Пролог
В чей то истории, вы всегда будете отрицательным персонажем, хотите этого или нет. Мораль у каждого разная, значит и разные люди поступают в меру своих возможностей и каких-то убеждений, делают то, что предначертано им и судьбой и обществом, а тот, кто выходит за рамки простого, ломает систему. Стрелки часов понемногу двигались вперед, достигая без пяти четырех утра. Работать ночью было трудно, но продуктивно, для людей, что не совсем любят солнечный свет и толпы за своим окном. Белокурые пряди небрежно расположились на листах бумаги, изрядно помялись то ли от давления стороннего тела на них, то ли от того, что кто-то крутился во сне. На черном и старом столе, скрючившись в вопросительный знак и опустив голову на твердую поверхность спал парень. Он уснул минуты две назад, выронив из рук карандаш, что так усердно сжимал, когда его глаза еще не сомкнулись от тяжести век. Прогремел гром, заполняя тишину в маленькой комнатушке и предупреждая о наступающем холодном дожде, чей запах витал на улицах маленького заурядного городка. Квартира в которой проживал Эллиот, что успел уснуть на столе, была довольно маленькой. Конечно, если вам платят меньше двадцати шиллингов в месяц, проделывая крошечную работенку в газете, что даже не читают, вы бы скорее отнеслись к парню с пониманием, чем с жалостью. Благо, матушка, что была сердечно добра, но ужасно бедна, отправляла мальчишке по десять монет, на что, даже и старую шанельку в холодную осень не приобретешь. В общем, нищета, голод и холод преследовали юношу по пятам, напоминая, как же жалок оказался его отец, что бросил мать ради другой женщины, а потом не прожив с ней и двух месяцев, скончался. И неясно, что же было настоящей причиной смерти, полиция заявляет, что сердечный приступ изжил его со света Божьего, но мало кто в это верил, особенно Эллиот. Скорее всего, старик просто не подошел молоденькой любительнице развлечений в барах и отравила бедолагу, подсыпав в обед фторацет, производный от фторуксусной кислоты. Суть яда в том, что он поражает сразу несколько систем человеческого организма. Этот яд не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса. Может принимать любую форму: летучего вещества, твердого вещества или жидкости. Средняя смертельная доза для человека составляет 60-80 мл. Такие глубокие познания в химии белокурый черпал из запрещенной литературы в университете, что спер прямо из под носа у одного профессора. Но не слишком ли это для обычного убийства, кому нужно использовать такие яды, чтобы убрать какого-то старого любовника? Это вряд ли. Задушили? А где тогда следы? Утопили? Ну тут даже без комментариев. Поминки состоялись, родня собралась на кладбище, а мужик то после себя совсем ничего не оставил ни сыну ни жене, приходиться теперь пахать самому, не познав сладости юношеской жизни. А ведь мальчик совсем молод, только недавно двадцать лет от роду исполнилось, в универе учился, пока были деньги, литературе обучался, письму и чтению, а затем узнал горький плод взрослой, не подходящей ему жизни. Тихий шелест листьев за окном еще больше погружали парня в сон, пока двери не начали сходить с ума от сильных и требовательных ударов чьей-то руки. Плечи вздрогнули, тощая фигура поднялась со стула, быстро миновав пару комнат словно призрак на фоне этих темных и страшных стен и подошел к двери. - Открывай балбес, знаю же, что ты внутри. - Прозвучал неприятный, режущий ухо, высокий писк старухи. Да все правильно, хозяйка дома решила наведаться к парню в половине седьмого, совсем не беспокоясь о том, чем занят юный писатель и правильно ли это выглядит со стороны. Не прошло и минуты, как сильные руки опять забарабанили по деревянной двери, что вот-вот рухнет от такой силы. - Да, да, открываю. - Тяжело вздохнув Эллиот, бледная ручонка взялась за ручку и повернули замок три раза, давая сумасшедшей пропуск к единственному месту, где блондин мог побыть наедине, хоть и ненадолго. Крупная, круглая, немного согнутая старушка, в шмотье, что называли одеждой, ворвалась в немного хаотичную квартиру, что была с пола до низкого потолка наполнена бумагой разного качества, как правило, не самой дорогой и толстой, наоборот, совсем тонкой и прозрачной, которая абсолютно не годилась для писания на ней чернилами. Кухня, спальня и крошечная гостиная со временем превратились из более-менее презентабельного вида, в ужасную свалку старых книг, газет и конечно же, бумаг. - Ты когда мне платить будешь, поганец? - Перешла сразу к делу карга. - Я не позволю тебе просто так занимать у меня квартиру, ишь какой нашелся, важный, со своими документиками и папирусами мне всю хату завалил. - Продолжала женщина, напоминая сейчас свинью, чьи крики было слышно еще долго после того, как покинешь сарай. - Жду сегодня плату в шестьдесят пять шиллингов, если не найдешь, будешь ночевать на улице. В ответ парнишка лишь коротко кивнул, пытаясь как можно быстрее вытолкнуть орущую хозяйку и привести мысли в порядок. Но бабка тут же вставила свою огромную ногу на которой были старые, поношенные галоши, и грозно закряхтела. - Я тебе не Дева Мария, чертяга, от меня так просто не отделаешься, тьфу ты… - Старая захрустела костями и все таки покинула холодную квартирку, куда залетел бушующий ветер со двора и снес некоторые верхние бумаги на пол. Эллиот потер свои виски тонкими, хрупкими пальцами, что немели и покалывали от холода. Как ему припоминается, кроме пятнадцати шиллингов и голодного желудка у белокурого ничего не имелось. Жизнь так жестока, голова, как котелок варит днем и ночью, чтобы найти выход из этой ситуации, а фортуна смеется, наблюдая за его страданиями, и где мелкому писателю только взять пятьдесят грошей, никто не знал. Хоть сейчас доставай веревку и вешайся, думаю, даже матушка не будет плакать за сыном, понимая, почему он сделал такой выбор...
