Воспоминания о Харуки

      Я помню, как она сидела передо мной и игралась с соломинкой в своей коле «зеро». Она крутила её по кругу стаканчика, время от времени поправляя, когда та застревала где-то. Её сосредоточенность даже смешила, выглядело так, как будто она решает сложный экзамен. Когда игра была окончена, она выпила напиток, издавая ужасные звуки, в моменты попадания воздуха в соломину. Харуки отодвинула от себя напиток, или уже можно сказать пустой стакан, и посмотрела на меня. Её азиатская внешность завораживала, она была другой, совсем иной от обычных американских девушек. Именно это я и любил в ней, что она была другой, не такой как все, а дело то было даже не во внешности.       Помню, как мы познакомились, как она угрожающе зашла в мой дом и тыкала в лицо своим старым телефоном, где красовался скрин моей переписки со знакомым. Она обещала, что покажет все полиции, если я не разрешу ей работать со мной. Я был наркоторговцем и совсем не хотел сесть на шестнадцать лет, а то и больше. В тот момент мне хотелось убить девчонку, которая с нахальным лицом стояла на пороге моего дома, но она и это продумала. Харуки оставила записку под подушкой и если её убьют, то родители найдут записку и меня опять же посадят. Из-за того, что деваться было некуда, я сказал ей, что у неё две минуты, чтобы рассказать, что она умеет. Тогда её карие глаза засияли надеждой. Её голос сменился, тон стал милее. За две минуты она рассказала, что сможет продавать в стрип-клубах, барах и даже в школе. Никто не сможет её заподозрить из-за того, что она там или работает, или учится. Ну и я согласился, моя тупая башка согласилась. Лучше бы я сел тогда, даже на пожизненное сел, чем случилось бы то, что случилось, но изменить ничего не могу.       Работала она действительно хорошо, всегда вовремя приносила деньги и забирала закладки. Никто никогда не думал на неё и это было мне на руку. Её не прижмут, а она не расскажет. Оказалось, что Харуки отличный собеседник. Мы часто сидели у меня дома, ели луковые кольца и обсуждали жизнь. Она рассказала, что пыталась пробиться в корейскую шоу-индустрию, но везде провалилась из-за внешности, где-то из-за места рождения. Родители, которые положили на дочь большие надежды звезды — разочаровались в ней, и вечные ссоры привели к тому, что Харуки перестала получать деньги в свои семнадцать. Это заставило её работать, но один случай на вечеринке заставил её обанкротиться. Все деньги, что она заработала в кафе, где-то на окраине города, ей пришлось отдать моему другу, у которого она взяла наркоту, будучи под алкоголем. Там она поняла, что наркотики очень дорогие, а с другой стороны прибыльные, поэтому и пришла ко мне. Сразу после того дня в моем доме и её угроз, она пошла устраиваться стриптизёршей в местный стрип-клуб. Я думал, что она уже там не первый год, когда она сказала, что сможет там «толкать» дурь, но оказалось, что пошла она туда только ради денег от продаж.       Однажды, Харуки позвонила мне среди ночи и что-то говорила, но так неразборчиво, что ни слова не понял. У неё очень сильный японский акцент и понять что-то было действительно невозможно. Тогда я сказал ей прийти ко мне, на что получил краткое «окей». Она действительно пришла. Её длинные ногти были сорваны и на месте их виднелась кровь. Волосы были спутаны и перебывали в таком беспорядке, что даже для меня было слишком, хотя слово расческа я забыл еще в пять лет. Она зашла в дом и сразу упала без сознания, выронив с рук окровавленный нож. Я не знал, что с ней, но в душе что-то подсказывало, что красные глаза у неё не из-за слез. Осмотрев тело Харуки, ко мне пришло осознание того, что кровь на ноже не её. Облегчило это меня? Тогда да, но уже через час, я понял, что она кого-то убила. Утром она пришла в себя и даже не могла вспомнить что же случилось. Это пугало. Её бледная кожа, синие губы, красные глаза также приводили в ужас. Харуки ушла к вечеру, пообещав, что будет дома и не будет принимать. Но такого не случилось, уже под утро мы оба встретились в стрип-клубе, где она работала. Я силой потащил её в машину и отвез к себе. Она снова была под чем-то. Тогда я перестал давать ей деньги, она работала дальше, но бесплатно. Я ей говорил, что отдам за месяц, но даже тогда не собирался. Я не хотел, чтобы те деньги она пускала по венам. К сожалению, я не смог ей помочь.       В среду седьмого августа, мы сидели с ней в кафе. Она выглядела лучше, но сильно исхудавшей. Я заказал себе поесть, а Харуки взяла только колу. По её словам, она подала заявку и её наконец-то приняли в какое-то агентство в Корее, куда она летит через две недели, но её вес чуть больше нормы, и чтобы весить сорок пять ровно, ей не хватает скинуть три килограмма, а я болван поверил. Она пила свою колу «зеро», играясь с соломинкой. Она была сосредоточена на игре, как я думал, но на самом деле всё было не так. Она не была ребенком, она всегда была старше меня, хотя мне тогда было уже двадцать четыре. Под её глазами были огромные темные синяки от недосыпания, я знал, что она работает ночью, поэтому ничего не сказал, продолжая восхищаться её глубокими черными глазами. Она сильнее укуталась в свою куртку, словно уже собиралась идти. Отодвинув пустой бумажный стакан от себя, она сказала, что ей пора. А завтра она придет, чтобы забрать свою долю денег, которую я ей обещал отдать, когда она соскочит с наркоты. Мы попрощались, но я остался в кафе. Я сидел еще долго, смотря на место, где недавно была Харуки. Что-то подсказывало мне. И я был прав в своих мыслях.       Следующего дня её нашли мертвой с перерезанными венами. Сделала она это из-за действия героина, который нарушает мировосприятия. В кафе я заметил, что у неё ломка. Она не спит, её мучает озноб и её насморк тоже не из-за простуды. Где-то в душе я знал, что с ней, но закрыл глаза, чтобы думать о том, что она слезла с иглы. Но теперь ненавижу себя из-за этого. Мне отдали её письмо, предсмертную записку, где говорилось о том, что она убила своего отца под героином и не могла жить дома, куда с дня на день приедет её мать, которая гостила у тёти в Японии. Тогда она загрузила себя работой и героином. И только день перед встречей в кафе, она решила отойти. Поэтому ломка была настолько сильной. После того как она ушла, Харуки вернулась к наркотикам, но в этот раз ей не помогло. Удовольствия не было, а только призрак отца, который внушил ей уйти с ним, что она и сделала. Героин убил её.       Вечером того дня, я вернулся к себе. Я сидел на кухне, а передо мной был мой товар, который я продаю. Грамм сорок героина, но уже через час его не было, а я сидел на кухне уже не сам. Я сидел с ней. Так прошло ровно девять дней. Я просыпался от её плача в углу комнаты, от её громких шагов около окна и криков помощи. Я видел её, но Харуки не было, она уже девятые сутки лежала под несколькими метрами сырой земли.