Фо́то

      На столе валяются коробки, а на них лежит уставший Майор. Он взялся за дело пораньше: засучил рукава, ограбил полицейский архив и погрузился в поиски очевидцев с головой. Ему были нужны адреса. Упрямство читалось в его глазах, прослеживалось во всяком движении.       Спустя пять часов неравного поединка с бесполезной макулатурой Игорь соглашается, что в интернете искать гораздо проще. И эффективнее. И быстрее. За пару минут он находит биографии не только жертв, но и всех их друзей, знакомых и близких, возлюбленных и врагов. Всё оказывается у него в руках.       Это пугает не на шутку. Ведь каждый желающий без особых усилий может провернуть то же самое. Любая больная тварь, стоит ей только захотеть, получит всю информацию о будущей жертве за пару кликов. И даже выслеживать не придётся: зайди на страничку в социальной сети и посмотри последнюю историю — там сразу и место, и время, и обстановка. Ему лишь незаметно подкрасться, чтобы бесшумно захлопнуть смертельный капкан.       Игорь брови к переносице сводит. У них один единственный свидетель и то, вряд ли бы ему удалось разглядеть насильника в мрачном Питерском переулке. Но наведаться к нему так или иначе стоит. Поэтому мужчина, нащупав в кармане свой жетон, направился к выходу. Смысла оттягивать не было, по крайней мере именно это шептал внутренний голос. Он не мог медлить. Сознание продолжало настойчиво показывать красочные картины.       Переломанные, выкорчеванные крылья, вымазанные в животном пороке будто мазуте. Бледные, подрагивающие от рыданий плечи, на которых порезами виднеются хищные укусы. Спутавшиеся волосы, когда-то прекрасные и нежные, потеряли свой цвет, поникли, завяли. И кровь, струится по длинным ногам слёзами скорби.       Внезапно на предплечье ложится теплая рука, и Гром уворачивается от неё, как от пощёчины, тут же применяя опасный захват. Едва не выбивает чужой сустав, к счастью, вовремя узнает Димку. Сразу отпускает. Неловко. — Вот такая у нас в полиции отличная реакция.       Зачем-то комментирует Дубин, с гордостью потирая локоть, и Игорь наконец замечает человека позади него. Парня совсем зелёного ещё, немного угловатого и бледного на лицо, стройного, скромно одетого. И, чтоб его, рыжего.       Мурашки бегут по коже от одного вида его волос, и Майор отворачивается. Сам понимает, что ведёт себя несоответствующе для своего статуса, в целом от начала и до конца некрасиво, но оправдываться не собирается. Пусть парень не ждёт, что будет легко и понятно. Наоборот, дальше только сложнее и путанее. — Давай я познакомлю тебя со своим напарником. Это Майор Гром, но можешь звать его просто Игорь. Будешь работать под его руководством.       Рыжий лис на мужчину смотрит нечитаемым взглядом, и это нереально раздражает, потому что пробуждает что-то внутри. Тянет с надрывом, органы местами меняет, измельчает в фарш. Но оторваться невозможно.       Как какое-то наваждение. У Игоря пальцы нервно дёргаются, к чужой ладони просятся, а с ледяной поверхностью двери встречаются и больно припечатываются к ней, чтобы не рвались никуда отныне. — Твоё имя, студентик?       Неожиданно дерзко, даже для самого себя, интересуется Майор, прежде чем Димка успевает раскрыть рот и представить своего спутника — идёт на опережение. Пытается пренебрежением спугнуть новичка, как когда-то пугал Дубина. Тот признался потом, что в один момент даже перевестись подумывал, уж очень тяжело было долбиться в неподдающуюся никакому напору стену.       Но рыжего это, кажется, ни сколько не смущает. Будто подобное отношение для него обыденность. И мужчине совестно становится. Извиниться хочется и начать всё заново. Стереть всем память на пару секунд назад, первому руку протянуть, уж отчаянно она чешется, о молочной коже мечтает. — Сергей Разумовский. Приятно познакомиться, Мистер Гром.       У Игоря дежавю и оговорка по Фрейду, когда он вместо „и мне“ отчётливо произносит „меня“, мысленно дополняя живущую под кожей фразу.

Лучше бы вы, Мистер —Гром, —разгромили меня. Полностью.

      Ему плохо, одновременно морозно и жарко, в груди лава разливается, выжигает всё на своём пути, а снаружи лёд полицейского участка и две направленные на него пары внимательных глаз. Нельзя показывать, что что-то не так. Нужно перевести тему. — Ты куда-то собирался?       Подсказывает ему Димка, и Игорь хватается за вопрос как за спасительную соломинку, решительно выдыхая: „Да, к свидетелю“. За что получает в ответ возмущенный возглас: „Почему без нас?“ — Не хотел возиться с балластом. Тем более, когда его теперь в два раза больше.       Майор не со зла, просто привычка у него никого к себе не подпускать, вот колкими фразами и обороняется, границы свои защищает. Бьёт на поражение, не глядя, кто там и зачем. Одно важно: в поле зрения появился, лишнюю активность проявил — стреляй, а если ещё и внутренним чертям понравился — бомбами забрасывай и беги.       И это помогает: люди такого не терпят. Им на открытость лишь открытостью отвечай, на взаимность взаимностью, беседы интеллигентно поддерживай, слушай, не перебивай, будь мил, цветы и конфеты дари, на руках носи, в ногах валяйся. Одеялом накрывай и на ночь в лоб целуй.       А Игорю доверие чуждо, романтичность чужда, милые жесты чужды. Он чужак, который настолько одинок, что уже и не помнит, когда в последний раз был с кем-то. Он привык после работы, не прощаясь ни с кем, кроме Димы, идти домой, по пути брать шаверму и вваливаться в квартиру, где его никто не ждёт.       Ни одна живая душа его не ждёт. — Но раз уж мы здесь, пойдём все вместе. Я уже объяснил Серёже основные детали его работы, поэтому с тебя только разговорить свидетеля.       Самое сложное как всегда на нём. Задавать наводящие вопросы, участливо смотреть, думать о том, что спросить дальше. Комментировать. Иногда даже успокаивать особо эмоциональных. В чём он не силён от слова совсем. Для таких случаев у него есть Димка.       Тот и по голове погладит и обнимет, чай с ромашкой заварит и всякие успокаивающие речи будет толкать, пока лучше не станет всем, даже Игорю.       Коротко кивнув, Майор открывает дверь и выходит на улицу. Погода приятная, подходящая скорее для неторопливой прогулки в парке, чем допроса с пристрастием. Но мужчина идёт быстро, пытается отделаться от соблазнительной иллюзии, что Сергей похож на Птицу.       Да, он рыжий, да, он назвал его Мистер Гром, но этого недостаточно, чтобы делать какие-либо выводы.       Позади Димка увлечённо рассказывает о своём первом дне в полиции, о том, как никто не воспринимал его всерьёз и пренебрежительно называл "новичком", как все смеялись, давая ему дурацкие поручения. Например, найти украденные холодильники. И он бегал по всему Питеру, спрашивая: а ваш холодильник случайно не сворован?       Сергей очаровательно смеётся. А Игорь превращается в ничто от звука его смеха, больно кусает губы, и сверяет адрес. Назад не оборачивается, играет в слепого. Не его это дело. — Мы на месте.       Глухо оповещает Майор, лишь на короткое мгновение привлекая к себе внимание Димы, чтобы затем его потерять. Напарник вновь пускается в истории, которые непременно должны покорить далёкого от криминального мира Сергея. Тот слушает с интересом и пару раз говорит что-то на удивление толковое.       Было понятно, что парень он незаурядный, умный и воспитанный. Лишнего себе не позволял, панибратством тоже не страдал, в целом совсем не выделялся. Игорь вряд ли бы приметил его в группе таких же подростков. Однако, есть в нём что-то по-особенному пленительное.       Тактично постучавшись, Гром в приоткрывшуюся щёлочку старой квартирки показывает свой значок, и дверь гостеприимно распахивается. На пороге их встречает круглолицая бабушка в цветастом халате. — Здравствуйте, Мария Степановна, мы к вам за помощью.       В квартире уютно и убрано, женщина любезно наливает гостям чай, накрывает на стол и усаживает всех на удобные места. Игорь присаживается рядом с Сергеем и незаметно наблюдает за тем, как тот на коленях раскладывает свой альбом и берёт карандаш.       Дима сидит на отдельном стуле, но всё равно поближе к Разумовскому. С вещами ему помогает, сумку забирает, чтобы не мешалась, и даже кружку рядом ставит, чтобы парню не приходилось тянуться. От такого поведения Дубина приторно сладко становится, до сведённых скул. — Расскажите, пожалуйста, всё, что вы запомнили.       Пару минут молчат: Мария Степановна кряхтит, память напрягает изо всех сил, и горьким шоколадом прикусывает, на остаток пенсии купленный. Съев пару квадратиков, начинает подробно перечислять. Гром уже собирается дать указания Сергею, но тот и сам прекрасно справляется, будто мысли читает.       Его рука невесомо порхает по листу бумаги, перенося на него каждую услышанную деталь. Игорю не приходится пояснять или поправлять: они работают как единый организм, заполняя пробелы и дополняя друг друга. — Не могли бы вы описать форму лица преступника?       Просит Сергей, а Гром подаёт ему ластик, заметив, что парень слегка растерян. Тот взглянул на него с тихой благодарностью, светящейся на дне расширенных зрачков, которые почти поглотили голубую радужку ясных глаз. И, беря резинку, прикоснулся подушечками пальцев к игоревой руке.       В книгах пишут, что касание особенного человека пускает искры по телу.. И это неправда.       То, что почувствовал Игорь, похоже скорее на нежнейший лепесток розы, который быстро скользнул по коже, мазнул по ней своей свежестью, и исчез. А хочется, чтобы он остался там навсегда.       Когда Разумовский закончил фоторобот и по просьбе Димы продемонстрировал свою работу, бабушка крепко его обняла. Она всегда восхищалась творческими натурами. И на эмоциях, ловко наклонившись к сидящему лису, поцеловала в рыжую макушку, пряча в ней горькую слезу и молясь Господу за его сохранность. — Серёж, ты нечто. Не знай я, что это рисунок, подумал бы, что чёрно-белое фото.       Хвалит Димка, довольный результатом, а в особенности тем, что молодой художник каким-то невообразимым образом нашел подход к Игорю. Ничего не говоря, не рассыпаясь в лести и не заискивая, просто делая то, что от него просят, прислушиваясь и опережая просьбы, он смог заслужить уважение. Возможно, даже огромную капельку доверия. — Спасибо. — искренне благодарит парень и смотрит на время. Выражение его лица слегка меняется, однако он расправляет плечи и поправляет сумку на плече. — Мне очень понравилось с вами работать, но, к сожалению, пора вернуться на учёбу. До скорой встречи.       Абсолютно очевидно, что он устал, у него мешки под глазами как для картошки и дрожащие от перенапряжения руки. И Игорь уверенно пожимает его ладонь, стараясь передать часть своих сил, Дубин же буквально душит в объятиях, но Сергей терпит и на Грома осторожно поглядывает.       Без него Петербург мгновенно блекнет, из него исчезает яркий акцент огненных волос, и всё сливается в одну сплошную серую массу. Майор в пол уха слушает Димку, кивает, слыша ласковое "Серёжа", и оборачивается, чтобы увидеть, как фигура Разумовского растворяется среди многолюдных улиц.       В участке шумно: рабочий день подходит к концу. Гром раскачивается на стуле, чеканя старый теннисный мячик по столу от скуки. После эмоционального подъёма, вызванного появлением рыжего торнадо в его спокойной жизни, кажется, что повседневность совершенно лишена красок. — Какие у тебя планы? — Никаких.       У Игоря никогда нет планов на вечер. Изредка бывают на ночь, но сегодня горячий контент не предвидится, поэтому он, собравшись и похлопав Дубина по плечу, отправляется в свою квартиру. Но живот урчит с такой силой, что прохожие косятся и вздрагивают от неожиданности, напуганные завыванием стаи китов.       В годами не меняющемся маршруте поход за шавермой — главный пункт. Продавец, только завидев Грома на повороте, начинает готовить заказ. Пара движений — еда у Игоря во рту, а деньги в кассе, все довольны, можно расходиться.       Обычно сразу после этого Майор медленно продолжает свой путь к дому, однако в этот раз ноги несут его в другую сторону. Гулять среди людей ему энтузиазма не вселяет, поэтому он заворачивает на лестницу, ведущую с улицы куда-то вниз. Прямо на ледяные ступеньки садится, не заботясь о чистоте. Ему бы каплю покоя с уединением, чтобы потом вернуться к себе и утопиться в давящей, как стены лабиринта, тишине.       Он неспеша ест, будто один вид шавермы насытил его пустой желудок, и смотрит в небо. Такое загадочное, тёмное, недосягаемое. В его голове сотня мыслей без начала и конца, он не хочет думать, не хочет ничего решать. Ему так осточертело изо дня в день вертеться в делах подобно несчастной белке. — Мистер Гром,— доносится позади, и мужчина внутренне вздрагивает от неожиданного контраста согревающего голоса и холодного воздуха. — вы заболеете, если будете так сидеть.       Игорь наивно думал, что проблема заключается в том, что его никто и нигде не ждёт. А в этот самый момент осознал: ОН никого и нигде не ждал. Но сейчас увидел ЕГО, измазанного в разноцветной нежной палитре красок, и понял, что наконец дождался.