О спонтанных ночах, первых поцелуях и счастье, в которое никто не верил

Слэш
PG-13
Завершён
590
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
590 Нравится 12 Отзывы 92 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Чуя знает, о чем думают люди, глядя на Дазая, такого, какой тот сейчас: в строгом черном костюме с идеально подобранным галстуком, волосами, растрепанными ровно настолько, чтобы создавалось впечатление, что так и задумано, улыбающегося именно так, чтобы оставаться недосягаемым и опасным, но притягательным, как и всякий запретный плод. Чуя знает, что думают люди. Он и сам так думал когда-то. О том, какой Дазай чертовски красивый. О том, как сильно хочет его. О том, что почти наверняка никогда не получит. Чуя ненавидит всех тех, кто видит в Дазае лишь это. Красота и опасность — уже немало. Но только Чуя знает Дазая таким, каким его не знает никто. Сломленным и сломившим, победителем и побежденным, опустошенным и каким-то чудом наполненным жизнью вновь, в тот момент, когда, казалось, уже поздно настолько, насколько возможно вообще. Только Чуя знает Дазая настоящего — и то наверняка не до конца. Честно говоря, сомнительно, что такой, как Дазай, может хоть кому-то открыться. Это, скорее всего, из разряда чего-то несбыточного, но Чуя мечтает узнать его. Такого, как Дазай, просто невозможно не мечтать разгадать. Чуя ненавидит всех тех, кто смотрит на Дазая — на его, чёрт бы все побрал, Дазая — как на кусок мяса. Самому Дазаю, он знает, это нравится, как нравится любое искреннее внимание и интерес, проявленный к его персоне не как к бывшему лучшему исполнителю Портовой мафии, а как к обычному человеку. По мнению Чуи, слово «обычный» подходит Дазаю не больше, чем ему самому. Все эти суки и мудаки даже не догадываются, каким Дазай бывает с ним. О чём он думает сейчас? О том, как Дазай чертовски прекрасен, когда спит — уставший, в его, Чуи, кресле напротив камина, не дождавшись его возвращения и даже не раздевшись. Такое в последнее время случается всё чаще: Дазай приходит к нему домой и просто вырубается, выпив пару чашек чая в тишине и темноте. Чуя заканчивает с работой гораздо позже, он привык творить свои дела под покровом ночи или подступающих сумерек, так что уже не удивляется, застав в квартире эту картину. Поначалу, конечно, удивлялся, особенно в первый раз — возможно, потому, что на тот момент у Дазая ещё не было ключей от его квартиры. Потом они у него появились, очень быстро — Чуя, конечно, очень богат, но морока с заменой двери всякий раз после того, как Дазаю приспичит наведаться в гости, ему точно не нужна. Он думает о том, что Дазай со всеми его причудами, декадансом, извечной подозрительностью и долбаной привычкой даже в постели не открываться до конца, дорог ему. Да, именно так — дорог. Он думает о том, что хочет Дазая. Но это не имеет ничего общего с похотью, той самой, которой исходят практически все, кому довелось познакомиться с Дазаем ближе. Чуя хочет Дазая целиком, всего, со всеми потрохами, с тем самым декадансом и стрёмными склонностями, такого, какой он есть, потому что только такой как есть Дазай по-настоящему его возбуждает. Чую возбуждают его характер и его мозги — это, пожалуй, главное, неизменное, благодаря чему Дазай с возрастом и опытом становится лишь притягательнее. Ну а всё остальное так, приятное дополнение. Слышал бы Дазай его сейчас... — У меня от твоих взглядов уже пиджак дымится, — тихо говорит Дазай, подходя к нему. Становится рядом, практически плечом к плечу, небрежным жестом берёт бокал с подноса пробегающего мимо официанта, смотрит поверх, делая глоток. В его взгляде — смех и торжество, а Чуя почти задыхается от внезапно нахлынувшего редкого, сбивающего с ног ощущения счастья. Дазай действительно его. Что бы они оба по этому поводу ни думали. Мысли — не главное. Главным всегда были чувства, вот только слушать сердце они оба научились вовсе не сразу. — Мне не понравилось, как тот тип на тебя пялился, — рычит Чуя, и это чистая правда. За исключением, разве что, того, что так на Дазая пялятся все. — Меня заводит, когда ты ревнуешь, — сообщает Дазай совсем тихо, склонившись к самому его уху. Чуя адресует ему испепеляющий взгляд. На Дазая такое, конечно, никогда не действовало. — Я не ревную, — цедит Чуя сквозь зубы, отвернувшись, и прикладывается к своему виски. — Да, конечно, — смеётся Дазай. Ставит ополовиненный бокал на стол, бросает как бы невзначай: — У меня ещё пара встреч здесь, минут двадцать буквально. Надеюсь, на это твоего терпения хватит, — и, развернувшись, уходит вглубь зала, сразу же теряется в толпе деловых, разодетых, как наследные принцы, высокомерных хлыщей, которых так любят строить из себя все, кто вышел из самых низов. Чуя тоже вышел из низов, на самом деле — с такого дна выплыл, что лучше не вспоминать, но он, в отличие от некоторых, никогда ничего из себя не строит. Шляпа, шмотки эти дизайнерские, сигары, понты — всё это скорее дань статусу, нежели реальная необходимость. Ну и нравится ему это всё, конечно, не поспоришь. Нравится, мать его, чувствовать себя человеком. Человеком со вполне удавшейся жизнью, включая личную. Кто бы что ни думал, Чуя любит свою работу. И Дазая. Тоже. Любит. Вообще-то, на то, чтобы признаться в этом даже самому себе, потребовалась чёртова уйма времени. И ещё больше борьбы с самим собой. Он никогда не хотел любить, и уж точно, не хотел любить кого-то вроде Дазая — тот, по всеобщему мнению, не способен ни на какие человеческие чувства, что, если разобраться, чушь полная. За годы общения, работы бок о бок, одной на двоих постели, всех вот этих внезапных визитов друг к другу в самый неподходящий, кажется, момент — да, Чуя иногда тоже заявляется к Дазаю, с той лишь разницей, что если Дазай приходит, когда ему плохо, то Чуя навещает его лишь тогда, когда ему хорошо. Он не понял, не уловил, в какой момент привязанность к Дазаю переросла в необходимость. Просто в один прекрасный день Чуя понял, что больше не хочет говорить Дазаю о том, что тот ему нравится. Понял, что это нечто гораздо большее и гораздо более надолго, нежели можно было решить сперва. Начали они тоже внезапно — правда, Чуя подозревает, что внезапным это было только для него. Сложно представить, что такой, как Дазай, может не осознавать, с кем хочет оказаться в одной постели. Или пускать такие дела на самотек. Они ни о чем не договаривались. Всё произошло спонтанно — но, как Чуя мог убедиться, такие спонтанности и меняют жизнь к лучшему. А может, всё решила атмосфера: туманный осенний Лондон, куда их вдвоём занесло из-за общего дела, ром и водка в ресторане пятизвёздочного отеля, тысячи километров от дома и ощущение, что все происходит словно не здесь и не с ними даже. Словно они вернутся в Японию и всё станет как прежде, будто не было ничего: ни ночи, прохладной, наполненной шорохами за окном, и треском поленьев в настоящем, не бутафорском камине, и откровенных разговоров о прошлом — а какие еще могут быть разговоры после рома и водки, приправленных ароматом настоящих кубинских сигар. Откровенными в ту ночь были не только разговоры… Чуя даже если бы захотел, наверное, не смог бы забыть. Тогда он впервые узнал другого Дазая. И это знание оказалось из тех, которые врезаются в память, оставляя после себя шлейф смутной печали о том, что струсил и не решился раньше, и не менее смутной радости — от того, что всё-таки решился теперь. Он сделал первый шаг, это правда. Первым поцеловал Дазая, обмирая от собственной смелости и лихорадочно пытаясь сообразить, что, мать его, делать, если ему не ответят. Но Дазай ответил. Всё остальное уже было неважно. В самолёте обратно они летели вместе. В самолёте, принадлежащем Портовой мафии, конечно, так что после возвращения из Лондона Чуя пару раз ловил на себе пристальные взгляды Мори, которые могли быть связаны только с Дазаем. Обо всём остальном они всегда говорили прямо. Чуе порой этого не хватает — честных, прямых разговоров, не выяснения отношений, а просто… общения. О том, как прошёл день, о том, кто они друг другу, о том, чего им обоим хочется в будущем. Это, безусловно, слабость, но Чуя не может не мечтать о том, что когда-нибудь между ними всё именно так и будет. Обычно, мать его. Как бы это слово ему ни претило. Ему нравится, что они и сейчас почти никогда заранее не договариваются о встречах. Как правило, это происходит, как и впервые, спонтанно, парой сказанных друг другу фраз или, что гораздо чаще — взглядами, встретившимися в тот момент, когда оба подумали об одном и том же. Мысли у них в последнее время тоже сходятся всё чаще. — Ну что, ты готов? — слышит он и, выплыв из ленивого марева мыслей о Дазае, видит перед собой самого Дазая — в расстёгнутом пиджаке, с румянцем, не иначе как от выпитого, на обычно бледных скулах и даже, кажется, слегка запыхавшегося. Неужели торопился? С ума сойти можно. — Всегда, — роняет Чуя и, осушив бокал до дна, ставит его на стол. Дазай склоняет голову к плечу, смотрит пару мгновений почти испытующе, будто пытается понять, разыгрывает его Чуя или нет, а потом вдруг говорит: — Я тут ремонт в квартире затеял. Тянул до последнего, но всё-таки пришлось. Фукудзава сразу бригаду посоветовал, как будто только повода ждал. Чуя молчит. Он, безусловно, понимает, к чему Дазай ведёт — но не верит. Не верит, что сейчас тот спросит… — Можно я какое-то время поживу у тебя? — спрашивает Дазая, и сердце Чуи с грохотом врезается в рёбра. — Не вопрос. Живи, сколько нужно, — как можно более безразлично отвечает он после паузы, старательно игнорируя сумасшедшие, невероятные, сладкие мысли о том, чем они могут заниматься всё то время, пока Дазай будет жить у него, спать с ним в одной постели и, самое главное — просыпаться в ней. Хорошо, что его мыслей никто не слышит. Смех, да и только. Но Чуе не смешно. Он, кажется, по-настоящему счастлив. — Вещи завтра привезу, — кивает Дазай, и в его взгляде и тоне отчётливо сквозит удовлетворение. Как будто всё идёт по тщательно продуманному плану, не исключающему переменных, но от этого лишь интереснее. Чуя ненавидит его за грёбаную проницательность. Но, как выяснилось уже давно, любит всё-таки больше. — Поехали отсюда, — не терпящим возражений тоном говорит он и первым идёт к дверям.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bungou Stray Dogs"

Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.