***
15 июня 2021 г., 12:00
Около недели назад в интернет просочилось сообщение об очередном приближающемся конце света. Неизвестные фантомные учёные каким-то образом засекли взрыв далёкой огромной звезды, и рассчитали, что в скором времени волна от взрыва достигнет Земли и сотрёт с её поверхности всё живое, что успело появиться на ней за 4,5 миллиарда лет. Никто в это не поверил. Ребята уже успели обшутить эту тему на записи нового выпуска «Импровизации». Но вскоре стало ясно, что это была не шутка.
Под постами о сообщении учёных стали появляться фотографии людей, на которых в ночном небе среди звёзд стало явно выделяться светящееся пятно. Его было видно из совершенно разных мест, и оно было неподвижно. Не считая того, что медленно, но уверенно оно росло в размерах, становясь просто огромным. С нарастающей тревогой люди требовали объяснений, и, наконец, получили ответ. Паника. Это было начало конца.
***
Полночь. Арсений сидел на кухне в московской квартире Сергея Матвиенко, когда Дима прислал в их общую беседу импровизаторов статью о конце света. Статью, написанную правительством для граждан. Впервые слова, сказанные им, были правдивы. «Люди имеют право узнать правду, хотя бы в конце, который всё равно неизбежен», – с равнодушием отчаявшегося человека говорил работник научно-исследовательской обсерватории. Арсений прочитал статью, пересмотрел пару раз видеоролик, прикреплённый в конце, в котором высокопоставленные лица обращались к народу с предложениями не устраивать панику, поднял глаза в ночное небо. Пятно, беспокоившее и его самого, было на месте. Оно занимало уже половину неба, и снова было больше, чем вчера. Согласно предупреждению, это смертоносное пятно накроет землю через несколько часов. «На этот раз всё и правда закончится», – пронеслось в голове Арсения. По спине пробежали мурашки, внутри всё похолодело. На кухню вошёл хозяин квартиры. На экране телефона в его руках была открыта та же самая статья. Он взглянул на Арса, потом перевёл взгляд на пятно, а затем снова на Арса. «Ты… думаешь, это правда?» – с затаённой надеждой спросил он. «Да, боюсь, что да», – ответил Арсений. Вслух это прозвучало ещё хуже. «Ну что ж, получу, видимо, что хотел», – вздохнул Сергей, глядя в никуда. «Серьёзно?» – Арс с грустью посмотрел на друга. Он догадывался о таких депрессивных настроениях Серёжи раньше, но они никогда не говорили об этом. Наверное, зря. Он почувствовал себя виноватым. Но уже, пожалуй, поздно пытаться это исправить. Многое теперь не исправить, не наверстать, не исполнить. Вдруг Арсений вздрогнул, его обдало холодом. Он вспомнил о том, что ещё может исправить. Он подошёл к Сергею и крепко обнял его. Тот обнял его в ответ. Они постояли в полной тишине минуту, находя покой друг в друге. Им для этого не нужны были никакие слова. Потом Арсений отпустил Серёжу и пошёл складывать в сумку какие-то вещи. «Куда ты собрался? В Омск? – спросил Сергей. – Самолёты теперь хуй летают, а на машине не успеешь». «Знаю, – ответил Арс. – Омск слишком далеко. Я еду в Воронеж». Он высыпал свои вещи из дорожной сумки, положил в неё только повербанк, воду и тёплую кофту, остальное теперь казалось совершенно ненужным. За спиной послышалось шуршание. «Я еду с тобой, – Серёжа застегнул свою сумку, в которую закинул еды на них двоих, – Хочу провести последние часы жизни со своим лучшим другом. Или, если повезёт, друзьями». «Серёга… – Арс снова обнял друга. – Никаких «если повезёт». Мы должны успеть». Вдвоём они спустились вниз и сели в машину. Вести решили по очереди. Первым за руль сел Арс. Серёжа сразу же скачал карту, не надеясь особо на качество связи в пути. «Ты знал вообще, что до Воронежа пять часов?», – спросил он Арсения. «Это уже неважно», – ответил он. Тем более что теперь за превышение скорости ему не будет совершенно ничего. И все светофоры можно считать зелёными. Оставалось лишь надеяться, что таких, как они, будет не слишком много, и на выездах из города не будет пробок. Тогда он действительно может не успеть. Арсений был готов молиться, чтобы им ничто не помешало. Только сейчас он осознал, что всё это время он мог не успеть. Каждое мгновение. Всё ведь могло закончиться без предупреждения, и он бы не успел. Не успел на прощание обнять Антона и сказать, что любит его. Арсений стал понимать это не так уж давно. Антон за эти годы стал ему очень близким человеком, таким же близким, как Серёга, но не другом. С каждой встречей, каждым словом, прикосновением, взглядом в его сердце расцветала любовь. Странная, непохожая ни на что из того, что он испытывал раньше. С первых их совместных попыток создать ту самую «Импровизацию» Антон зацепил его, увлёк за собой, сначала с профессиональной точки зрения, как юморист, потом как человек, невероятно живой и яркий. Совсем юный, только расцветающий, он менялся с каждой их встречей, взрослел, набирался опыта, и Арсений влюблялся в этого постоянно нового, меняющегося Антона всё крепче и безнадёжнее. Отрицая эти мысли, отвергая свои чувства, он всё же не мог от них избавиться, и, наконец, смирился с тем, что, как дурак, влюбился в Антона. Рассказывать об этом он никому не собирался. Причины были очевидными. Были. До того, как он узнал, что всем им осталось жить всего несколько часов. Всё то, что останавливало его до этого, стало совершенно неважным. Все сомнения он отбросил, прямо как те ненужные вещи из сумки в квартире Серёжи. В нём осталось только самое важное, такое чистое и понятное. Без разницы, как и почему это произошло. Важно лишь то, что он полюбил его. Он любит Шаста. Любит, хоть никогда и не показывал этого. Находясь на всех съёмках в двадцати сантиметрах от него, как часто он его обнимал? Сейчас он даже не мог вспомнить, как ощущал его в своих руках, когда находил повод прижать его к себе. Не мог, не запоминал, но теперь так сильно хотел бы это помнить. Теперь он точно запомнит каждую мелочь, всё, что сможет, и пусть это станет его последним воспоминанием. В горле ком, Арсений часто моргает, чтобы видеть дорогу. «О, Арс, Позов в телеге сообщение записывает», – сказал Серёжа, глядя в телефон. Через секунду Дима отправил сообщение, Серёжа открыл его, прибавив громкость. Зазвучал голос Позова: «Парни, просто пиздец. Эта херобора в небе всё больше, нам реально скоро пизда. РЕАЛЬНО. СКОРО. ПИЗДА, – вдруг его голос стал тише и непривычно вздрогнул. – Ребят… Я не могу… им сказать…» – на фоне слышался сильно приглушённый, но всё же различимый звонкий детский голосок. Его дочь. Совсем малышка, ещё ничего не понимает. И теперь уже никогда не поймёт. Оба сидевших в машине догадывались, что сейчас делает Дима. Что ещё может делать человек, такой беспомощный, бессильный что-либо изменить, способный только наблюдать за тем, как его жена и ребёнок доживают свои последние несколько часов. В этот момент раздался неуместно бодрый звук уведомления. Пришло ещё одно сообщение. Теперь оно было от Шастуна. «То есть вы реально верите в то, что мы через несколько часов все сдохнем? – Арсений услышал с первых слов: Антон был напуган. – Хотя я тоже не дебил, вижу эту хуйню в небе. Блять…». Он немного помолчал, и снова продолжил. Его голос звучал так жалобно, потерянно, как у заблудившегося маленького мальчика: «Ещё и мама улетела вчера к родственникам. Я же уже… не успею туда… Я что, умру в одиночестве?..» – к концу предложения его голос стих до шёпота. Сердце сжималось в груди. Это было невыносимо слышать. «Так, так, парни, Дима, Шаст, спокойно. Мы с Арсом уже едем к вам, в Воронеж, всего через пять часов уже будем с вами, никто один не останется. Будем все вместе. Антон, едь к Позу и ждите нас», – совершенно обычным тоном сказал в голосовое Серёжа. Арсений был потрясён его спокойствием. От того, насколько обыденно и привычно прозвучали слова Серёжи, ему вдруг тоже стало спокойнее. «Ну ты даёшь», – только и мог сказать он. «Ну так а толку сидеть по домам паниковать. Вместе они друг друга успокоят, а там посмотрим. Всё равно конец света мы уже не отменим, так хоть последнее оставшееся скрасить, – ответил Сергей. – Мне ведь на самом деле тоже очень страшно, Арс. Но толку бояться?» Серёжа был прав. «Серёг, а ты… правда хотел умереть?» – после короткой тишины спросил Арсений. Серёжа вздохнул, помолчал, а потом сказал: «Знаешь, я часто думал об этом. Всерьёз не собирался, но думал. Я почему-то везде оказываюсь бесполезным каким-то, что-ли. Часто я считаю человека другом, а он меня нет, в любых компаниях я обычно где-то с краю, самый ненужный. У меня друзей сам знаешь как мало, я никому нахуй не всрался», – он прерывисто вздохнул и на секунду отвернулся к окну. «Серёг…» – сказал было Арс, но Серёжа продолжил: «Но теперь я понимаю, что это совсем не то, чего я на самом деле бы хотел. Прямо сейчас я очень хочу жить. Жить так, чтобы не быть таким одиноким. Зачем мне много друзей? Лучше бы, блять, с теми, кто есть, почаще виделся. И вообще, есть же ещё много классных вещей в жизни. Даже если я был бы самым-пресамым ненужным в мире человеком, быть счастливым бы мне всё равно никто не мешал. Да и сейчас я вижу, что я не такой уж и одинокий. Даже сейчас, в конце света, я же не один. Значит я кому-то да был нужен. Вот тебе хотя бы я был нужен». «Серёж, ты никогда не был ненужным, особенно для нас, почему ты вообще так решил?! Ну и дурак», – Арс одной рукой встряхнул Сергея за плечо. «Да сам вижу теперь», – улыбнулся тот, снова отворачиваясь к окну. Снова звякнуло уведомление. Это было сообщение от Димы. Тот, по-видимому, смог взять себя в руки, и теперь говорил довольно спокойно: «Да, Антон, конечно, приезжай к нам, знаешь ведь адрес. А где Ира кстати?» Арсений только сейчас вспомнил о ней. Раньше она была одной из тех самых причин, которые его останавливали. Пришёл ответ от Антона: «Ира со своей семьёй, и я её понимаю, в том смысле, почему она не со мной сейчас. Да и, признаюсь вам честно, теперь то уж что, она не тот человек, с которым я бы хотел встретить этот рассвет. Я уже еду, Поз, жди. Готовь чай или, если есть, что-нибудь покрепче». «Вот и хорошо», – сказал как бы самому себе Серёжа, а потом спросил Арса: «Ты ведь в Воронеж сорвался из-за Шаста, да?». Арсений опешил от такого прямого вопроса. «Ну, как, из-за Шаста и Димы, мы же друзья вроде как бы, – пробормотал Арсений. – А чего это ты вдруг спрашиваешь? К кому нам ещё ехать в Воронеж?» «Ты же мне вопрос задал, значит, и я тоже могу, – сказал Сергей, решив не добавлять «хотя бы напоследок тебя порасспрашивать», – и ты понял, о чём я». Арс замялся, но затем вспомнил, что скрытничать больше нет смысла, и, выдохнув, сказал, наконец, правду: «Да. Я еду в Воронеж, чтобы лично, глядя в глаза Антону сказать, что я… влюблён в него». Ему понадобился ещё один вдох, чтобы договорить последние слова. Он поморщился, ему показалось, что то, что он только что произнёс вслух, звучит как-то громко, неискренне, неправдоподобно, напыщенно и вообще ужасно. Но ему как будто стало легче. «Я так и знал», – усмехнулся Сергей. «Ну прямо так и знал, конечно» – стараясь не показывать смущения фыркнул Арс. «Ты же мой друг, я тебя знаю, видимо, лучше, чем ты думаешь. Я же всё видел. Может, я и не кажусь умным, но не совсем же тупой», – продолжал улыбаться Матвиенко. «Ой, да не пизди мне тут, Шерлок Холмс нашёлся», – продолжал по привычке отпираться Арсений, не желая смириться с тем, что его актёрских способностей, по-видимому, в какой-то момент не хватило. Серёжа лишь покачал головой. Он действительно неплохо разобрался в этом человеке, больше, чем кто-либо другой. Он всё понимал. Дорога скользила под колёса, виды в окне стремительно изменялись. Они ехали уже около полутора часов. Даже не треть пути. Арс проголодался, Серёжа сменил его, чтобы он мог перекусить и отдохнуть. Глядя в окно, Арсений заметил, что движение границ пятна уже можно было различить невооружённым глазом. Медленное, но неумолимое. «Слушай, а ты родителям хоть позвонил?» – спросил Сергей. «Нет, – ответил Арс, почувствовав себя ужасным человеком. – Ты же не против, надеюсь, если я сделаю это прямо сейчас». «Валяй конечно, сынок» – не удержался от укола в сторону друга Серёжа. «Это был риторический вопрос», – вздохнул Арсений, уже набирая номер матери. Его родители, как он и предполагал, спали дома, и его звонок их разбудил. В Омске сейчас была глубокая ночь. Услышав сонный голос матери, Арсений окончательно понял Диму. Он тоже не мог решиться разрушить этот родной, домашний покой. Не мог, и так и не решился. Извинившись за поздний звонок, он только и смог сказать: «Мам, пожалуйста, прости меня за все те случаи, когда я заставлял тебя волноваться, когда делал больно… Я понимаю, что далеко не всегда был хорошим сыном, но знаешь, я тебя так сильно люблю, ты не представляешь. Я бы очень хотел сейчас быть дома и обнять вас с папой...» Она сразу поняла, что что-то случилось, но ничего не стала спрашивать. Зная сына, она понимала, что Арсений всё равно ей не ответит. «Да, мы тебя тоже любим, Арсюш. Всё будет хорошо. Перезвонишь утром?» «Да, хорошо, извини ещё раз, что разбудил. Спокойной ночи», – Арс отложил телефон и отвернулся к окну. В голове всё ещё звучал ласковый голос матери. «Перезвонишь утром?..». Всё вокруг постепенно светлело, хотя до рассвета ещё далеко. Небо неумолимо заполнялось пятном, оно слепило своей неестественной яркостью. «Похоже, будто небо рушится, и нам становится виден рай...» – подумалось Арсению, но он тут же отбросил эти мрачноватые метафоры. Какой ещё к чёрту рай? «Слушай, Арс, ты же умный… Как мы умрём?» – неожиданно спросил Серёжа. «Как ты это неприятно сейчас сказал», – поёжился Арсений. Думать о том, что все, кого он любил, просто знал или даже и не знал вовсе, а вместе с ними и он сам скоро исчезнут, было ужасно. «Ну уж как есть говорю, извини – пожал плечами Сергей. – Просто морально как-то подготовиться. Вот это пятно… Что будет? Мы сгорим заживо?» – тут уже поёжился сам Серёжа. «Ну, я не астроном, астрофизик или кто там этим занимается, но в целом… Я думаю, это гамма-излучение, и оно сожжёт нас мгновенно. Скорее всего, мы ничего не почувствуем, так что не беспокойся. Нам даже в какой-то мере повезло. Эта волна излучения испепелит ту половину планеты, которая её встретит, и разрушит магнитосферу Земли, так что остальные погибнут от воздействия космического излучения. И это уже не будет мгновенно…», – «успокоил» друга Арс. «Действительно, повезло. Хоть один весомый повод радоваться, что я живу в России», – сказал Серёжа со своей фирменной язвительной усмешкой. Арс не выдержал и рассмеялся. Смех отдавал горечью. Успокоившись, каждый из них задумался о своём. Какое-то время ехали молча. «Арс, а что, если мы всё же не успеем? Может, позвонишь ему?» – отвлёк его от тишины вопрос Сергея. «Нет, по телефону… Нет. Я хочу сказать это ему самому, прямо в лицо, понимаешь, и сразу увидеть реакцию, а по телефону что? Слушай, пока ещё есть шанс, гони давай изо всех сил», – Арс махнул рукой куда-то вперёд, давая понять Серёже, что лучше бы ему сосредоточиться на дороге, но потом, отказываясь окончательно от привычной скрытности, всё-таки добавил: «А ещё я просто… Хочу его обнять, и навсегда запомнить, каково это, понимаешь?» Скоро Арсений сменил за рулём Серёжу. Ехать оставалось ещё два часа.***
Шастун тем временем добирался до дома Димы. Все дороги были забиты автомобилями, каждый хотел попасть к своим друзьям или семье. Стоя в заторе, Антон чувствовал себя бабочкой, пойманной в банку. Хотелось просто биться обессиленно в прозрачные окна, хотелось кричать. И ещё хотелось, больше всего на свете хотелось, чтобы всё это оказалось неправдой. Ошибкой, глупой шуткой, сном, чем угодно. Но ничего не менялось. Это была реальность. Увидев наконец знакомый дом, Антон испытал величайшее облегчение. Двери были открыты. Его здесь ждали. Войдя в дом, он прошёлся по комнатам и обнаружил всю семью Позовых в детской. Они сидели и все вместе смотрели телевизор, яркие детские мультфильмы. Позова-младшая заворожённо следила за происходящим на экране, а родители, крепко держась за руки, думали совсем о другом. Они почти одновременно обернулись к вошедшему Шастуну. «Привет, Антош», – протянул ему руку Дима. Поздоровавшись с каждым, в том числе с малышкой, Антон сел рядом с ними. Всё-таки здесь ему было намного спокойнее, чем одному. В принципе, если забыть о том, что беспощадно надвигается на них, и просто беззаботно смотреть телевизор, можно и не заметить наступление конца. Но хрена с два о таком забудешь. Антону вспомнились моменты из его жизни. Детство, юность, школьные друзья, студенчество, знакомство с Димой… Конечно вспомнилась и «Импровизация». Теперь ему было немного стыдно за свои шутки над концом света. Хорошо, что их мало кто смог услышать. А вообще, во время концертов и съёмок он забывал обо всех своих проблемах и заботах. Интересно, а о конце света он смог бы забыть? Наверное. Даже если это и было бы сложно, в любом случае, Арсу бы удалось его рассмешить, несмотря ни на что. Ему это всегда удавалось. Скорее бы он приехал. И Серёжа тоже так спокоен. Рядом с ними наверняка всё станет не таким ужасным. «Эй, Антон, не хочешь выйти покурить?» – предложил Дима. «Да, давай. Только мои закончились – по всему городу были ужасные пробки», – сказал Шастун, поднимаясь. «Понимаю. Я поделюсь», – они вдвоём вышли на улицу. Большая часть неба была освещена разросшимся, как злокачественная опухоль, пятном. Парни повернулись к нему спиной, глядя на остававшийся край чистого неба над горизонтом. Между подтаявшими остатками ночи и вселяющим отчаяние сиянием образовалась размытая, призрачная граница. Она была непонятного серо-голубого цвета. Антон почему-то вспомнил глаза Арса. Именно такого цвета они были, когда погода была солнечной. И, напротив, в пасмурную, дождливую погоду в них словно плескалось чистое ясное небо. Стоило съездить с ним в Питер хотя бы ради его глаз, ради того, чтобы они почаще становились такого невероятного, неземного голубого цвета. Хотя Антону они нравились в любом их состоянии. Особенно если они были направлены на него. А уж когда удавалось зажечь в них улыбку, он чувствовал себя на высоте. Скорее бы увидеть их ещё раз. Скорее бы они уже приехали. Они приедут, и Арс обнимет его при встрече. Так, как обычно, горячо и порывисто, но при этом осторожно, сдержанно. И Антону станет спокойно. Так всегда и бывает. Серёжа скажет что-то острое, в своём духе, Позов ответит ему, наверняка саркастично. Всё будет, как обычно. Хотя бы отчасти. И конец света отойдёт на второй план. Они встретят его вместе, как пообещал Серёжа. «О чём думаешь?» – спросил его Дима, затягиваясь второй. Антон немного смутился, а затем, плюнув на всё, всё равно немного там осталось, ответил прямо: «Об Арсе. Я хотел бы ещё раз съездить с ним в Питер. Ну, и о Серёже. Где они там едут?..». «Надеюсь, они успеют», – вздохнул Дима. К ним подошла Катя. На руках она держала уснувшую малышку. «Тут же дым», – Дима сделал пару шагов в сторону, но потом, снова вздохнув, на этот раз намного тяжелее, вернулся и встал рядом с женой. Она прижалась к нему плечом и тихо произнесла: «Я люблю тебя». Дима отбросил сигарету и обнял её вместе с дочкой. «Знаете, а я, кажется, люблю Арса», – зачем-то сказал Антон.***
Час спустя стало совсем светло. Пятно заслонило собой всё небо, от слепящего сияния больше не могли спасти никакие тучи. Арсений понял, что это конец. Дышать стало тяжело. Он не успел. Ничего он не успел, идиот, ничего не успел. Всю жизнь молчал, когда надо было говорить, когда надо было кричать, он молчал, и что ему теперь с этого молчания? Он вдавливал педаль газа в пол, отчаянно, как будто это могло хоть немного ему помочь. Серёжа положил ему руку на плечо и сказал тихо: «Перестань, сбавь немного». Арсений зло взглянул на него, и увидел, что он держит перед ним свой телефон. На нём шёл вызов, он звонил Антону. Всё в Арсении стихло и успокоилось. Он будто снова выбросил всё ненужное, оставив лишь самое главное. «Серёж, ты лучший…» – произнёс он, с такой нежностью, с которой никогда в жизни не говорил прежде. Губы Сергея задрожали. Арсений замедлил разогнавшийся автомобиль, но продолжал ехать. Он смотрел куда-то вдаль, туда, где должен находиться Воронеж. Где-то там вдалеке Антон. Пусть его не видно, но он где-то там, в этой раскалённой добела дымке на горизонте. Серёжа поднёс телефон к уху Арса, а сам уткнулся лбом в его плечо и закрыл глаза. Ему больше не было страшно, он чувствовал спокойствие и такой сильный прилив нежности к Арсению, человеку, ставшему ему таким близким и дорогим другом, с которым он вместе встретит конец этого мира. Арс считал гудки, чтобы успокоиться. Но их для этого было слишком мало. Антон взял трубку. «Да-да, Серёж, где вы?» – он был очень взволнован, всё ещё надеялся увидеть друзей прежде, чем это случится. У Арсения всё оборвалось внутри, когда он услышал этот умоляющий голос, такой дорогой ему, но теперь уже недостижимый. «Антон… Прости меня, Антон, мы около Задонска, – говорить стало трудно, Арсений прерывисто вдохнул. – Прости меня, Антон, пожалуйста, прости. Я больше ничего не могу сделать, я ничего не успел, Антон, прости». «Арс…» – только и смог произнести Шастун. От Задонска до Воронежа ещё целый час. Они не успеют. Сверху доносился гул, словно весь мир дрожал. Отчаяние подступало к горлу, и Арсений не знал, что с этим делать, но присутствие Серёжи успокаивало. Серёжа не боялся, и Арс не боялся тоже. «Антон, послушай, мне очень жаль, что я не смог, не успел, но я должен сказать тебе кое-что очень важное, пока ещё могу. Я должен был сказать это тебе в лицо, но…» – слёзы неожиданно переполнили глаза и упали куда-то вниз. Арсений, всхлипнув, замолк. Зажмурился, уже не глядя на дорогу, пытаясь успокоиться. Свет пробивался сквозь сжатые веки, и Арсений понял, что у него нет ни одной лишней секунды. «К чёрту всё! – закричал он, вложив в голос всё, что в нём было. – Шастун, я люблю тебя!» И добавил, уже тише: «Я люблю тебя, Антон». Арсению показалось, что всё вокруг стихло, словно тоже прислушиваясь к тому, что происходит на том конце провода. Арс больше не ощущал толчков от неровности дороги, боли от мозолей на стиснутых на руле пальцах. Остались лишь ощущение приятной тяжести на плече, на котором лежала голова Серёжи, и тихие голоса в телефонной трубке. Он слышал приглушённый тихий голос Димы, который говорил: «Антон, ну не молчи, ты тянешь то, чего уже нет. Давай. Кстати, я тебя тоже люблю, не совсем в том смысле, в котором Арс, но люблю. И вас я люблю, больше жизни…». Последнее наверняка адресовано Кате и их малышке. А затем из телефонной трубки он наконец услышал тихий голос Антона: «Я тебя тоже люблю, Арс». «В том самом смысле или не в том?» – спросил Арсений. «В том самом. В том, не которым Дима любит меня, а в том, в котором он это Кате сказал, и в котором ты, меня, по-моему… Ну ты понял же, да?» – судя по голосу, Антон тоже плакал, но улыбался. «Ты кстати Серёге передай, что я и его тоже люблю», – снова вклинился в разговор Дима. «Кстати да, он же нас слышит? Я его тоже люблю, не в том смысле, как тебя, но да», – присоединился Шастун. «Слышит-слышит. Я вас тоже, ребят», – ответил сам за себя Серёжа. «Да, я тоже вас всех люблю, вы лучшее, что случалось со мной в моей жизни, – сказал Арсений, обращаясь сразу ко всем. А потом добавил, уже только для одного. – Антош, а я ведь не останавливался. Я всё ещё еду в Воронеж». Стало слишком светло. Свет растворил всё вокруг. Всё исчезло.
