я соскучился». Парням он тоже сообщение отправил, попросил не встречать, на случай, если там будет Джисон. Он хочет выяснить все лично, без лишних упреков и злобы. Третьи лица им сейчас ни к чему. Джисона в аэропорту не оказывается, и Минхо почти впадает в истерику, потому что сообщение даже не прочитано. Паника все же настигает его, когда он заходит в квартиру, оставаясь в абсолютной тишине и темноте. «Джисон не предатель» — упрямо твердит сердце. «Он прямо сейчас с кем-то другим» — орет мозг. И, Минхо, конечно, умный, но слушает почему-то сердце. Дает себе и «им» последний шанс. Этот шанс растягивается на неделю. Неделю, когда Минхо безрезультатно ждет у университета и у Джисона под дверями, будто потерянный щенок, что не знает, куда приткнуться. Практику он защищает блестяще, хотя, скорее, преподаватели просто замечают подавленное состояние лучшего студента и не решаются гонять его слишком сильно. Еще неделю Минхо просто не выходит из дома. Его злит невозможность связаться с Джисоном, злят друзья, что продолжают просить его забить и забыть, злит недосказанность. На третью неделю Минхо немного успокаивается, как он считает. Идти искать Джисона не хочется. Да ничего как-то не хочется. Только в туалет если раз в день, потому что утром выпил стакан воды, а ближе к вечеру съел лапшу быстрого приготовления. Но не хочется ровно до того момента, пока Чанбин не пишет, что Джисон появился в универе. Минхо сразу же принимает душ, впервые за три дня, выпивает кружку кофе, чтобы желудок хоть немного раскачался за день, одевается во что-то более менее чистое и со всех ног бежит к университету. Ребята перехватывают его на подходе. — Выглядишь как живой труп, — констатирует Хенджин, вглядываясь в синяки под глазами Минхо. — Скорее, как мертвый, — добавляет Сынмин и тащит Минхо в кафешку неподалеку. — Его одногруппник напишет мне, когда Джисон соберется уходить, — успокаивает Чанбин, и Минхо соглашается съесть салат. В процессе в него запихивают суп из бычьей кости и небольшой десерт. — Как ты? Вижу, что просто «здорово», но все же, — Хенджин беспокоится и за руку держит подбадривающе. Такое чувство, будто Минхо ребенок, а эти трое — родители. Беспокойные, заботливые родители. И не понятно, что здесь делает Чанбин, если он друг Джисона. — Буду в порядке, когда поговорю с ним. Бин, ты разве не должен быть на его стороне? — Вы оба мои друзья. Я не знаю, что думать, когда он даже поговорить со мной не может. Я переживаю. Одногруппник писать не спешит, и Минхо теряет терпение. Он прощается с друзьями, понимая, что они еще долго будут осуждать его за такое поведение. Засаду он устраивает невдалеке от входа в универ. Первая знакомо-незнакомая макушка появляется уже через десять минут. Светловолосый парень становится с другой стороны и что-то долго строчит в телефоне. Еще через пять минут на улицу выбегает Джисон. Он снова в его толстовке, хотя на улице жарища, улыбается широко, громко приветствует и на шею бросается. Минхо с мазохистским интересом наблюдает за всем происходящим. И отправляется вслед, когда двое все же решаются покинуть территорию. Парни никуда не сворачивают, идут прямо по заученной за долгое время дороге, что ведет в квартиру Джисона. Минхо держится на безопасном расстоянии, но даже так слышит громкий смех Джисона, видит, как тот прижимается к незнакомцу, иногда хватает его за руку, будто они женатая пара на прогулке. А у самого входа в жилой комплекс они снова обнимаются. Обнимаются крепко, долго и очень разрушительно для сердца Минхо. В какой-то момент он просто не выдерживает и подходит вплотную. — Сон-а, — зовет он тихо, надеясь, что его услышат и не услышат одновременно. — Хен? — Джисон разрывает объятия с парнем и прячется тому за спину. Он отворачивается, опуская взгляд, и крепче сжимает чужие плечи. — Так это правда? — надрывно шепчет Минхо, глядя на сжавшегося возлюбленного, — Джисон, ты правда разлюбил меня? — Что? Хен… — Тогда почему ты не отвечал мне? Почему не пришел встретить после возвращения? Почему ты сейчас обнимаешься с… Да кто он вообще? — Не ори на него, — угрожающе цедит неизвестный, — Я Феликс, — он тянет руку, будто Минхо правда смог бы пожать ее в такой ситуации. — Мы с Джисоном познакомились несколько месяцев назад- — Ты из-за него? — Не перебивай! — Ликс-и, не кричи, — Джисон поджимает губы, и его глаза начинают блестеть от собирающейся влаги. Его голос подрагивает, а лицо краснеет от напряжения, — Я… Я поговорю с ним. Спасибо, что проводил. Минхо смотрит на Джисона, смотрит на этого Феликса и почти впадает в истерику. Почему Джисон выглядит таким расстроенным? Почему Феликс провожает его, а с остальными он даже не переписывается? Что происходит с его Джисоном?! Феликс недовольно поджимает губы, окидывая Минхо изучающе-оценивающим взглядом, и молча уходит, кивая Джисону на прощание. Они поднимаются в квартиру Хана в тишине. Джисон только изредка тянет сопли и старается незаметно вытереть щеки. Минхо бы сам вытер их. Его сердце готово разорваться от понурого вида родного любимого парня. Но Джисон его не подпускает, каждый раз отодвигается, от попыток прикоснуться шугается. А в Феликса вцепился тогда, словно клещ. — Проходи, — шепчет Джисон, отходя подальше от двери, чтобы пропустить Минхо. Джисон первым делом забегает в ванную, просит Минхо посидеть на кухне. Минхо и самому не помешало бы умыться, успокоиться. Было бы куда проще принять ситуацию, не находись Джисон в подобном состоянии. Он не может объяснить, не позволяет приближаться, трясется и истерит. Это пугает и Минхо, не позволяя мыслить здраво. — Сони, не плачь, — Минхо помнит, как минут десять назад Джисон испугался, услышав его голос, поэтому теперь он старается разговаривать тише. Его сердце рвется от понимания, что его парень, его возлюбленный, его Джисон-и напуган его присутствием, — Ты можешь говорить прямо. Я приму любое твое решение. — Не мне нужно принимать решение, — Джисон садится у противоположного края стола, обнимая колени, — Я очень виноват перед тобой. Я не знаю, как сказать, но я так виноват. Мне жаль, хен, — Джисон снова ударяется в истерику и Минхо не выдерживает, быстро обходит стол и крепко сжимает дрожащее тело в руках. Джисон даже всхлипывать перестает от неожиданности, замирает на секунду, а после крепко хватается за руку Минхо, будто пытаясь удержать. — Хани, милый, просто скажи это. Я не буду злиться, правда. Тебе теперь нравится другой? Феликс? Я хочу знать. — Н-нет, хен! Мне не нравится кто-то другой. — Тогда что это? Почему ты избегаешь меня? Почему отстранился от ребят? Почему не хочешь даже стоять рядом со мной? — Минхо невольно сжимает плечо Джисона, от чего тот дергается, но ослабить хватку не просит. — Хен… Я теперь грязный, — еле слышно пищит Джисон, сильнее сжимая руку Минхо и утыкаясь в свои колени, — Тот парень трогал меня… Я-я не мог… Он целовал меня и… Пальцами… Его пальцы, — Джисона била крупная дрожь и он все продолжал давить Минхо на руку. Минхо видел как тяжело вздымается его грудь, как срывается его голос с каждым словом. Он и сам задышал тяжелее, — Если бы не Феликс, он бы взял меня. Я даже не мог оттолкнуть его. Я такой грязный, хен. Челюсть Минхо сжалась настолько сильно, что зубы начали скрипеть. Вены на шее вздулись, а злость лавой разлилась по телу. Хотелось кричать, биться в истерике и убить того уебка, что посмел прикоснуться к его любимому, беззащитному, глупому солнышку. Минхо распрямился, несколько раз глубоко вдыхая. Он заставил Джисона встать на ноги и крепко прижал его к груди, укладывая голову на плечо. В груди так сильно жгло, все догадки оказались такими ничтожными. В этот момент Минхо пожелал, чтобы Джисон ему изменил. Да лучше бы он влюбился в кого-то другого, чем чувствовал на себе нежеланные прикосновения незнакомых рук и губ. — Малыш, все хорошо. Дыши глубже, солнышко. Все хорошо. Теперь все хорошо, — Минхо шептал это ему в висок, поглаживая затылок. Когда Джисон перестает сильно дрожать, Минхо мягко берет его руку в свою и тянет в ванную. Он включает холодную воду и аккуратно обтирает лицо Джисона, большими пальцами нежно протирая опухшие от слез веки. Он так же бережно промакивает лицо Джисона полотенцем, а после умывается сам. Внутри все колотится от страха и злости и успокоиться не получается совсем, но он старается выглядеть спокойным. Минхо ведет Джисона в комнату и укладывает его в кровать, крепко обнимая за талию и зарываясь носом в волосы. — Ты сменил шампунь, — скорее для себя шепчет Минхо. Все еще не хочется нарушать общей тишины. Он гладит напряженные лопатки Джисона и целует чуть выше лба. Джисон дергается, но не отстраняется. Наоборот, жмется ближе, утыкаясь носом куда-то в ключицу. Он все еще неровно дышит, периодически шмыгая носом. Минхо чувствует, как колотится чужое сердце. — Ты не грязный, — наконец выдавливает Минхо. Так тяжело говорить эту очевидную вещь. Так больно от того, что Джисон думал об этом столько времени. — Ты совсем не грязный. Ты самый лучший, Сон-и. Самый лучший и самый любимый. Мне так жаль, что я не был рядом в тот момент. Малыш, прости, прости, прости, прости, — у Минхо голос срывается совсем. Он не сдерживает несколько горячих капель, и они падают на лоб Джисона. Он снова и снова повторяет это слово, не в силах остановиться. Даже если он произнесет это тысячу раз, этого будет недостаточно. Этого так чертовски мало. Он замолкает только из-за губ, что крепко прижимаются к его. Джисон так отчаянно жмурит глаза и сжимает его футболку. Минхо не сдерживает горестного стона и всхлипывает в поцелуй. Это быстро прекращается, потому что обоим нечем дышать. — Я люблю тебя, — выдыхают они почти одновременно и несмело улыбаются, смущенно глядя в глаза. — Хен… Ты правда не злишься? Я читал, и люди говорили, что ты виноват, если с тобой это произошло. Я подумал… Я ведь и правда был пьяным, на мне была откровенная одежда и я пошел в клуб один, — Джисон опустил глаза и поморщился, будто вспоминая весь тот злосчастный день. — Те люди не правы. Ты ни в чем не виноват. Пока ты не говоришь «да», никто не имеет права к тебе прикасаться, — Минхо целует Джисона в висок и прижимает крепче. — Мне кажется, что он до сих пор трогает меня. Это так противно. Я стер кожу в нескольких местах, когда пытался отмыться, — голос Джисона тихий, но уже совсем не дрожит. Он только прерывается местами, чтобы набрать побольше воздуха. — Покажешь? Джисон слабо кивает и задирает майку, оголяя живот. На боку виднеется неровная, но почти зажившая рана. Минхо опускается и несколько раз целует бок, заставляя Джисона втянуть живот и судорожно выдохнуть. — Не болит? — Минхо заглядывает в глаза и снова целует где-то с краю. Джисон отрицательно качает головой, и давит слабую улыбку. — Я помогу тебе избавиться от этого чувства, — тянет Минхо, проводя носом по животу и оставляя поцелуй чуть выше пупка. — Где он еще касался? — Хен… Как далеко ты хочешь зайти? Я был в душе пару часов назад. Но последние месяцы я даже думать не мог о сексе. — Малыш, я не зайду далеко. Только потрогаю. Мы сделаем это, когда будешь готов, — сбивчиво выдыхает Минхо, целуя изгиб челюсти, — Так где? Джисон смущенно прикрывает глаза и тянет майку, снимая ее совсем. Минхо сглатывает, жадно разглядывая открывшуюся ему картину. Джисон так же быстро избавляется от джинсов, но трусы снимать не спешит. Минхо улыбается, понимая стеснение Джисона, и несдержанно целует обтянутое светлой тканью бедро. Ему совсем не сложно одаривать лаской привлекательное тело Джисона. — Он душил меня, — голос Джисона срывается, когда мягкие губы едва касаются выступающей ключицы. Минхо не отрываясь перебирается губами под челюсть и прихватывает кожу зубами, срывая у Джисона тяжелый вздох. Он тут же зализывает покраснение и спускается ниже, втягивая кожу. Минхо широко облизывает от самой яремной впадины до кончика подбородка и прикусывает кожу в районе подъязычных мышц. Джисон впивается пальцами в крепкие плечи, и сводит ноги, стараясь скрыть бурную реакцию на такую легкую ласку. Голова кружится от накатившего возбуждения, и Джисон сильнее откидывается на подушки, зажмуривая глаза. Живот непроизвольно поджимается, когда холодные пальцы тянутся по плечу к шее и несильно сжимаются. Минхо продолжает целовать кожу под ухом, при этом несильно надавливая большим пальцем на адамово яблоко. Джисон доверчиво открывает доступ к шее и закусывает губу, чтобы не выпустить случайно непристойный звук. Но Минхо целует несколько раз ушную раковину и просит открыть рот. Джисон послушно разжимает челюсть, пропуская внутрь юркий язык. Минхо оставляет несколько коротких поцелуев на раскрытых губах, наслаждаясь тяжелым дыханием, облизывает нижнюю губу, затем верхнюю и, наконец, полностью приникает к губам, играясь с податливым ртом. — Где еще? — Минхо оставляет несколько коротких поцелуев на шее. — Грудь, — Джисон вскрикнул, потому что Минхо немедленно спустился к призывно торчащим багровым соскам и с силой сжал челюсть на одном из них, — На моих бедрах осталось несколько синяков, — голос Джисона дрожал из-за действий возлюбленного. Минхо переместил руки ниже, крепко ухватившись за ягодицы Джисона. Его мягкие, упругие ягодицы идеально умещались в руках Минхо, вызывая какой-то даже детский восторг у обоих. Зубы Минхо сомкнулись под соском, вырывая из Джисона несдержанный скулеж. Минхо крупно вздрогнул от приятного звука и почти хищно улыбнулся, присасываясь к груди. Ему пришлось убрать одну из рук для того, чтобы зажать и оттянуть свободный сосок. Он несколько раз прокрутил плоть в разные стороны и потер самый центр ногтем. Джисон выгнулся навстречу ласке, сильнее сжимая ноги. Сладкое «хен» слетело с его губ, и Минхо простонал, чуть сильнее сжимая челюсть, вызывая новый вскрик. Хотелось, чтобы Джисон снова и снова звал его, так же отчаянно поскуливал от забытых ласк. — Ты говорил, его пальцы были внутри? — Джисон вздрогнул от внезапного воспоминания. Минхо не прекращал тереть и крутить соски, дожидаясь ответа. Несмелого кивка головы хватило, чтобы Минхо оторвался от груди и спустился ниже, — Я заставлю тебя забыть об этом. Он провел носом по влажной ткани, глубоко вдыхая запах предэякулята, тут же проделывая этот путь языком. Джисон крупно вздрогнул и схватился за волосы Минхо, не сдерживая полноценного грудного стона. Минхо за пару движений стянул преграду и почти насильно развел ноги Джисона. — Тихо, маленький, тут некого стесняться. Это всего лишь я, — Минхо смотрит прямо Джисону в глаза. Парень, кажется, совсем не соображает, его лицо немного напряжено, щеки и губы полностью покраснели, а брови трогательно сдвинулись домиком. — Потому что это ты, — хрипит Джисон и мягко оглаживает такую же красную, как у него самого, щеку. Минхо льнет к касанию, но не долго. Он прикусывает подставленные пальцы и возвращается к призывно дрожащему члену. Головка вся намокла и потемнела от напряжения, маленькие венки вздулись по всему стволу. Минхо улыбается, довольный проделанной работой, и удерживает бедра руками, чтобы Джисон не вздумал дергаться. Он на пробу коротко проводит языком от основания и выдыхает на слюну, от чего Джисон начинает вырываться. — Зачем? — язык Джисона стал совсем неповоротливым, а в голове все поплыло и размазалось, поэтому на большее его не хватает. Он тянет Минхо за волосы, когда тот ведет языком вдоль вены. — Чтобы моему Сон-и стало хорошо, — почти мурлычет Минхо, припадая губами к месту, где бедро переходит в пах. Джисон всегда был стесняшкой, редко позволял Минхо касаться своего члена губами или языком, порой вообще не позволял ласкать губами ниже груди. Но сегодня Минхо намерен сделать то, от чего Джисону точно сорвет крышу. Он собирается смутить его окончательно, перебить все плохие воспоминания при помощи стыда. Минхо еще крепче сжимает бедра и берет головку в рот. Он плотно обхватывает ствол губами и ведет по уретре языком, надавливая самым кончиком, будто пытаясь проникнуть внутрь. Джисон тянет за волосы, пытаясь отстранить его, но, когда Минхо насаживается до конца, парень выгибается, издавая громкий вздох. Минхо наслаждается легкими стонами и звуками, что издает его рот при движении по члену Джисона. — Вот так, мой хороший. Ты такой вкусный, Сон-и. Как же я соскучился по твоему запаху, — Минхо сбивчиво шептал все, что хотел сказать сразу после приезда. Так не терпелось выплеснуть накопившуюся нежность, все то, чего так не хватало все эти полгода. Минхо почувствовал, как член напрягся, поэтому вновь взял его, но не слишком глубоко. Он двигал головой, помогая языком и даже зубами, не смея заставлять Джисона терпеть. — Хен, хвати-ит! Я уже… — Джисон пытается вновь отстранить Минхо, и тот поддается на мгновение, только для того, чтобы бросить короткое «кончай», и вернуться к своему занятию. Джисон не оставляет попыток, сдерживаясь из последних сил, но не справляется, и сперма брызгает прямо в рот Минхо. Джисона накрывает усталость, и он, надеясь, что это конец, раскидывает конечность по кровати, глубоко вдыхая и выдыхая. Волна стыда жаром окатывает тело, и Джисон трусливо прикрывает лицо руками. Он хочет свести ноги и повернуться на бок, но Минхо все еще удерживает его. — Хен? — немного настороженно тянет Джисон, пытаясь сдвинуть ноги. — Да, милый? — Джисон не видит, но точно слышит улыбку в его голосе. — Почему ты еще там? — он хочет посмотреть на Минхо, но боится, что его сердечко лопнет от такой смущающей картины. — О… Ты думал, на этом все? — хитро посмеивается Минхо прямо на его член. И Джисон уверен, что умрет прямо сейчас, если он не уберется оттуда. — Мино-я, х-хватит. Я больше не смогу, — жалостливо скулит Джисон, надеясь, что его больше не станут мучить. — У тебя полгода не было секса. Последние пару месяцев ты даже не мастурбировал. И ты хочешь сказать, что на этом все? Не-ет, малыш, так не пойдет, — Минхо звучит донельзя довольным, и Джисону хочется ударить его, но он все еще не может отнять руки от лица. — Хен, правда, я не смогу больше. Ну, Мино-я, пожалуйста. Я хочу поцелуй. Поцелуй меня, — требует Джисон, надеясь, что его послушают. — Конечно, родной, сейчас я тебя поцелую, — мурчит Минхо и отпускает бедра. Джисон расслабляется и поддается рукам, что переворачивают его на живот, — Привстань немножко, я лягу под тебя, — покладисто тянет Минхо, и Джисон выполняет его просьбу, принимая сидячее положение. Джисон расслабленно выдыхает и опускает руки, собираясь упереть их в чужую грудь. Но под пальцами ощущается только теплое покрывало, и Джисон распахивает глаза, в ужасе глядя вниз. — Мы не закончили с самым главным, маленький, — раздается из-под него, и Джисона опускают вниз. Сильные пальцы раздвигают податливые ягодицы и к сжавшемуся от неожиданности анусу припадают горячие губы. — О-обманщик! — вскрикивает Джисон, хватаясь за торчащую макушку. Джисон чувствует яйцами нос Минхо, и его передергивает от новой волны смущения и удовольствия. Язык оставляет мокрые следы на нежных мышцах, и Джисон протяженно стонет, пытаясь проехаться вперед и слезть с лица Минхо, но его крепко удерживают, поэтому выходит только пара поступательных движений. — Да, малыш… — слегка задыхаясь выпаливает Минхо, — Продолжай двигаться, — он причмокивает, когда приподнимает Джисона, чтобы выговориться. Джисона снова накрывает волна жара. Он неосознанно начинает двигаться, потакая грязным желаниям Минхо, и постанывает от проникающих движений. Член снова начинает подниматься, и Джисон ухватывается за постель покрепче, чтобы не свалиться и не перекрыть Минхо доступ к воздуху окончательно. Минхо целует губами, в попытке расслабить, беспорядочно тычется языком в сжатые мышцы, совсем чуть-чуть, неглубоко, хотя хочется вставить язык на всю длину, сделать анус Джисона настолько мокрым, насколько это возможно, хорошенько поработать внутри пальцами, а после вогнать член и трахать-трахать-трахать. Но это он еще успеет. А вот хорошенько вылизать Джисона ему редко выпадает возможность, поэтому он берет от нее все. Джисон мелодично мычит, когда Минхо щекочет его бедра. Язык снова пытается проникнуть внутрь, на что Джисон слегка расслабляется. Минхо довольно мычит, получив доступ и начинает двигаться усерднее. Джисон совсем перестает сдерживать голос и перемещает руку на член, начиная быстро надрачивать. Его хватает на несколько движений, и он вскрикивает, пачкая подушку и покрывало. — Умница, — тянет Минхо, выбираясь из-под Джисона и обнимая его со спины. Он целует выступающий позвонок, заставляя все еще чувствительного Джисона всхлипнуть. Минхо ведет их в душ. Джисон смущенно отворачивается к стене, позволяя Минхо вымыть себя, и даже с гордостью слушает о том, как Минхо за это время трижды кончил. Минхо меняет постельное и укладывает Джисона спать. На мобильный поступает звонок, и Минхо рад, что ему не придется искать номер Феликса. — Да? — Кто это? — Минхо. Сон-и спит, — он говорит тихо-тихо, чтобы не потревожить сон своего ангела. — Вы поговорили? — Да. — Ты же не сказал ему ничего странного? Я тебя прикопаю под ближайшим кустом, если Джисон снова будет плакать. — Ну, плакать он будет еще не раз, — многозначительно тянет Минхо, зарываясь пальцами в мягкие волосы Джисона, — Думаю, теперь я буду использовать язык гораздо чаще. — Фу… Не посвящай меня в вашу постельную жизнь. — Спасибо. — А? За что? — Сони сказал, что ты помог ему. Спасибо. — Ай, да ладно. Кто бы не помог. — Мало кто пытается помочь в подобной ситуации. Расскажи, что случилось. — Я отлить ходил. Потом кто-то вошел. Началась возня и… Я услышал голос Джисона. Он был таким слабым и тихим, просил прекратить. Он явно был не в адеквате. Так что я вмазал тому парню и помог Джисону одеться. Потом мы поехали в больницу. Ему что-то подмешали. Минхо с силой сжал колено. Как этот урод посмел? — Джисон спал почти сутки, а потом еще столько же плакал. Он все продолжал повторять, что ты его возненавидишь, что друзьям он будет отвратителен. Это было просто ужасно. Я хотел позвать кого-нибудь из них, но он просил этого не делать. Позже я узнал, что ты учишься где-то далеко и скоро вернешься. Но Джисон ни в какую не хотел с тобой встречаться. Он был так напуган, я подумал, что ты конченый мудак. Он жил у меня. Не выходил даже в универ после твоего возвращения. В начале недели он все же решил вернуться. Я провожал его после занятий. А сегодня пришел ты. Минхо внимательно слушал, не смея перебивать. Хотелось разрыдаться. Но сопение Джисона моментально утихомирило накатившие эмоции. Кинув короткий взгляд на кровать, Минхо решил выйти из комнаты, чтобы не тревожить чуткий сон. Минхо берет свой телефон и, вбив номер, отправляет Феликсу сообщение. Ему просто нужно знать. — Что это за фото? — недовольно пыхтит Минхо и наливает стакан воды. В горле пересохло из-за воспоминаний о первых ощущениях, связанных с ним. — Какой отвратный ракурс. Ты ведь не спрашиваешь..? Ты серьезно думаешь, что мы целовались? Минхо улыбается, потому что Феликс оказался куда сообразительнее и сговорчивее, чем он предполагал. Тон и скорость речи явно говорили сами за себя и Минхо расслабленно выдохнул. — Скажи сейчас, что это была соринка, — беззлобно посмеивается Минхо, — А рука твоя на его попе, потому что ты упал? — Не поверишь. В гляделки играли. Я бы не вспомнил, но именно в тот день мы решали, поедет ли Джисон ко мне жить. Феликс, видимо, ждал ответа Минхо, но быстро понял, что вторая часть Минхо интересует куда больше. — Согласись, задница у него зачетная, — Феликс пытался отшутиться, но было слышно, что это далеко не то, что он хотел сказать, — Мы пытались так избавиться от страха прикосновений. А потом это вошло в привычку. — Вы могли просто обниматься, — ревниво тянет Минхо, — Если бы ты не трогал его попу, наши друзья не надумывали бы себе неизвестно что. — Теперь не смогу трогать его зад? — как-то даже грустно тянет Феликс — Если поможешь мне кое с чем, я не буду обращать на это внимание. Минхо сбрасывает вызов и возвращается в кровать. Феликс будет очень полезным.