Пять капель моей глупости

Друг ответил преданный, друг ответил искренний: «Была тебе любимая, была тебе любимая, была тебе любимая, а стала мне жена». Мы допели песню на два голоса, и Светка, крупная девушка с короткой стрижкой русых волос, отложила в сторону гитару, устало мне улыбнувшись. — Молодец! — сказала она. — Вот так вечером и споёшь! Смотри, не облажайся, собака страшная! Заживо прикопаю! Я рассмеялся, удобнее устраиваясь на пеньке у костра, и подкинул в огонь пару сухих веток. — Хорошо у вас получается! — протянула Лена. Она сидела с нами у костра, а со спины её обнимал молодой муж Пашок, который улыбчиво поглядывал на нас. Хотя чаще зарывался носом в волосы своей супруги. Все друзья уже переженились! Какой-то ужас! Теперь только вот на таком бардовском фестивале встречаемся, если получается вытащить этих женатиков. Мимо нас пронеслась толпушка весёлых парней с гитарами. Уже все навеселе, глазки блестят, цепляются кедами о верёвки-растяжки палаток. — Пацаны, а ну-ка аккуратнее! — рявкнула Светик, приподнимаясь с земли. — Ща в лобешник настучу! — Всё-всё, Светланочка, — вопят пацаны на разные голоса, — нас уже нет, ты нас не видела, мы призрачные эльфы, мы духи, пролетающие мимо! Парни с хохотом улепетали вдаль, скрываясь за спинами людей у других костров и за цветными палатками. Света усмехнулась им вслед и снова подтянула к себе гитару. Петь ничего не стала, а просто перебирала струны. Я тут же поднял с земли деревянную дудочку-блокфлейту и вплёл в её перебор свою нехитрую импровизацию. Перед выходом на сцену меня трясло. Это так раздражает — десять лет выступаю на разных сценах, а всё равно каждый раз колбасит. Фу-ух! Зрителей не так уж и много — у нас такой себе районный фестиваль, но всё же... И вот на этом мандраже и кураже я вдруг выпаливаю в спину Светке: — Выйдешь за меня? Она обернулась и задрала выгоревшую бровку. Внимательно поизучала моё лицо. Я же только нервно поправил очки, не отводя взгляда. — Ты вот нашёл время и место, да? — спросила она со смехом. А потом хлопнула меня по плечу и выдала: — Да выйду, выйду! Не трясись так. Всё, вперёд — наша очередь!