добро пожаловать домой.

вэй ин видит его, и сердце пропускает удар. счастье волнами накатывает на тело и душу, его глаза начинают светиться ярче полуденного солнца, на губы лезет непрошенная улыбка, а живот изнутри щекочут нежные крылья бабочек. порыв броситься в чужие руки усянь побарывает с невероятным трудом. прячется за колоннами и смотрит. ванцзи в траурных одеждах даже спустя долгие годы, и младший чувствует себя слишком хорошо от осознания, что его ждут до сих пор. парень всё же не выдерживает, выходит из своего укрытия и видит, как меняются глаза ланя, когда он узнаёт. усянь улыбается солнечно, и говорит негромко: — скучал, лань чжань? ванцзи срывается с места, под удивлённые взгляды учеников собственного клана, хватает чужую руку и тащит юношу за собой, пока не становится абсолютно уверенным, что их не найдут и не услышат. — вэй ин.. чужое имя срывается с губ поражённым выдохом. они стоят напротив, глаза в глаза, душа в душу. будто не было всех лет разлуки, не было нескончаемых страданий и боли, будто они до сих пор ученики в гусу. но это лишь временное помешательство. вэй ин не понимает ещё, но в ванцзи что-то изменилось. — что с тобой? — сразу в лоб, без намёков и длинных подводок. — я искал тебя, — у лань чжаня не дрожит голос, он вообще почти не меняется, и это чёртово «почти» заставляет улыбку слезть с лица усяня. — прости, я не знаю.. не знаю как и почему, но меня вернули к жизни, и..– младший теряется. он чувствует себя нашкодившим ребёнком, который смог довести даже свою шицзе, и та смотрит на него с укором и болью. вэй ину откровенно сложно дышать. — кто это сделал? — в вопросе слишком много холода, он морозом по коже и неосознанным плохим предчувствием. — я не знаю, — парню до безумия хочется начать оправдываться, разум подсказывает, что он не виновен, но с губ всё же срывается. — прости. второй нефрит качает головой, толи отгоняя от себя мысли, толи не веря, и вновь смотрит тем самым взглядом. родным и неуловимо иным одновременно. бабочки в животе младшего уступают место нервному напряжённому узлу, скручивающему внутренние органы в жгут. — что ты собираешься делать дальше? — поеду в гусу, выпью пару кувшинов «улыбки императора», — усянь нервно усмехается, пальцами перебирая полы своей одежды. слишком странно, непривычно. лань чжань лишь мелко кивает на это, и уже делает шаг в сторону, чтобы уйти, но вэй ин хватает его руку, внутренне находясь на грани паники. — и это всё? — в широко распахнутых глазах ванцзи читает испуг. — о чём ты? — флегматично, бесстрастно. юноша сглатывает тошноту, липким страхом осевшую на языке. — ты больше ничего не спросишь? мы не виделись столько лет, и ты больше ничего не можешь мне сказать? — а должен? — вэй ин отшатывается, как от удара. — я уже перестал тебя искать. — но твои одежды.. — отчаянно пытается понять его поведение старейшина илин. второй нефрит смотрит на себя, будто впервые видит траурную ткань на собственном теле. — это не из-за тебя, — отвечает он. усянь перестаёт дышать. — кто? — голос неожиданно тихий, сиплый. — мой сын. вэй ин поднимает голову резко, поражённо наталкиваясь взглядом на каменное спокойствие чужого лица. — у тебя.. — в горле почти смертельно сухо, от каждого слова его дерёт неприятно. — был сын? лань чжань кивает. — но как.. сколько ему было? — усянь боится, что неосторожно может надавить на незажившую рану, но не спросить не может. — три года. он попался бешенным собакам на улице, — лань выглядит слишком спокойным. он говорит без малейшей запинки, будто готовил эту речь и долго репетировал. вэй ин чувствует, что ему становится больно. — когда это случилось? — семь лет назад. поправка в терминах — вэй ин чувствует, что ему становится невыносимо больно. — сколько ты искал меня? — он словно говорит в пустоту, не поднимая взгляд от земли. — год. усянь готов кашлять кровью прямо сейчас. мелко часто кивает, отступая на шаг. почему же он думал, что спустя тринадцать лет лань чжань будет верным псом ждать его? бесконечный поток мыслей прерывает шелест одежд. рядом приземляется юная дева. налобная лента подсказывает, что девушка из гусу. — юнру? — в голосе ланя удивление. — ванцзи, — юнру улыбается, подходя ближе к старшему. — я искала тебя. — ты нашла, — вэй ин не верит глазам. второй нефрит улыбается и смотрит на девушку с влюблённой нежностью. младший наконец понимает, что было не так во взгляде юноши на него. чувства. их больше нет. — а кто это? — юнру кивает в сторону усяня. — мой старый друг, — не задумываясь отвечает ванцзи. девушка, виновато ойкнув, склоняется в приветственном поклоне. вэй ин на автомате отвечает тем же. — простите мне мою грубость, господин.. — вэй, — подсказывает парень. за спиной заклинательницы дёргается лань чжань. — господин вэй, — беззаботно повторяет юнру. — ничего страшного, мне не привыкать, — на лице дежурная улыбка, в ушах звон, в голове оглушающая пустота. усянь кланяется обоим супругам, задерживая взгляд на ванцзи. — был рад встретиться с тобой, лань чжань. надеюсь, ещё увидимся. старший молча кивает. вэй ин, не снимая с лица улыбки, неспешно удаляется прочь. он идёт долго, продолжая улыбаться, не имея конечной цели на своём пути. в животе несчастной грудой порванных крыльев лежат бабочки. от эйфории встречи остаётся призрачная иллюзия. в голове нет ни единой мысли. больно. парень падает на землю от истощения. он не знает, сколько часов или даже дней он шёл. ноги приводят его в гусу. как же, чёрт возьми, иронично. невыносимо хочется спать, и усянь почти закрывает глаза, но вдруг в поле зрения попадает пушистый комок белой шерсти. гусуланевские кролики. «помните меня, да?» — думает старейшина илин. создания слишком напоминают лань чжаня. он бы с удовольствием позвал одного из них или погладил нежное создание по пушистой спине, но сил еле хватает, чтобы держать веки открытыми. кролик подходит ближе, доверчиво тыкается носом в линию челюсти и сворачивается комочком у шеи. с ресниц срывается одинокая слеза. вэй ин закрывает глаза, чувствуя тёплую мягкую шерсть у своей кожи. и уносит это чувство своим последним воспоминанием на ту сторону.