*
14 июня 2021 г., 01:57
Туалет в общежитии обшарпанный. С кучей маленьких трещин и местами обсыпавшимся кафелем. С облупившимися наклейками на дверцах кабинок, и исписанной фломастерами плиткой. Надписи размазываются и не держатся долго, тускнеют, и из-за этого туалет составляет странное впечатление. Впечатление тлеющей искры на ветру. Той самой, не подающей надежды на разгорание. Надписи совершенно невозможно прочитать, ― уж я то пробовал. В них не было какого-то смысла, именно поэтому мне быстро наскучило это дело.
Подхожу к раковине ― с остатками зубной пасты и пены для бритья на краю ― принимаю сидячее положение, закинув ногу на ногу, совершенно не заботясь о том, что сейчас же испачкаю чистые брюки. Олег смотрит на меня и едва заметно кривит губы в улыбку. У него опухший нос и синяк на щеке ― последствия драки, минувшей десять минут назад. Он закуривает, впервые позволяя сделать это в моём присутствии. Тишина кажется слишком плотной и вязкой, поэтому ладони в одну секунду становятся ледяными и липкими.
― Зачем ты полез? ― осторожно касаюсь синяка на его щеке и вздыхаю.
― Забей, Серый. Пожалуйста. ― он почти шепчет. Я замираю, ожидая его дальнейших действий.
Волков улыбается, и эта глупая улыбка передаётся и мне. Налипает на губы, как жвачка к подошве. Ужасное сравнение. Кривлю губы.
Кран за спиной у Волка подтекает, и подол его бирюзовой рубашки намокает. Он тушит сигарету о край раковины. Едва заметно подаётся ближе, щурится и касается пальцами моей чёлки, аккуратно убирая волосы за ухо.
― Тебе так… лучше, правда.
Хочется что-то ответить, не простое «спасибо» или что-то наподобие, но в голове нет ни одной мысли. Темнота. Эта темнота расцветает пестрыми оттенками, от багряного до черного. Губы Олега плотно сжаты, он заглядывает в мои глаза, а после… После мир меняется, вспыхивает и зажигается, как свеча. Тело пронзает болью, будто я и есть та свеча, но жар не снаружи, нет. Внутри.
Не успеваю понять, кто первый сдаётся и подаётся вперед: я или Олег. Прикосновение к губам выходит осторожное, почти невесомое. Затем второе. Более пылкое и жаркое. Третье. Чужой горячий язык ― горьковатый от никотина. Это вкус отчаяния и весны, почти погребенной под страхом. Я закрываю глаза. Плавлюсь в огне собственного сознания. Плавлюсь, горю заживо, ощущаю, как трескаются мои кости. Все разом. Жёсткая щетина больно царапает кожу. Чувствую на своей щеке чужую шершавую ладонь, на затылке тоже, тащит меня ещё ближе к себе.
Дышим абсолютно не в такт. Никак не выходит не толкать своим языком его. Хочется ещё. Касаться. До появившейся дрожи в кончиках пальцах. Сталкиваться губами. Чувствовать колющую нежную кожу щетину.
Олег отстраняется. Заглядывает в мои глаза, будто ища отклика на свои действия, а после, видимо найдя то, что хотелось ― улыбается и треплет меня по волосам.
