А девкой был бы краше.

- Послушай, Два-Один, - начал Франкенштейн, когда они сели обедать, - я, конечно, понимаю, что ты свободная, взрослая женщина, но… Но, почему именно он? - А почему нет? – равнодушно спросила Эмма, без особого энтузиазма тыкая еду вилкой. – Что с ним не так? - Всё. - Аргумент высшего уровня. Тупости. - Не хами, дорогая, я всё ещё твой босс. - Я тебе не дорогая. Кстати, о боссе… Мне заявление на отпуск написать или отгулы отдашь? А хотя, чего я спрашиваю, я ж всё равно увольняться собиралась… - Я не подпишу заявление. - А мне по гипотенузе твоя подпись. Моё дело предупредить. Я просто не выйду и всё. - Хорошо. Не кипятись, уйдёшь на сколько нужно, только не увольняйся,.. пожалуйста. - Ладно, я подумаю. С женихом посоветуюсь… Бва-ха-ха, да ты весь пятнами пошёл! - Да как ты… - Смею? Ну вот как-то так и смею. Ладно, бо-о-о-о-о-осс, у меня пропал аппетит от твоей постной рожи и долбанной ревности. Да и времени уже нет, пора в салон, на примерку. Сейра, душенька, составишь мне компанию? Так, братик, прости меня ветреную, я снова оставляю тебя наедине с горой посуды. Но, я куплю тебе сладенького! – девушка положила на стол вилку и встала, хлопнула по руке Тао, который попытался её по дружески ущипнуть, и вышла. Франкенштейн жестом остановил уже поднявшуюся Сейру и сам вышел вслед за Эммой. - Или поубивают друг друга или кто-то кого-то оттрахает до потери реальности… - задумчиво протянул Тао, вертя перед глазами искорёженную и погнутую вилку Эммы. - Скорее первое… - меланхолично произнёс Такео, глядя на две половинки столового прибора Франкенштейна. *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** - Сейра, это ты? – раздался приглушённый шкафом голос. – Детка, помоги мне снова застегнуть это орудие пыток… - руки легли на спину, девушка выпрямилась и посмотрела в зеркало на стоящего рядом блондина. – Уйди. Нам больше не о чем с тобой разговаривать. - Почему же? У меня полно тем для разговора с тобой. - Все твои темы сводятся к одному… - Да? И к чему же? - Сам знаешь. Сгинь, будь так любезен. - Эм… - мужчина шагнул ближе и обнял девушку. – Я всего лишь хочу, чтобы ты не уходила… - и он уткнулся носом в пепельную макушку. - Поздно плакать о разбитой чашке, - Эмма убрала с талии руки Франкенштейна, отойдя от него, села в кресло, закинув ногу на ногу, и закурила. – Знаешь, а ведь ты сам виноват во всей этой ситуации. – девушка выдохнула струйку ментолового дыма. - Не кури в комнате. – на автомате сказал блондин, волчица фыркнула. – Я? И каким же образом я во всём виноват? - Не прикидывайся дураком, Франк. Я могу поверить, что ты забыл постирать и погладить свой галстук, но то, что именно ты сделал из М-21 Эмму, и не говори сейчас, что это вышло случайно, я ни на йоту тебе не поверю, и ты же опять таки, послал Эмму в замок Лордов с поручением от Мастера. Вот тут я не просекла логики твоего мышления, но результат прогулки меня более чем устраивает на сегодняшний день. - Да, ты права. Я признаю – было ошибкой отправлять в замок тебя, но... - Что но? Скажи мне, почему у тебя вечно одни НО? – Эмма стряхнула пепел и затушила сигарету. – Выйди, мне надо одеться. Я и так опоздала… Убери от меня руки. – последнее было сказано убийственно спокойным голосом, но руки Франкенштейн не убрал. Наоборот, он ещё сильнее вжал девушку в кресло, наклонившись таким образом, чтобы их лица были на одном уровне. - Ты никуда не идёшь. Отныне ты принадлежишь только мне… - отблески черной ауры учёного плясали в его глазах, но это нисколько не смутило женщину. - Что? Ты принял решение за нас обоих? А скажи-ка мне, милый мой… босс, когда я успела подписать контракт с тобой и продать тебе тело и душу? Освежи память, будь так любезен… - Дерзкая дрянь, ты ещё смеешь качать права со мной? Да ты жива только благодаря мне! - Нет, дорогой, не тебе. Жива я благодаря Мастеру и только ему. Все твои опыты, эксперименты и прочая лабуда не способны воскресить умершую душу… - Заткнись! – Франкенштейн хлестнул её по лицу, оставляя ярко-алые полосы на коже. – Маленькая вертихвостка, как ты посмела вообще перечить мне? - Ты себя слышишь? Нет? Так я тебе скажу – ты жалок и смешон. Ударить слабую девушку, это и есть твоя забота? - Я тебя сейчас не только ударю… - Хорошо. Расслабься. Отдышись. Если ты так хочешь это тело – бери. Я как-нибудь переживу эти полчаса. И перестань уже давить мне на плечи, ты весишь как порядочный слон. Франкенштейн зашипел, но руки убрал. Девушка не спешила подниматься. - Чего расселась, - блондин уже справился со вспышкой гнева, - раздевайся. - Зачем? – Эмма с нескрываемым сарказмом посмотрела на босса. – Если ты протрёшь глаза, то увидишь, что на мне и так ничего нет… Или ты совсем лишился остатков разума от похоти? Ну, чего стоишь – бери меня и вали ко всем демонам. – она, поёрзав, уселась поудобнее и сама раздвинула ноги. – Давай, ты же этого добивался? Франкенштейн тяжело дышал, глубоко в сознании понимая, что надо остановиться, надо побороть то тёмное, что сейчас бушует в его сердце, насылаемое Проклятым Копьём, но когда разум затуманен ревностью, у светлой стороны нет шанса докричаться до него. Гортанно рыкнув, блондин сделал последний шаг к креслу и… Он сам не понял, как он оказался на ковре. Пах и низ живота горели невыносимой, «тяжёлой», жгучей болью, как будто туда налили раскалённого, расплавленного железа. Воздух с хрипом и бульканьем вышел из лёгких, а набрать нового что-то мешало. Проморгавшись от слёз и мельтешащих точек, сквозь пелену боли, блондин увидел маячивший перед лицом силуэт. Девушка сидела на нём и сжимала его шею тонкокостной ладошкой со стальными пальцами убийцы. - Больно, милый? Согласна, это очень больно… Из личного, так сказать, опыта, знаю… Не дёргайся, а то ещё и кровушка пойдёт, а бедняге Регги потом убирать тут всё, а ты знаешь, как плохо счищается с ковров кровь? – пока она говорила, она поглаживала его по шее указательным пальчиком с бритвенной остроты коготком. – Послушай теперь ты меня. Я от всей своей чёрной души и проклятого сердца благодарна тебе за то, что ты дал мне это чудесное тело, которое помогло мне обрести то, что я всегда мечтал иметь, будучи бесправной пешкой союза – оно помогло обрести близкого человека. Близкого мне по духу, по образу мыслей. Обрести счастье. И наконец – любовь и любимого человека. Твоя зависть к нему мне совершенно ни к чему, я не принадлежу тебе, равно как и ему, кстати. Я только своя, и он позволил мне это понять. Рядом с тобой я этого никогда не имела, я всегда была под пристальным наблюдением. Под прицелом. Я не мишень и не игрушка, меня нельзя просто взять и в один не прекрасный момент разобрать на части, интересуясь, что же из этого выйдет. Скажи мне, только честно, и честно в первую очередь перед собой, ты действительно любишь меня-человека? Не материал интересных экспериментов, не красивое тело, а меня такую, как сейчас – бездушную тварь, готовую убить тебя? - Ты не бездушная и… ты не готова убивать просто потому, что тебе так хочется… - С чего ты это взял? – коготок немного проколол кожу всего в сантиметре от сонной артерии. - Прости меня… - Ммм, вот как ты заговорил… Но ладно, мне действительно не охота тебя убивать… - она разжала руку и начала подниматься. – Хотя нет, ещё вот это… - и она, прильнув всем телом к распростёртому на полу Франкенштейну, ласково и нежно поцеловала его. – Вот теперь всё. – она вскочила на ноги и рывком вздёрнула блондина вверх, утверждая его на неверных ногах. – А теперь вон от сюда. Мне действительно давно пора идти. *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** - Так, ты видел босса? – спросил Тао возбуждённым шёпотом у снайпера, методично драившего тарелки. – У него синяк на шее и он еле переставлял ноги. - Она тоже боец, и не забывай этого никогда. – отозвался Такео и взялся за очередную тарелку. – И ещё, на будущее – никогда не зли слабых женщин.