mystery of love

— Так что там с твоими сомнениями? Подтвердились? — Сомнениями? Отнюдь. Скорее, подтвердились мои догадки.       За следующие три дня Галф как-то попритих. Во всяком случае, Мью не замечает ни этого задорного смеха, ни попыток — случайно ли, нарочно ли, — поддразнить его или выставить напоказ наготу своего совершенного молодого тела.       Может, от волнения рисовался? Или по молодости немного глупил поперву?       Их, в основном, молчаливые завтраки, обеды — порознь, днём оба слишком поглощены работой, — а вечера — всё под тем же персиковым деревом. — Ясно, — Мью складывает на груди руки, — поделишься соображениями? Или ещё требуется время? — Я за ужином расскажу, хорошо, Пи Мью? — Как скажешь, — Мью тянется к плечу водителя, — простите, а вы меня в Крема не высадите? А молодого человека довезёте до виллы. — Не надо, я бы тоже непрочь в город попасть… Если, конечно, ты не против, Пи Мью.       Мью надеется лишь на то, что его вздох не был слишком громким: — Не против. Всё окей.       С такой жары они в первую очередь оказываются в уличном кафе, где под навесом можно найти хоть какую-то тень. Здесь они берут себе охлажденный фруктовый чай, но не успевают допить и до половины, как Мью встаёт из-за стола: — Слушай, Нонг, ты посиди здесь, а мне надо сходить в одно место, хорошо? Я недолго. — Ладно, — пожимает плечами Галф, — случилось что, м? Может, всё-таки с тобой сходить?       Так, спокойно. Парень просто проявляет дружелюбие. Спокойно. — Не надо. Просто посиди здесь. Если несложно. — Несложно, — Галф нарочито громко всасывает через трубочку чай из своего стакана.       То, что ему нужно, Мью получить не удается. И это плохо, это очень плохо. Надежда лишь на то, что, быть может, ему удастся продержаться эти пять недель.       Не так уж много, если подумать. Главное, чтобы этот парень не начал задавать лишних вопросов. С его-то любопытством. Но и самому надо проявлять осторожность. — Удачно прошло? — как ни в чем не бывало, с улыбкой спрашивает Галф. — Да, все хорошо, — врёт ему в глаза Мью. — А ты… ты в городе-то что хотел? — Да так, мм, с тобой напросился, — добродушно сознается Галф. — Ну сам посуди, чего там на вилле одному торчать? До ужина ещё уйма времени, а наша с тобой рутина, кстати, ничем день ото дня не отличается. — Это плохо? — Нет, но почему бы нам, например, перед ужином не устроить небольшую велопрогулку? В садовой пристройке как раз два велика, по-любому хозяева не будут против, если мы ими воспользуемся. Ты как? — Можно.       Откажешь тебе… Может, пять недель — это не так уж мало?

***

— Куда поедем? — А не все ли равно? Хотя, здесь вроде тоже есть небольшое озеро неподалеку, было бы здорово окунуться, а?       Мью даже не пытается возразить. Только надеется, что ему не придется начинать ту самую «разъяснительную беседу».       Вода к вечеру кажется ещё теплее, словно парное молоко. Галф смотрит на пурпурное небо: — Ого, сегодня полнолуние, может, зря мы воду тревожим? — В смысле? — По легенде, если в ночь, когда на небе полная луна, прийти на берег моря и уронить в воду ровно семь слезинок — к тебе явится шелки, который, сняв свою тюленью шкуру, превратится в прекрасного юношу. Но это, — Галф подмигивает ему, лихо стягивая с себя футболку, — всего лишь легенда. — Мы не на берегу моря, Нонг, сейчас ещё не совсем ночь. И, надеюсь, плакать из нас двоих пока никто не собирается. К тому же, мы в Италии. А не в Ирландии. — А может дело в том, что ты бы предпочел увидеть не прекрасного юношу, а прекрасную деву?       И вновь это бронзовое изваяние, слепящее глаза совершенством форм. — Нонг, я, конечно, все понимаю, — расстёгивает пуговицы на своей рубашке Мью, — но тебе не кажется, что ты позволяешь себе не очень корректные вопросы?       Галф явно смущен подобной реакцией.       Ммм. Даже краснеть умеем, оказывается. Аж маленькие ушки запылали. — Прости… Пи Мью, я не хотел обидеть. Впредь буду думать, прежде чем спрашивать.       С этими словами Галф отворачивается и первым шагает в воду.       Чёрт… Ну на раз-два рано или поздно сам себя спалю… Пять недель. Дай мне сил это выдержать, небо!..       Мью только по колено заходит в озеро, чуть плеща воду на грудь и размазывая ее по плечам, слыша едва уловимое: — А ундин, между прочим, здесь никто не отменял. Вот так.       Усмехнувшись, — не обиделся всё-таки, — Мью первым выходит на берег: — Давай, Галф, пора возвращаться.

***

— Итак, я весь в предвкушении сенсационного открытия, — пытается непринуждённо шутить Мью, но получается так себе. — Никаких сенсаций, — Галф проглатывает остатки салата, — вот что я скажу, Пи Мью: это не статуя работы Праксителя, это греческая бронзовая скульптура «Юный победитель», примерно третий век до нашей эры, возможно авторства Лизиппа. — Вот как? А у тебя есть весомые доказательства? — А ты по-прежнему сомневаешься в моем профессионализме? Даже неделя со мной под одной крышей не убедила тебя в обратном?       Парень явно просто шутит. Но у Мью как будто плотина выдержки внутри прорывается: — Давай-ка кое-что проясним, Нонг. Раз и навсегда. Мы здесь ещё пять недель и все. Вряд ли когда наши пути пересекутся. Так что, давай останемся на этот период просто доброжелательными коллегами. И всё. Не надо этого натужного приятельства и компанейства. Ни к чему это сближение. Я надеюсь, ты меня понимаешь? — Да. Понимаю, — Галф откладывает тарелку. — Ну а бутылку вина, одну на двоих, доброжелательные коллеги могут себе позволить в вечер пятницы? Просто, у хозяев шикарный винный погреб. Думаю, пропажу одной бутылки вряд ли они заметят.       Вообще-то… нет. Но как бы ему покорректнее отказать, чтобы парень не сбежал от такого «напарника», не завершив начатое исследование?