Когда-нибудь умру и я.

***

1997 год, крупнейший портовый город Японии был в самом цвету из-за распустившейся Сакуры. Йокогама расположена на западном берегу Токийского залива, каждый раз спускаясь к берегу люди с восхищением смотрели на голубые волны что бились о него. Мелкие лепестки розового дерева покрывали воду, она легонько покачивалась и залезала на песок. Школьники спокойным прогулочным шагом шли по набережной и весело смеялись. Шатен не входил в этот круг друзей, он, медленно ступая, держал свой путь к станции. Холодный ветер с каплями легкого дождя ударил в лицо и юноша несильно скривился посильнее кутаясь в пиджак. Чертова школьная форма явно не спасала от этого. Вроде бы весна, а такой холодный ветер, да еще и дождь пошел! — мысленно выругался парень. Он уже представил как мать с счастливой улыбкой ставит тарелки на стол и мягко ругает юношу за то что он опять забыл зонт и стоял перед ней в мокрой форме. Отец наверняка посмеется и скажет чтобы женщина не ругалась и лучше поскорей накрывала стол. Парень не мог похвастаться тем что родители покупали ему все, он нечего не просил. Хотя нет, он обожал книги. Они были его миром, миром где он мог забыть обо всех и наслаждаться историей. В комнате у него стоял целый шкаф битком забитый произведениями разных авторов. На станции было крайне мало людей. Видимо из-за дождя никто не собирался выбираться из дома. Уже вечер, а значит все, кто не дома, постепенно станут возвращаться с работы и эта идиллия будет нарушена. Парень встал у каменной колоны и достал из сумки маленькую книженцию. «Убийство на улице Морг» — Эдгар Аллан По, прочел шепотом юноша и приступил к чтению. Но его взор резко зацепился за яркий рыжий огонек совсем рядом и подняв голову он тихо выдохнул. Перед ним, в расстояние двух-трех метров, стоял рыжеволосый парень. Полыхающие локоны были короткие, кроме одной длинной пряди что струилась по его плечу; голубые переливающееся глаза с азартом глядели в книгу в красном переплете. Секунда, и он, слегка вздрогнув, поворачивает голову в сторону парня. На его лице появляется мягкая улыбка и он, не раздумывая, подходит к юноше. — Хей, привет! — звонкий голос колокольчик прозвенел радостно. — Ты же Дазай Осаму? Я твой одноклассник! Помнишь меня? Неделю назад перевелся к вам! — он говорил быстро, стреляя глазами то на парня, то на часы. — Чуя… Накахара Чуя? — задумчиво пробормотал Осаму. — Верно! Ты меня помнишь и это чудесно! Я хотел подружиться с тобой, но ты меня избегаешь, — он ненадолго замолк и юноша было готов сказать что это не так, был прерван. — Точно! Ты же и других избегаешь… Почему? — Мне и одному хорошо. — скудно выложил Дазай. — Не правда! — от этих слов плечи юноши дрогнули. — Человек не может прожить без общения и друзей! Je veux être amie avec toi! — Что? — единственно что понял парень, это то что только что ему сказали что-то на французском. — Я хочу с тобой дружить! — виновато потер затылок рыжик. — Прости-прости, просто порой от эмоций забываюсь и начинаю говорить на родном языке. — Но твое имя… — Ох, да ты прав. Имя мне дала моя мать, — он искренне улыбнулся. — Я сирота и меня приютила моя нынешняя мать Озаки Кое, как ты понял она далеко не француженка и поэтому дала мне японское имя. Неожиданно Дазай тихонько засмеялся, значение имени очень подходило к его обладателю. Чуя завороженно смотрел на него и добродушно улыбался, он явно не понимал его веселья, но и расспрашивать про это не стал. Резкий стук колес о железо заставил парней повернуть голову, прибыл поезд. — Что ж, мне пора. — кивнул на транспорт шатен и пошел в вагон. Только он не учел того что каким-то магическим образом Накахара появился рядом, сидящим с ним. На немой вопрос тот пожал плечами и буркнул что этот поезд и нужен был ему. Осаму лениво зевнул и уставился в книгу, продолжая читать строчку за строчкой. Накахара поступил точно так же, только не читая книгу, а что-то записывая туда. Личный дневник? — предположил Осаму. Минут через пятнадцать рыжик положил дневник рядом, явно не опасаясь что его кто-то возьмет. Его глаза излучали усталость и он, кротко вздохнув, глянул на расписание станции и спохватившись выбежал на следующей. Дневник одиноко остался лежать возле бедра юноши, он поднял его и приоткрыл. На корке было выведено что-то на французском и удрученно, закатив глаза, парень пролистал несколько страниц. «Âme morte» — было названием этого дневника и вечным заголовком в начале страницы. Первые листы были исписаны на французском, а последующее на японском. Были вкрапление его родного языка, наверное парень просто не знал как правильно на японском пишется то или иное слово. На некоторых страницах присутствовали рисунки и наклейки. Но это не привлекало внимание Осаму так, как привлекали даты. Каждый день он исписывал страницу. Каждый гребаный день. Дазай понимал что чтение чужих дневников это очень плохо, но что-то сподвигнуло прочесть одну страницу полностью. 18.03.1997г. «Âme morte» Сегодня я не пошел в школу. Было просто невыносимо больно и я не смог встать. Sœurette Кое вызвала врача. Она было очень обеспокоенна моим состоянием, давно такого не было. Врач сделала укол и велела немедленно посетить больницу. В этот же день Sœurette отпросившись с работы повела меня туда. Я привык там бывать, белые стены стали даже чем-то родным. Постоянные пичканье уколов и таблеток стало нормой. Je n'ai pas peur de la mort! Возможно, однажды, эта женщина в черном плаще с косой явиться ко мне и врачи подтверждают это. Кое напугана и опечалена. Je n'ai pas peur, я готов к этому. Смертельная болезнь? — промелькнула мысль у Осаму. — По-видимому не лечимая, раз он так это описывает. — несильно хмурясь, он закрыл его и встал, выходя на своей станции. Улицы пустели быстрее чем банка любимых крабов Дазая что с радостью уплетал их за несколько минут. Дома было все как обычно, тихий говор из телевизора, запах еды что готовит мама и смех отца что пускает глупые шуточки. Все было родным и теплым. Слегка улыбнувшись, парень снял туфли прошел на второй этаж, негромко сообщая родителям о своем возвращении. Скинув надоевший и сырой пиджак, юноша натянул футболку и, усевшись на пол возле котацу, положил на столешницу голову, наблюдая как за окном начинается ливень. Из головы не выходила мысль что Чуя хочет с ним дружить. Было непривычно сладко и одновременно горько на языке, на душе тлела надежда что это вранье и он скоро отстанет, но тут же в противоречие ему было желание сказать парню — «А давай! Давай будем друзьями!» Измученно мыкнув, он устремил свой взор на книжку что лежала рядом с щекой. Надо бы завтра ему ее вернуть — Дазай почувствовал себя виноватым за то что прочел его. Прикрыв глаза, он задержал дыхание на несколько секунд, а после встал и пошел на кухню. *** В школе стоял гул, все весело переговаривались между собой. Осаму молча смотрел в окно, поджидая нужный момент когда он сможет отдать дневник его обладателю. Вокруг рыжего была толпа девочек и парней. Накахара пользовался популярность. Дазай не удивился, ведь Чуя будто с картинки модного журнала сошел: ярко-рыжие кудри что горят огнем под солнечным светом; небесно-голубые сапфиры словно плещущийся океан, да и этот океан был спокоен, там некогда не было шторма; острые черты лица, бледная кожа, казалось, стоит до нее дотронутся и останется красный отпечаток — одним словом идеал. На мгновение Осаму показалось что через отражения в окне он видел с какой мягкостью на него посмотрел Чуя, стараясь сделать это незаметно. Отчего-то хотелось улыбнуться ему в ответ, но его взгляд тут же переместился на собеседников. Решив не придавать этому значение, Дазай вернулся к созерцанию людей во дворе школы. Накахара медленно, но верно закипал. Все эти люди не собирались дружить с ним, они хотели лишь делать вид и кричать везде мол, смотрите это мой друг, правда красавец? Чуя не любил свою внешность, слишком много лишнего внимание. Но Sœurette Кое сказала вести себя прилично и не лезть в драки, огорчать ее Чуя не хотел от слова совсем. Но одного он не исправит, а именно свою болезнь. Это будет сильнейшим ударом для Озаки. Она была красавица, длинные шелковистые волосы, которые так любил расчесывать Чуя в детстве, чудесные глаза и теплая улыбка. Накахара представить не мог что случиться с ней после его смерти… Его спас звонок на урок, все одноклассники с разочарованным лицом разошлись по своим местам. Облегченно выдохнув, он стал включаться в тему урока. Обеденный перерыв, как же школьники радовались ему! Целый час на отдых, целый час на сон или разговоры с друзьями! Дазай не любил этого. Скрип стула спереди заставил оторвать взгляд от книги. Перед ним сидел парень с мерзкой ухмылкой, сзади него стояли еще трое парней и юноша понял — настало время бойни. Самое обидно было то что тем самым мальчиком для битья был сам Осаму. Да, он был умен, да, неплохо разбирался в психологии и прекрасно владел тактическими расчетами, но физичиски не мог противостоять четверым парням. Щуплое тело покрывалось синяками. Бледное лицо перестало быть бледным, красные щеки от ударов, разбитый нос и яркая кровь что стекала с подбородка закрыли этот недостаток. Задний двор школы постоянно был в каплях крови, здесь парня откровенно пытали. Над ним смеялись, девушки с наигранным сочувствием подходили к нему и жестко хватали мягкие локоны. Его недолюбливали. За что? Да и сам Осаму с трудом догадывался. Но сегодня ему даже прояснили одну из причин. — С каких это пор Чуечка хочет дружить с ним? — мерзко протянув имя парня, спросила одна из девушек. — Самому бы знать. — грубо отозвался обидчик, а после присев на корточки возле тела Осаму что с жадностью глотал воздух, схватил его за шиворот и процедил сквозь зубы. — Этот неудачник не ровня ему. Слушай Да-зай, — шатен хотел стать глухим лишь бы не слышать скрежет этого голоса. — Что он в тебе нашел? М? — Он же урод! — послышалось из троицы девушек. — Согласна! — Точно-точно! — Ну так что? Ответишь на вопрос? — ухмыляясь парень встряхнул слегка юношу. — Мне то… почем знать? — говорить было больно, в горло словно иголок насыпали. По округе раздался оклик. — ДАЗАЙ, ТЫ ГДЕ? Группа обидчиков заметно напряглась, голос был Чуин. Девушки судорожно задергались в поисках путей для побега. Парни, сжав кулаки и цыкнув, поспешили за подругами. Рыжий показался из-за здания школы и Осаму медленно прикрыл глаза, было больно, но через силу он поднялся на ноги, опираясь рукой о забор. Накахара заметил его и со всех ног помчался к юноше. — Осаму! Черт, что с тобой? — его голос эхом пронесся в голове парня. — Хей, не закрывай глаза! Qui a fait cela? Qui?! Osamu! Ta mère. Потерпи немного. — он явно был зол, причем очень. Аккуратно закинув руку парня на свои плечи, Накахара потащил его в мед.кабинет. Книжка что покоилась в нагрудном кармане Дазая словно обжигала его, давила и рвалась к хозяину. Шатену резко стало стыдно. Прикусив и так растерзанную губу, он виновато глянул на голубоглазого. Лицо Чуи было обеспокоенным и печальным. Его губы тихо бормотали что-то на французском и как понял юноша по интонации это были ругательства. -…merde, — прошипел Чуя, когда услышал звонок. — Дазай, я останусь с тобой. — Не…не стоит — сквозь боль улыбнулся Осаму лежа на койке. — Тебя учитель отчитает. — Плевать. — глухо фыркнул парень, а после внимательно наблюдал как Осаму достает из нагрудного кармана его дневник. — Это… — Твой дневник. — его плечи виновато опустились. — Ты вчера забыл его в вагоне, вот я и решил захватить его с собой чтобы отдать… — Ты читал его? — звучало не грубо как ожидал Осаму, голос его был радостный и имел нотку насмешки. Все что смог сделать парень это кивнуть. — Лишь одну страницу… — То есть ты знаешь что у меня проблема. Что ж, а знаешь в чем? — Нет, — он отрицательно качнул головой. — Я только понял что это не вылечить и оно приведет тебя к смерти. — Верно. — он спокойно смотрел прямо в глаза напротив. — У меня почти отказали надпочечники Всего одно предложение заставило юношу выпасть из реальности. Отказали?.. Как такое могло произойти? Голубые глаза слегка заволокло туманной дымкой, улыбка растянулась на все лицо и парень задержал дыхание. Понятно, подумал Дазай, он не станет боятся. В голове Чуи мысли путались, сбились и он не понимал что происходит. Так легко рассказал о своей болезни постороннему. Не ругался, не плакал, а…улыбаясь сидел на против пораженного шатена. Он помнит как во Франции впервые попал в больницу, помнит как люди в белых халатах носились возле него и врач расспрашивал парня о его состоянии. Накахара видел в его глазах безразличие и холод, но профессия не позволяла врачу наплевать на пациента. Рыжий знал что все они, будто ангелы в белых одеяниях, со льдом в глазах плевать хотели на его состояние. Плохо ли ему или хорошо их не колышет. Вымученно улыбаясь, ощущая как новая волна боли накатывает на него, Чуя твердил что жить сможет и все более менее прекрасно. Врач лишь спокойно кивал, записывая что-то в блокнот. После встав, он подозвал одну из мед.сестёр и отправил парня вместе с ней на процедуры и сдачи анализов. Ближе к вечеру голубоглазый лежал в своей палате глуха всхлипывая, он думал что ему неимоверно плохо. В палату зашел мужчина в белом халате с обеспокоенным видом. Мори Огай был любовником Озаки, Чуя это знал и был рад за нее. Он хорошо общался с этим брюнетом. — Чуя-кун, — тихо и ласково позвал его Огай. — Я взял тебя под свое покровительство, теперь твой лечащий врач это я. — на фарфоровом лице появилась улыбка. — Я проверил анализы… — его голос дрогнул, но быстро вернул твердость. — Симптомы указывают на хроническую усталость. — Это плохо? — голос же Накахары дрожал. — Sœurette знает об этом? — Нет, она пока не в курсе. — заверил его брюнет, усаживаясь на койку парня и поглаживая его по волосам. — А на счет того, плохо это или нет. — он задумчиво отвел взгляд. — Да, это очень плохо. Это неточные данные и мне придется ждать ответа как и тебе, а после узнаем. Хотя у меня есть предположение что это не… — Огай. — отбросив формальности, твердо прервал его Чуя. — Скажи честно, это излечимо? — Нет. — холодно отозвался мужчина. — Можно ли утверждать что я могу облегчить страдание и продлить еще на немного твою жизнь? Мучение и усталость не пропадут. Но… У тебя этого уже не сделать с усталостью, по-мойму это все же факт того что у тебя отказывают надпочечники. В одно мгновение взгляд юноши опустел. Уши словно заложило, а воздуха критически перестало хватать. Быть не может, фыркнул Накахара, да это вранье! — Нет…нет-нет-нет! Мори-сан, это же вранье? Я…я не… — Чуя. — отрезал брюнет. — У тебя отказавают надпочечники. Осаму задумчиво смотрел на рыжего что видимо выпал из реальности. Заболевание видимо причиняла острую и огромную боль, размышлял шатен. Перебинтованная рука безвольно лежала на койке, можно сказать что во внешнем виде парня ничегошеньки не поменялось, лишь добавились новые бинты, который он так отчаянно прятал под водолазкой или широкой рубахой. Кодекс школы запрещал сие одежду, но парню было откровенно плевать. Он подрожал русским классикам, что преспокойно кончали жизнь самоубийством, а после их смерти люди восхищались произведениями «великих» авторов, которых при жизни унижали и гнобили. Возможно если он повторит их судьбу запомнит ли его кто-нибудь? Может учитель по литературе? Или дорого обожаемые родители? А может дядя Одасаку? Кто знает. Может его все забудут, будто мешающая муха что резко умерла, доставляя этим даже удовольствие. Накахара поморщился возвращаясь в реальность, а после легонько ткнул парня в плечо. Осаму озадаченно смотрел на юношу, не понимая что от него хотят. Чуя, немного помедлив, втянул носом воздух и лучезарно улыбнулся. — Теперь ты знаешь мой секрет. — он приложил палец к губам. — Только не говори никому, лады? Даже Акутагава не знает о ней, хотя он мой лучший друг. Не хочу его беспокоить. — Чуя придвинулся к нему поближе. — Будь моим другом по секрету? Прошу, мне недолго осталось, даже меньше месяца. Хочу оторваться на всю катушку пока есть время! — нежные пальцы сжали руку Осаму заставляя потупить взгляд и рассеяно кивнуть. — Я рад! А теперь пошли, уже вечереет, да и уроки почти закончились, можно свалить по-тихому. — он поднялся, устало вздохнув. *** Солнце беспощадно светило в глаза, даже легкий ветерок не спасал от резкой жары. Еще вчера шел дождь, а сегодня на асфальте яичницу жарить можно. Люди шли с недовольным лицом, лишь те у кого был какой-либо головной убор довольно улыбались. Машины проезжали быстро, словно молнии. Парни шли по тротуару, помахивая на себя тетрадками. Накахара предложил сходить в кафе возле набережной, а Осаму, и не сопротивляясь, брел рядом. Как же он чертовски пожалел за раз о своих толщах одежды, а конкретнее о бинтах. Жара была не выносимая, словно образовался вакуум где шаил огромный костер. — Почти пришли! — голос друга стал успокоением для юноши и он героически решил вытерпеть жару. Кафе оказалось небольшим, но уютным. Кондиционер волновал в данный момент больше всего и, о слава богу, он был и работал довольно мощно, спасая от зноя. Людей было от силы человека четыре вместе с официантом. Деревянный столики и такие же стулья, аккуратная белая скатерть и три баночки: с солью, сахаром и перцем; стены обвешанные разными картинами с фирменной подписью художника; касса и стенд различных сладостей, кофемашина и другие приспособления. Дазай завороженно рассматривал все вокруг. — Чего встал? — насмешливо спросил Чуя, а после кивнул в сторону дальнего столика. — Иди туда, я пока закажу пирожных и кофе. Парень мгновенно очутился у кассы, нечего не оставалось как последовать его примеру и подойти к столику. Положив сумку на стул стоящий рядом он уселся и с любопытством наблюдал как его активный компаньон выбирает пирожное и по все видимости ему очень нравилось сладкое, раз он так тщательно выискивал что-то. Пока Осаму рассуждал на этот счет Накахара уже принес все купленные сладости и кофе к их столику. Не стал утруждать официанта что с таким смущением отнекивался что и сам донесет до них, но резко ввалившийся народ вывел приговор на новую работенку и он, прекратив пререкание с рыжим, побежал работать. Сладость была вкусной, но по мнению Осаму слишком приторной. — Тебе не нравиться? — обеспокоенно поинтересовался голубоглазый. — Слишком сладко, — как бы доказывая свою позицию, он вынул язык и скривился. — но сойдет. Рыжий звонко посмеялся и кивнул. — Буду знать что к сладкому ты придирчив! — Да не придирчив я! Просто крайне редко его ем… — Да-да, отговорки не помогут. Куплю тебе потом что-нибудь острое тогда! — Зачем это еще? Я хоть и ем его, но тоже в крайне малом количестве! — Ой, да что ты вообще ешь? Скумбрию? Или любую другую рыбу? — Не понимаю связь вкусов и рыбы, но раз уж ты спросил, я люблю консервированных крабов. — он как-то стыдливо опустил взгляд на почти опустевшую чашку кофе. — Извращуга… — брезгливо фыркнул Чуя. — Как можно есть крабов? Еще и в консервах? — Тот же вопрос, как можно есть на столько приторные сладости? У тебя нечего не слипается после этого? — смеясь он осмотрел Накахару с ног до головы и юноша вспыхнул. — Да что тебя! Нечего не слипается! И на что это ты намекаешь?! — он вздернул нос и нахмурил брови. — Точно извращуга… В ответ прозвучал заливистый смех. … Сидя на скамейке, шатен наблюдал как рыжий носиться по пляжу. В руке одиноко тлел бенгальский огонек, а на лице теплела улыбка. Дазай впервые осознавал как же круто все-таки проводить время с друзьями. Точнее с другом. Чуя весь вспотевший дернул его за руку, усмехаясь. Палочка что успела дотлеть упала на песок, а Дазай стоял как истукан и смотрел на голубоглазого. — Сними туфли и закати штаны. — заговорщески пропел Накахара, продолжая тянуть несчастный рукав рубахи парня. Тот же как послушная собачка выполнил указания и побежал вслед за другом. Вода была холодная, остужала кожу что почти вскипела на солнце и Осаму блаженно закатил глаза. Легкие брызги капнули на рубаху и лицо юноши что явно не ожидал такого поворота. Чуя смеялся и продолжал брызгать воду. Секунда и Накахара громка крича «Да я тебя щас!» стоял полностью сырой, хватая ладонями побольше воды дабы отомстить. Дазай некогда так много и сильно не смеялся. *** Две недели шли именно в таком темпе, парни отсев подальше от других, разговаривали, а после школы ходили в то кафе. Шатен проснулся утром и не особо понимал где это он, но после того как дрема окончательно спала понял что это его комната. Свет еле-еле проходил сквозь темные шторы, рядом с парнем лежала не закрытая книга. Постепенно юноша вспомнил что решил перед сном почитать и в итоге, даже не дойдя до середины рассказа, уснул. Резко зазвонил телефон и Дазай удивленно смотрел на экран. Не долго думая, он поднял трубку. — Дазай? Доброе утро! — Ох, Чуя-кун это ты… — голос собеседника заставил облегченно выдохнуть. — Слушай ты сегодня занят? — радостно протороторил парень. — Не хочешь съездить со мной кое-куда до завтрашнего вечера? — Куда? — юноша потупил взгляд, он не ожидал такого вопроса. — В префектуру Канагава, город Фудзисава! — Ого, как детально… — невольно усмехнулся парень. — Мы кстати и так в Канагаве. — насмешливо добавил он. — Да ну тебя! Я просто не знаю как правильно выразиться чтобы ты понял. Вдруг произнесу не так и ты подумаешь о другом! — Ладно-ладно, не кипятись! Хорошо, во сколько встретимся? — Через час на станции! Вещей возьми… — трубку положили. Дазай ошарашенно смотрел в пустоту, явно не осознавая что уже опаздывает. Вмиг засуетившись, юноша побежал в ванную дабы умыться и привести себя в порядок, после чего стал собирать небольшую сумку, закинув туда две футболки, шорты, конечно не обошлось и без трусов, ну и на последок положил туда тонкую кофту с капюшоном на молнии, вдруг прохладно станет, да и бинты скрыть как-то придется. Может он вспомнит об этом уже когда будет там, но факт того что он додумался взять кофту уже хорошо. Родители в немом шоке наблюдали как их чадо куда-то торопиться с утра пораньше и когда услышали вопрос: «Можно ли я проведу этот день и следующий у друга?», удивленно переглянулись. Мать сразу распознала что мальчик стеснялся сие вопроса, но лишь добродушно улыбнулась и кивнула, попутно затыкая отца что уже хотел пошутить по этому поводу. Благодарно посмотрев на нее, юноша с сумкой на плече выскочил за дверь и побежал на станцию. Люди толпами спешили на работу и парню пришлось проскальзывать мимо них, в голове матерясь французскими матами коими был обучен Чуей. Рыжеволосое существо стояло на платформе возле школьников что с радостью обсуждали новый фильм. Шатен подбежал к нему и запыхавшись упёр руки в колени. Накахара непонимающе посмотрел на него, а после прыснул. Кареглазый вытер вспотевший лоб и выпрямился. — Чего смешного? — выдохнул шатен. — Да нет, ничего. Просто до поезда еще пятнадцать минут! — рыжий усмехнулся и качнул головой. — Думал опоздаешь вот и сказал что через час встречаемся! — То есть ты меня поторопил? Гад! — задыхаясь от возмущения, фыркнул Осаму. — Ага, еще какой. — горделиво тряхнул волосами Накахара и легонько улыбнулся. — Ты готов протерпеть меня без перерыва целых два дня? — Тебя я смогу вытерпеть всегда… — сипло прошептал Дазай в тот момент когда стал прибывать поезд, заглушая все голоса и звуки. Но судя по растерянному лицу рыжего он услышал фразу, но решил упорно показывать обратное. Слава богу Дазай этого не видел. Поправив сумку, шатен зашел в поезд и занял место возле Чуи что уже с готовностью смотрел в окно. Ехать по его словам им нужно часа два и поэтому Осаму решил доспать свой привычный режим. Накахара мельком поглядывал на него, понимая что походу это будет самая запоминающаяся поездка до конца его жизни. Он знал что мог бы просто оповестить Рюноске о своей болезни и провести эти дни с ним, но что-то совершенно не хотелось тревожить мальчишку что был на класс ниже рыжего, у него все еще впереди и не стоит ему знать о таких ужасных болезнях, пусть лишь на словах, а не в реале он поймет их опасность. Чуя открыл свой обожаемый дневничок, помечая туда новую запись… В Фудзисаве было ужасно жарко и Осаму вспомнил их поход в кафе, как же он проклинал эти бинты. Он с завистью смотрел на спутника что преспокойно разгуливал в синих шортах и белой футболке, когда же сам был одет в бежевые брюки и рубаху цвета слоновой кости. Накахара, схватив его за локоть, поволок куда-то по направлению магазинов и кафешек. И первый же магазин куда они зашли был магазином разного шмотья. Обреченно выдохнув, Осаму уселся на диванчик и стал наблюдать как рыжая бестия бегает от футболок к брюкам и другим видам одежды. Скучающе подперев лицо рукой, Дазай задумался о том что мать так легко отпустила его куда-то, даже не спросив к кому? и зачем? Шторка примерочной издала скрипящий звук и юноша невольно покосился в ее сторону и, затаив дыхание, замер. Накахара был одет в широкую футболку с непонятной надписью, в клетчатую рубаху что тоже явно не соответствовала размерам парня и в новые шорты что были короче предыдущих. Изюминкой в этом образе был черный кожаный чокер с серебряной бляшкой. С открытым ртом Дазай оглядывал друга и не мог понять смеяться ему или краснеть о постыдных мыслях, что он не прочь подцепить пальцем этот ошейник и заставить Чую засмущаться. Отогнав ненужные думы, парень встал и подошел к Накахаре что задорно крутился перед зеркалом. — Неожиданный стиль, мистер Накахара. — насмешливо протянул шатен, наблюдая как щетинится рыжик. — Мне нравиться! Какая мне разница что ты об этом думаешь? — хмыкнул он, последний раз глянув на отражение, а после сложил свои вещи в сумку и пошел на кассу. Ненавязчивый вопрос на тот факт, а не будет ли ему жарко, он лишь отмахнулся и пожал плечами, кротко бросив, что не настолько и жарко, мол, во Франции и похлеще бывало. Осаму пожал плечами и поплелся следом на выход за другом. Следующим их местопребыванием стал парк Обаджоши где было пусто. Людей будто здесь никогда и не было, настолько красиво и по-живому. Зеленый ковер стелился бесконечной лентой, деревья будто зонтики заслоняли от солнца, а цветы сеяли свои ароматы повсюду. Усевшись на газон, юноша наблюдал за тем как Накахара, сидя рядом, зарисовывал в дневник какой-то цветок. Подавшись спиной назад, шатен смотрел в бесконечно голубые небеса. Не одного облачка мимо не проплывало, ничто не портило тихую гладь неба. Словно море что только-только отошло от вчерашнего шторма. Чуя что-то тихо бурчал под нос и спустя несколько секунд Осаму понял его бормотание и прислушался. — Кику… боже японский такой сложный! Назвать цветок в честь солнца? Странные какие. Chrysanthème, цветок означающий бессмертие, достоинство, смелость… Мгх, как же! Кое говорила что она означает женское начало… Какой язык цветов трудный! Я устал… — Чего бормочешь? — делая вид что он ничего не слышал, Дазай заглянул ему в дневник и с изумлением удостоился наблюдать распустившийся бутон на странице. — Красиво! Не знал что ты художник. — Да нет. Ты прав я не художник, просто наблюдая за Кое приноровился в этом деле. — он резко задумчиво перевел взгляд на собеседника. — Я думал что ты уснул… — Неа, хотелось, безусловно хотелось, но не стал. — как глава какой-то корпорации что рос среди роскоши с детства, пояснил шатен. — Ой, какие мы словечки знаем. — передразнив Осаму его же тоном, Чуя встал и бросил взгляд на часы. — Ого, уже шестой час… Пора бы поужинать и искать номер в гостинице. — Как жаль, — саркастично пропел Дазай. — А я думал что ночевать мы будем под открытым небом. — Да-да, пошли уже скумбрия. — Хей, с каких это пор я стал какой-то рыбешкой? — нагоняя друга, возмутился кареглазый, получая в ответ лишь смешки рыжего. … Номер в гостинице как оказалось остался один и то с двуместной кроватью. Накахара красный от раздражения и злости пыхтел на ресепшене, пытаясь добиться от девушки другого обещанного ему ей же утром номера с двумя ложами. По итогу в какой-то момент его переклинило и он даже радостно улыбнулся, отставая от уже раз сто извинившейся девушки. Осаму наблюдавший за этой сценой со стороны обреченно качнул головой, явно жалея работницу гостиницы. — Остался только один номер, — начал подошедший рыжик. — с двуместной кроватью. Ты не против? Я дико извиняюсь, еще утром мне сказали что все пучком и есть другой номер… — Да не парься. — прервал его кареглазый, криво улыбаясь. Его не радовала перспектива что кто-то сможет увидеть его бинты, но поделать ничего не мог. В какой-то мере он подумал что раз уж Чуя доверил в его худые и изрезанные руки свою тайну, то и он может сделать тоже самое. Номер как оказалось был довольно большим, даже диван и телевизор имели место быть. Накахара с довольной улыбкой поставил на журнальный столик пакет с едой что они взяли навынос. Шатен скинул сумку и подошел к огромному панорамному окну. Приложив к стеклу руку, он ощутил прохладу. — Я в душ, — крикнул рыжий из ванной. Кареглазый усмехнулся. — Не желаешь чтобы я присоединился? — ответил ему юноша, томно вздыхая. — Обойдусь, больно чести много купаться с рыбехой! — сквозь шум воды фыркнул Накахара, радуясь что шатен не мог видеть его порозовевшие щеки. Наступило молчание. Не сказать что оно было неловким, нет. Оно было даже уютным, спокойным и умиротворяющим. Юноша плюхнулся на диван и изучающим взглядом уставился на пакет. Шум воды прекратился и Накахара вышел с мокрой головой, одевшийся в одни шорты. Без слов Дазай кивнул и, взяв вещи, пошел тоже смывать накатившую усталость. Горячие капли стекали по изрезанной шее, рукам и ногам. Приятные ощущение заставили забыться и упасть в легкую дрему. — Что будешь есть? — голос рыжего заставил его открыть глаза и вылезти из душа. — Я буду онигири. — Так мало? Может еще карри поешь? — взволнованно протянул Чуя, стоя прямо за дверью в ванную. — Ну давай. — сухо отозвалось за дверью. В тот момент Осаму думал не о еде, он думал о бинтах. Как на зло новые и чистые бинты он не взял, а старые как-то нестерильно использовать во второй раз. С горем пополам он натянул футболку, оставляя кожу исполосованную собственными руками и руками обидчиков без защиты. Было непривычно, но затаив дыхание, он все же вышел. Накахара уже что-то жевал и, легонько вздрогнув от скрипа двер, повернул голову. В его глазах явно читалось замешательство и удивление, но он проглотил кусок еды и улыбнулся. — Садись ужинать. — Ты не станешь расспрашивать? — глухо отозвался шатен, усаживаясь рядом. — Нет. — такой легкий отказ. — Если ты сам мне не расскажешь, я выпытывать ничего не собираюсь. — Я расскажу. — так же не меняя тона, прошептал кареглазый. — А то нечестно получается, я знаю твою тайну, а ты мою нет. — Клянусь что твоя тайна уйдет со мной в гроб! — ярко улыбаясь, заверил его голубоглазый. — Я хочу совершить суицид. — не зная с чего начать, сказал Осаму. — Я занимаюсь самоповреждением уже больше двух лет. Помимо того что в школе я лишь скучный одноклассник что является грушей для битья, я так же являлся кинутым всеми. Все мои друзья отвернулись от меня. Причины я не знаю, но это окончательно убило меня. Дорогие мне люди постепенно уходили, а я оставался, будто сидя на цепи, не могу уйти и отбросить прошлое. — Ну и дурак! — прервал его Чуя. — Ты не брошен всеми, у тебя есть семья, в конце концов сейчас у тебя есть я! — Тебя не станет… — хмуро прошипел Дазай. — Да. Ты же знаешь, смерть следует за всеми…еще немного и за мной она явиться! — он говорил это с радостной улыбкой, ни капли печали не затронули его лицо. Казалось он излучал свет, такой яркий, теплый…и родной. — Я ее не боюсь… — Почему тогда… — Потому что ты ду-би-на! Умирать надо не так отстойно как ты этого хочешь! Умирать надо по делу. — Говоришь как алкаш с помойки пьяный в говно. — фыркнул Дазай. — Это кто еще алкаш! … Из-за того что спать пришлось на одной кровати Накахара нервно сглотнул и, стараясь не думать лишнее, улегся на правый край, подминая одеяло ногами. Дазай же выглядел собрано, и даже как-то наплевательски отнесся к этой ситуации, но это лишь внешне. Непонятно ощущение тепла, радости заставляло вглядываться в ночное небо что было усыпано мириадами звезд и забыться. Чуя задумчиво смотрел на ночник что был выключен и прислушивался, надеясь что друг успел заснуть за этот час, мучительный и такой долгий для рыжего. Тихое сопение стало сигналом к действию и голубоглазый перевернулся лицом к спине парня. Судорожно выдохнув, Чуя понадеялся что юноша не проснется и аккуратно придвинулся практически вплотную к нему. Пальцы слегка подрагивая коснулись позвоночника и Накахара, стараясь не издавать не звука, пропихнул руки, обвивая грудь юноши и прижимаясь его телу. Он замер, думая что разбудил Осаму, но тот лишь глубоко вздохнув, продолжил спать. Ласковая улыбка украсила лицо голубоглазого юноши что с трепетом представлял этот момент. Он не помнил как пришел к этой мысли, к желанию дотронутся к худощавому телу друга. Может она возникла тогда когда Накахара, огрызаясь на парней что докапывались до Дазая, почувствовал как шатен легонько коснулся его руки своими пальцами, как бы успокаивая. В тот момент Чуя не мог прочесть ничего кроме легкого смущения и жажды остановить ругань на лице парня. Тогда он лишь фыркнул и, схватив друга за локоть, увел его подальше от этих заноз в заднице. А может он давно желал этого, еще с того самого первого дня его появления в школе. Он с яркой улыбкой смотрел на новоиспеченный класс и с удивление подметил парня что даже не взглянул на него, когда остальные разглядывали его с диким любопытством. Казалось что шатену вообще нет дела до других, будто вокруг него лишь его собственный мир, может чуточку одинокий, но свой. Накахара со странным рвением решил пробраться сквозь стену что тот выстроил, ограждая себя от людей. Отчего-то захотелось стать его другом. Он и подумать не мог что все-таки этот нелюдимый парень станет с ним общаться. Пускай он узнал его секрет против Накахаровской воли, но от этого даже легче было завести с ним диалог. Возможно Чуя спланировал это, пускай и не осознано, но план удался и он был готов благодарить Всевышнего за этот подарок судьбы. Да и он не особо будет отрицать что немножко следил за нынешним другом. Чуя прекрасно видел кто и в какое время над ним издевается, как его избивают и как он, немного корчась от боли и держась чуть дальше группки одноклассников брел до станции. В таких ситуациях чувствовал себя героем что после того как юноша уползал — по другому и не скажешь — в мед.кабинет к его излюбленной Йосано-сан что опять причитая обрабатывала его раны, а Накахара поджидал парней по одному неплохо так их мутузил. Девушек он из принципа не трогал, но пару ласковых сказал, правда на родном языке и представительницы прекрасного пола напридумывали историй о том как Чуя страстно признавался им в любви и пускали эти слухи по всей школе, но потом знатно узнавали много нового и на японском, но сдерживая слезы лишь уходили пробормотав что исправятся. Кто ж знал что Озаки прознает об этих выходках и всыпет ему по первое число. Но стоило ей узнать причину его действий, она яростно поддержала его и даже подала некие идеи для общения с парнем, да и исполнения приговора над «шутниками». Накахара удивленно оглядывал женщину, после чего, с готовностью кивая, заверил что он станет его другом и дурачки получат по заслугам. Рыжий сейчас готов был посмеяться в слух, но вовремя вспомнил что его горячо любимый друг по секрету сладко посапывал рядом. Разглядывая дорогую спину, он задумался над такими странными чувствами что в данный момент переполняли его. Радость, трепет, что-то родное…и любовь? Шокировано распахнув глаза, Накахара прикусил губу и понял. Резкое осознание ударило в голову и он поспешно отодвинулся от друга. Как он раньше не догадался? Тихо поднявшись с кровати он зашагал в ванную, включая воду и брызгая на красное лицо. Взгляд невольно зацепился за душ и он сильнее вспыхнул, вспоминая шуточное предложение Осаму. И все же он не отказался бы испытать это и прикоснуться к обнаженному телу шатена что сейчас так же старательно скрывал свой румянец, но в отличие от Чуи с помощью темноты… *** Звук проезжающих машин, говор прохожих, крики детей что спешат в школы и детские сады — все переполняло улицу. Дазай задумчиво смотрел в сторону кафе где за барной стойкой стояла девушка с ярко-рыжими кудрями и миленько улыбалась людям. В какой-то момент она подняла взгляд и встретилась с изучающим взглядом Осаму. Улыбка стала еще шире, а легкая рука качнулась в воздухе в знак приветствия. Шатен не знал ее, да и не хотел знакомится, на что лишь скромно кивнул и перевел взор на парня, что с более яркой и довольной улыбкой разговаривал по телефону с Акутагавой. — Да ладно тебе, Аку. — добродушно фыркнул рыжий. — Да-да, уверен у тебя получиться. Будь настойчивее и все! … Господи какой же ты ребенок! — в конце он откровенно ржал над брюнетом который, сидя на кровати, утыкался красным лицом в подушку дабы скрыть смущение. Дазаю было завидно в какой-то мере, Чуя мог спокойно разговаривать со своим другом когда же у Осаму кроме него не было никого. Он даже подумал о том факте что дядя Одасаку, будь он на пару лет моложе мог сойти за такого же классного парня как Накахара. Вероятно у него бы было много друзей, возможно и девушка бы имелась. От этих мыслей Дазай слегка поредел, — боже о чем он думает?! — пронеслось в голове. Накахара сбросил вызов и повернулся к шатену, слегка подходя ближе. — Так, смотри. Ты любишь слушать музыку? — взволнованно спросил рыжий. — Ну если честно, я ее редко слушаю… — Ты всегда все делаешь редко! Давай оторвемся? У меня есть билеты на концерт что будет сегодня вечером. Отказы не принимаются! — Ну как же тебе отказать? — фыркнул Дазай слегка улыбнувшись. — А что мы сейчас будем делать? — Пошли в кафе? Поедим и поговорим о чем-нибудь! — радостно пролепетал Чуя, схватив его за край кофты, и потащил в то самое кафе в котором Дазай наблюдал за девушкой. Его слегка накрыл стыд за такое пристальное разглядывание, но он надеялся что девушка уже ушла и к ним подойдет другая, но как же он ошибся. Рыжие локоны незнакомки были очень неестественные, голубые глаза были словно хрусталь что не выражал ничего. Она заметно обрадовалась когда тот самый юноша что так внимательно разглядывал ее зашел в кафе, да еще и в придачу с другом красавцем. Подсуетившись, она схватила блокнот и подошла к парочке с вежливой улыбкой. — Добрый день. Что будете заказывать? — голос был мягкий и нежный, из-за чего Дазай впал в ступор. Это была чисто женская версия Накахары и это напрягало. Он не когда не задумывался что он гей или натурал, но в данный момент его охватила паника и он не мог понять кто из них кто. Прекрасный юноша ответил ей такой же дежурной и вежливой улыбкой на что та слегка скривилась. — Мне капучино, — спокойно и с ноткой холода бросил Чуя, а после глянул на шатена. — Что будешь? — Я бы не отказался от эспрессо. — сконфуженно пробормотал парень, в непонятках уставившись на двух рыжих — одна смотрела со скрытым желанием, а второй с мягкостью. — Будет сделано. — сказав это, девушка удалилась, а на столе магическим образом появилась бумажка с номером. — Это она для тебя оставила? — все еще ничего не понимая, спросил Осаму. Накахара помотал головой и вздохнул. — Это мне? — окончательно впадая в ступор, протянул шатен и взял бумажку. «Я не против с тобой познакомиться, милый;)» — Почему мне? Я не красавец по сравнению с тобой. — И, ой как ошибаешься. — фыркнул, состроив недовольную рожу, голубоглазый. — Ты за весь вчерашний день не заметил сколько внимания привлек? Серьезно? Боже как ты в себе неуверен. И знаешь я соглашусь с ней в том что ты милый. — последнее он прошептал, надеясь что его не услышат, но Осаму старательно подавил шок потому что девушка уже ставила кружки с напитками перед ними. — Прошу, — улыбнувшись и подмигнув кареглазому, она ушла. — Вот видишь? Я тебе не соврал. — хмуро подытожил рыжий, делая глоток. Эспрессо было горьким и хоть как-то смогло привести шатена в чувства. Он задумчиво отвел взгляд на окно, мимо пробегали дети и школьники. Дазай почему-то вновь вспомнил дядю Оду и пометил где-то в закромах мозга что стоит к нему наведаться, пока они еще тут. Мужчина был единственным кто знал о увлечении племянника и — естественно — был недоволен этому. Как бы он не пытался вразумить юношу тот лишь отмахивался и говорил что это его не касается. Сакуноске расстраивался, но переставал поднимать эту тему. Накахара недовольно косился на стойку за которой стояла рыжеволосая. Она как не в чем не бывало принимала заказы людей и даже не смотрела в их сторону. Чуя знал что она выжидает момент когда он отвернется чтобы поглазеть на его друга. Как бы это было не печально признавать, Накахара ревновал. Он некогда в принципе не умел держать свой гнев в руках, но сейчас даже принципы отошли на второй план — она заглядывается на его Осаму. Кинув короткий взгляд на друга, рыжий подметил как тот смотрит в окно с совершенно не читаемым лицом. — Дазай? — тихо окликнул его голубоглазый. Юноша встрепенулся и, виновато улыбаясь, повернулся к рыжему. — Ты что-то говорил Чуя-кун? — Нет, — отрицательно и удрученно качнув головой, он усмехнулся. — Что ты так пристально разглядываешь в окне? — Да нет, ничего. — он пожал плечами и, заметив что напиток закончился, обиженно фыркнул. — Так когда там концерт? — Еще три часа до него не парься, успеем. Кивнув, юноша встал и положил на стол купюру. Рыжий повторил его действия и они покинули кафе, а бумажка с номером так и осталась лежать на столе…

***

Дазай хотел сходить к дяде. Очень хотел, но оставлять друга одного было как-то не правильно. Рыжий видел его метания и сначала молча наблюдал за ним. Шатен перебинтовывал руки новыми бинтами — после кафе они забежали в аптеку по дороге в номер — и как-то нервно теребил их. Несколько раз он кинул взгляд на Чую и опять, тихо вздыхая, думал о чем-то. — Ты что-то хочешь сказать? — не выдержав, раздраженно спросил он. — А? — он растерянно взглянул на него и пожал плечами. — Просто… — Что? — более настойчиво перебил его Накахара. — Я могу до концерта сходить кое-куда? — уже более уверенно проговорил шатен. — Конечно, я тебя не держу. — прикусив губу от досады, кивнул голубоглазый. Дазай сразу загорелся и с довольной улыбкой завершил свое занятие. Он стал судорожно вытаскивать из сумки футболку. Не хотелось вспотеть, поэтому натянув ее и накинув на плечи кофту, он остановился у зеркала. Волосы он уложил назад и несильно растер лицо руками, добавляя естественного румянца в бледности кожи. Чуя с неверием куда он может так наряжаться вспомнил про бумажку с номером девушки. Плечи невольно уныло опустились, а глаза слегка потемнели. Дверь хлопнула и из-за этого грохота рыжий еле услышал тихо и искрение — «Прости и спасибо!» … Осаму бежал между домов с радостной улыбкой, ему не терпелось увидеть дядю. Хотелось посмеяться над его шутками, увидеть легкий шок от его прихода и все что могло бы случиться. Мысленно Дазай уже представлял как сядет в любимое черное кресло напротив Оды и с легкостью расскажет о новом, настоящем друге. Наверняка он обрадуется за племянника! Дом что никогда не стереться из его памяти уже сверкал своей голубой черепицей, прямо как глаза Накахары. Резко остановившись он осознал свои мысли и нервно усмехнулся. Даже когда этого рыжего нет рядом мысли все равно возвращаются к нему, да еще и не в том плане! Выдохнув, Осаму постучал в дверь, ожидая отклика. Ждать долго не пришлось. — Осаму-чи? — дурацкое прозвище сорвалось с губ мужчины что неверяще уставился на племянника. — Привет Одасаку! — довольный, словно объевшийся сметаны кот, улыбнулся шатен. Ода пропустил гостя в дом и все еще скептически смотрел на него, мысленно предполагая что тот тут делает. Юноша как обычно прошел в гостиную и уселся на любимое кресло, сверкая глазами на мужчину. — Что ты тут делаешь? — зная что Дазай не предсказуем, решил поинтересоваться Сакуноске. — Пришел в гости… — невинно хлопая глазами, ответил шатен. — Я не про это. Что ты делаешь тут. — Оу, понял. Я здесь с другом, на выходные решили выбраться из города! — С другом? — еще больше удивился дядя. — Вот теперь ты просто обязан выложить мне все что скрываешь. — с усмешкой добавил он после небольшой паузы. — Еще спрашиваешь? — хмыкнул парень и начал рассказ… Он не знал правильно ли упоминать что рыжий смертельно болен, но утаить это от проницательного дяди не смог. Мужчина был обескуражен тем что Дазай подружился с таким ребенком. Ему и в мыслях не могло прийти то что дорогой племянничек окажется таким добросердечным. Зная Осаму, Ода мог — раньше — с уверенностью сказать что парень крайне жесток в выборе друга, то его не устроит прическа, то чего похуже и родители в это не лезли. Сам же Одасаку пытался добиться от юноши почему же он так предвзят к другим, на что получал лишь пожимания плечами и тихий ответ — «Они сами виноваты» В чем они виноваты так ответа и не получив, Сакуноске закинул идею познакомить мальками с сиротками в мусорное ведро. Он не хотел расстраивать ни его, ни детей. «Если в одиночестве тебе лучше, я не буду пытаться это исправить» — как-то проронил мужчина, а на следующий день узнал что Осаму перестал говорить. То есть вообще что-либо. Он отказывался от еды и закрывался в комнате. На стук в дверь отвечал что хочет побыть один, что ему так лучше. Сакуноске тогда впервые узнал на сколько сильно может обижаться Дазай. Лишь по пришествию Йосано-сан — психолога шатена — мальчик стал прежним. Будто и не было этой забастовки. Ода долго расспрашивал девушку что же так сделала, на что получал ответ — «Ничего особенного, просто я знаю его» Нечего не дающий ответ так и не дал мужчине успокоиться, но он перестал допытывать ответ. Сейчас Осаму казался наигранно веселым, что-то крылось под маской веселья и он старательно этого не показывал. — Ты что-то не договариваешь. — нахмурился Сакуноске, на что Дазай удивленно приподнял бровь, но был прерван еще перед тем как начал говорить. — От меня не скроешь, даже не пытайся. Шатен замолчал и помрачнел, но легко сдался. — Да, я не сказал лишь то что меня преследует странное чувство когда я рядом с ним. — неохотно огласил он. — Мне нравиться как он выглядит, нравиться как с мягкостью смотрит на меня… Что это Одасаку? — неверяще и как-то по наивному поднял глаза младший. Сакуноске мысленно прикинул что это и его глаза широко раскрылись. — Осаму-чи, неужто? — расплываясь в легкой и доброй улыбке, посмеялся дядя. — Я ведь правильно думаю? — сглотнув, аккуратно спросил кареглазый. — О том что он тебе нравиться как парень? Да. — Я! Это… — смущенно протороторил Дазай, покрываясь румянцем. — Но в таком случае что мне делать? — грустно и искренне недоумевал юноша. — Признайся ему. Больше выходов я не вижу из ситуации. Вот только… — Он все равно умрет. — холодно отозвался шатен и прикусил губу. — Даже с этим знанием, ничего не поменяется. — Ошибаешься. — прервал его мужчина. — Я почему-то уверен что все будет хорошо, просто признайся. — Возможно. — невольно поежившись он посмотрел на часы и подпрыгнул. — Черт! Опаздываю. Кареглазый рванул в прихожую и натянул кеды, кинув взгляд на ошарашенного дядю. — Увидимся Одасаку! — это последнее что услышал мужчина когда юноша выбежал на улицу, легонько улыбнувшись.

***

Все это время рыжеволосый юноша сидел в номере, тихо всхлипывая. Незнание ситуации еще больше усугубляло его состояние. Мысли лихорадочно пролетали в голове, пытаясь ухватиться хотя бы за одну в итоге еще больше текло слез. В какой-то момент сознание отключилось и появилась… боль. Задыхаясь, парень поспешил к сумке после чего, упав на колени, дрожащие руки выудили оттуда шприц с лекарством. Мори был против его, но только оно облегчало страдание голубоглазого. И хоть как-то не довало уснуть, возможно уже вечным сном… Тихо матерясь, он вколол его и глубоко вздохнул полной грудью. Постепенно боль спала и рыжий откинулся спиной на диван. Дыхание выравнилось и слезы прекратились. Облизнув пересохшие губы, он слепо нащупал бутылку с водой и стал жадно глотать жидкость. Взглянув на часы, Чуя понял что пора бы собираться, но он напряженно посмотрел на дверь. Успеет ли Дазай? А вообще вернется ли? Может и вовсе забыл о рыжем и сейчас проводит время с девушкой. Аккуратно поднявшись на ноги, он прошел в ванную и умылся. В зеркале на его смотрел лохматый, угрюмый и бледный юноша. Раздраженно фыркнув, Накахара взял расческу и стал приводить себя в порядок. Дверь скрипнула и послышался встревоженный голос. — Чуя-кун? Ты еще тут? — рыжий чертыхнулся и огляделся. Первое что пришло в голову намочить немного волосы и плечи, а сверху накинуть полотенце — что собственно он и сделал. Успокоившись, парень вышел из ванной и — сделав удивленный взгляд — посмотрел на друга. Выглядел он будто пробежал марафон или старательно от кого-то убегал. Прыснув от его вида, Накахара стянул полотенце и прошел в глубь номера. Шатен без слов проследовал за ним, так же не сказав и слова, наблюдал как рыжий переодевает футболку и цепляет на шею чокер. Ему показалось странным что глаза парня слегка покрасневшие, но спрашивать смысла да и времени не было. В какой-то момент юноша понял что они проторчат тут до утра, не уедут вечером. Казалось что ничего и страшного, но Дазай задумался об этом и понял что родители будут переживать. Рыжий уже стоял у двери и ждал когда друг придет в себя, но так и не дождавшись гаркнул. — Дазай! — Ох, прости… — Пошли уже. — холодно перебил его голубоглазый и шатен поморщился. Что-то в поведение Чуи изменилось, — заметно изменилось — но он решил подумать об этом позже. К вечеру жара поутихла и это не могло не радовать. Правда людей стало больше, но это уже не особо важный факт. Дазай то и дело терял в толпе рыжего и все же в один раз, не найдя его, жутко испугался. Резко его схватили за руку и повели дальше. Накахара в бешенстве то и дело сжимал ладонь друга с такой силой что позавидовал бы Сталлоне. Осаму с облегчением подметил что это выглядит смешно, мелкий гном тащит — для своего роста — великана. Прыснув, он прикрыл рот свободной рукой, скрывая нежную улыбку что не смог сдержать. Голубоглазый удовлетворенный своими действиями остановился у какого-то бара и затащил шатена внутрь. Там было прохладнее чем на улице, свет приглушен — разноцветная паутина из гирлянд висела под потолком — столи ков от силы пять штук и большая барная стойка. Но сильно бросалось в глаза не это, а сцена где уже выступал кто-то видимо на разогреве у группы. Чуя выпустил его руку, отдавая бугаю-охраннику билеты. Тот скептически оглядел их, но молча кивнул и пропустил. Дазай впервые был в таком месте и с непривычки ухватился за ткань футболки друга, следуя за ним. Довольная улыбка утаилась от его внимания. У барной стойки было два парня которые яро что-то обсуждали и даже внимание не обратили на пришедших. Бармен искосо глянул на них и перевел взгляд на Накахару. — Вишневый мохито, пожалуйста. — уверенно проговорил рыжий и обернулся на шатена что разглядывал название напитков. — Зимняя вишня. — сухо кинул он и бармен кивнул после чего ушел делать их. — Ты впервые в таком месте? — начал диалог голубоглазый. — Да. Здесь красиво. — лениво переводя взгляд, на разные огоньки усмехнулся Осаму. — Бывают места и получше этого, — будто зная что так и есть, Дазай кивнул. — Нравиться? — Здесь шумно, но… — перед ним появился бокал с напитком, Чуя сделал глоток и вернул взгляд на друга. — Да. Мне нравиться. Накахара посмеялся и улыбнулся. — Я уже понял. Попробуй! — легонько кивнув на Зимнюю вишню, ответил рыжий. Сделав глоток, Дазай блаженно закатил глаза и выдохнул — вкусно. Он не был любителем вишни, но этот коктейль был прекрасен. Прикрыв глаза, он покачивал головой в такт музыки и попивал напиток. Голубоглазый нахмурился, но продолжил пялится на девушку на танцполе. Смутно знакомый силуэт плавно двигал бедрами, золотые локоны выбелись из шишки и придавали ей шарма. Блондинка кружилась под музыку пока она не прекратилась, а после перевести дух она решила за стойкой бара. Плавной походкой она преодолела расстояние и щелкнула тонкими пальчиками, привлекая внимание бармена. Ее взгляд метнулся в сторону и она назвала коктейль, а после в ожидание уселась возле Чуи. Озарение не взошло на парня и он, подавившись, повернулся к девушке. — Элис? Я ведь не ошибаюсь? — перекрикивая музыку что вновь начала играть, спросил парень. Блондинка удивленно подняла бровь, а после на лице появилась радостная улыбка. — Накахара-кун! Не ожидала увидеть тебя здесь. Шатен, помрачнев, стал слушать их разговор. — Да, я тоже не думал что вернусь сюда. Какими судьбами? — Ты же знаешь что я тут живу, — усмехаясь, протянула девушка. — Отдыхаю от Мори и его наставлений. Ей богу, как дед стал, все ворчит и только. — Ну годы берут свое! — фыркнул беззлобно Чуя. — А ты-то тут что забыл. В последний раз зарекался даже в сторону этого бара не смотреть! Неужто передумал? — С чего бы? — состроил недовольную рожу парень. — Я между прочим отживаю свой век в отличие от некоторых, имею право повеселиться на последок! — Опять ты про смерть свою ненаглядную. — буркнула Элис. — Смотри так и девушку не успеешь завести! — Да куда она мне? — уже с печалью ответил он и девушка нахмурилась. — Чтобы страдала после моей смерти? Нет уж, обойдусь. — Но… — Элис, я не смогу этого принять и ты это знаешь. — прошептал ей на ухо рыжий и отстранившись улыбнулся. — Закрыли тему. — Ну и ну, — резко переключила внимание блондинка. — а кто этот парень? Твой друг? Дазай невольно усмехнулся и повернулся к ней лицом. — Дазай Осаму, рад знакомству! — он приветливо улыбнулся, а после перевел взгляд на друга. — Неужели не представишь мне такую прекрасную леди? — Ну что ты, — съязвил Накахара. — Элис Мори, моя подруга и по-совместительству сводная старшая сестра. — Рада знакомству, Дазай-кун. — милая улыбочка растянулась на ее лице. Разговоры завязались сами собой и уже троица довольно смеялась с разной чуши. Например как один из посетителей перепил и грохнулся со стула, но ему вроде было нормально и он даже ухом не повел, продолжив спать. Элис рассказала Осаму пока Накахара был в туалете, как он маленький таскал по всюду с собой большого кролика и твердил что это его единственный друг! Обидчиво фыркнув, Дазай поднял подбородок и горделиво заявил что занял это место. Но в голове всплыл мальчишка Акутагава и он замолк. Понимание что у тебя кроме Чуи некого, а у него есть в любой момент тебе замена не радовало. Слова Одасаку въелись в мозг и он решительно понял что именно сегодня прекрасный день для самоубийства, под названием признание Накахаре Чуи о своих чувствах. Что из этого может выйти он не представлял да и не хотел. Рыжий вернулся быстро после чего девушка попрощалась и ушла домой. Абсолютно трезвый мозг твердил что это может разрушить все, но Осаму отчаянно верил в иное. Уже выбравшись на улицу он вдохнул полную грудь воздуха и повернулся к Чуе. Тот недоумевающе уставился на него, после чего его схватили за руку и повели за угл. Таким настойчивым Накахара видел его один раз, когда Чуе чуть не разбили нос и губу. В тот момент казалось что шатен перегрызет глотки одноклассникам, но учитель математики сделал это в более гуманной форме — выговор. Серьезное лицо парня напрягало рыжего, но он продолжал ждать чего-то. Дазай отошел от него на два шага и взглянул прямо в глаза друга. — Накахара Чуя, не желаешь ли ты умереть со мной в один день? — пафосно заявил кареглазый. — Чего? — в замешательстве переспросил друг. — Ты мне нравишься. — уже более неуверенно протороторил шатен. Накахара, широко раскрыв глаза, смотрел на парня и недоумевал. Шутка? Да вряд ли… — Врешь? — нервно сглотнул юноша. — С чего бы? Ты мне не веришь? — Ни разу… Судорожно соображая, Осаму резко поддался в перед, касаясь губ друга. Слегка шершавые и сухие, они вызывали шквал эмоций. В волосах почувствовалась рука парня, что сжимал пряди, сильнее приближая юношу к себе. Ответ на поцелуй был неуверенный, робкий и с надеждой. Тут не было страсти или огня, лишь смешной детский поцелуй что немного прорвался за рамки. Отходить от тепла рыжего не хотелось, да и тот видимо считал так же, обнимая кареглазого и утыкаясь ему в ключицу. Ничего говорить не хотелось, а прояснять Чуе тем более. Бабочки в животе наворачивали круги отчего хотелось смеяться. Его руку сжал шатен и немного отстранился, в его глазах плескалось тепло и радость. Ответ на неумелый поцелуй был вполне себе заменой для тех же слов. Так же продолжая молчать он потянул рыжего в сторону гостиницы, пока над городом поднималась яркая луна. В номере было тихо и темно. Дверь закрылась, а парни устало уволились на кровать. Лишь переплетенные руки продолжали сжимать друг друга, согревая. — Чуя, что теперь будет? Устало фыркнув, Накахара повернулся к нему. — Давай поговорим? — О чем? — насторожился юноша. — О моей болезни, точнее… — Хорошо. — прервал его шатен и печально отвел взгляд. — Что именно ты хочешь мне рассказать. — Мне осталось немного. — хмуро начал рыжий. — Каждый день я ощущаю себя еще более вялым чем вчера. Они отказали окончательно Дазай. — он судорожно вздохнул. — Я боюсь спать. Боюсь закрыть глаза на секунду, мне кажется что вот-вот сердце остановиться и я не смогу попрощаться с Sœurette, с Мори и Элис. Я не хочу прощаться с тобой! Я желаю прожить хотя бы еще год и посвятить его тебе. — Я… — Дазай, обещай лишь одно. — строго прервал его Накахара. — Обещай найти другу любовь. — Нет. — твердо ответил кареглазый. Рыжий резко поднялся явно недовольный таким ответом. — Осаму! Обещай, putain, обещай! — Ни за что. — он тоже сел на кровати, смотря прямо в глаза возлюбленному. — Нет и точка. Я не буду забывать тебя и находить замену. — Я не прошу забыть, я прошу найти другую ради тебя же! — раздраженно прошипел парень. — Чуя пойми я этого не сделаю, сколько не проси. — спокойно улыбнулся юноша, резко ощущая удар по щеке. Разгневанный Накахара задержал кулак в воздухе и нервно дышал. Из глаз падал хрусталь, но глаза горели злостью и обидой. Подскочив на пол, он уже бросился бежать, но Осаму не на шутку перепугавшись и тоже разозлившись вдавил его обратно в кровать. Чертыхнувшись, парень пытался вырвать руки, но шатен лишь сильнее сжимал их, смотря прямо в глаза на против. — Дазай пусти немедленно! Ta mère! Осаму-у! — взвыл белугой голубоглазый. — Я знаю что больно, о прекрати брыкаться и я отпущу с условием что ты отстанешь от меня с этим чертовым обещанием! — крикнул парень, но в миг в глазах рыжего вспыхнул испуг. — Я не хочу… — рыдая, он устремил взор на полок. — Я не хочу тебе такой судьбы. — горячая рука коснулась его щеки и он уткнулся в нее носом. — Не хочу, Осаму. — Я знаю-знаю. Успокойся, все хорошо. — нежно вытирая слезы, шептал Дазай. Дрожащие тело прижалось к парню и он уткнулся в рыжую макушку любимого. Некоторое время голубоглазый еще плакал, а после судорожно вдыхал воздух, прикрывая глаза. Перебирая его волосы, Осаму задумчиво смотрел в окно и думал что Чуя может умереть и сегодня когда уснет. Этого ему ой как не хотелось, но жизнь жестока и он уже даже придумал как совершит суицид незаметно для всех. Просто чтобы не страдать.

***

Дома было все как обычно и мать даже не думала спрашивать парня почему тот вернулся на третий день и почему ей позвонил такой радостный Ода. Шатен убирал вещи по местам иногда косясь на телефон. Чего он ждал, он и сам не знал, но упорно взглядывал на него. Телефон начал гудеть, а на экране высветился номер Чуи. Радостный словно мальчишка он незамедлительно поднял трубку. — Чуя!.. — Ты же Дазай Осаму? — прервал его женский голос и юноша напрягся. — Да, это я. А вы? — Кое Озаки, рада знакомству. — печально ответила женщина и парень выпал. — Что-то с Чуей? — Он мертв. — слова что так легко слетели с ее губ отдались эхом в голове кареглазого. — Что?.. Как? Нет. — Я тоже в это до сих пор не верю, милый. — сквозь слезы протараторила она. — Он просто не вышел утром из комнаты и я… — нервно вздохнула Кое. — Я пошла проверить все ли хорошо… Дазай он мертв! Мертв, господи за что? — Озаки разрывалась в рыданиях. — Но как же так… — сглотнул юноша, облизывая пересохшие губы. — Я знала что это когда-нибудь случиться, но не ожидала что так скоро. — она остановилась перевести дух. — Он оставил для тебя письмо, удивительно не правда ли? Не знай я что он сделал его еще на днях, могла бы подумать что он знал что сейчас умрет и быстро написал его. Ты просто обязан прочесть его… — Я могу прийти прямо сейчас? — нахмурился он, кинув взгляд на часы. — Конечно, адрес ты наш вроде знаешь. — Уже бегу. — шатен откинул телефон в сторону и рванул на улицу. Бежать было недалеко, но достаточно чтобы убить на это полчаса. Люди с недовольством косились на него, что бежал, не смотря на них и кусая губу. Солнечная погода была совсем не для такого дня, как посчитал Осаму. Или солнце радуется забранной душе лисенка? Дитя солнца что так его любило поднялось к нему. Постучав в дверь, ему открыла мать рыжего с заплаканными и красными глазами. — Дазай-кун, прошу проходи. — Не стоит, можно я заберу письмо, а после позвоню вам? — неуверенно протянул юноша, на что женщина лишь молча отдала ему письмо и кивнула. Сидя на песке у воды, парень, капая слезами на бумагу, читал его. Было даже немного смешно видеть разные наклейки по боками — «Дурацкая у него привычка везде их пихать» — усмехнулся с горечью Дазай.

«Осаму! Я знаю что ты плох в французском, но поверь там все легко. Хотя уже не уверен.) Знаешь, я хотел тебе все это время сказать что ты прекрасный человек. Может и не для всех, но ты добрый и милый. Знал бы ты как я старательно подбираю слова! Хочу чтобы ты продолжал жить и не думал обо мне, не нужно. Я возможно твой первый и единственный друг, но я не вечен. Особенно учитывая мою проблему! Как там Кое? Расстроенная да? Ничего это пройдет.) Прошу проследи за ее состоянием и скажи Мори огромное спасибо. Я очень рад за них и хочу чтобы они не зацикливались на прошлом. Ты наверное думаешь что я идиот? (Я знаю что это так!) Так о чем это я? Ах, да. Дазай Осаму, я запрещаю тебе умирать! Живи ради меня, люби другую и найди друзей. (Кстати Акутагава как-то просил с тобой познакомиться!) Ты не скучный одноклассник, ты тот кто подарил мне радость за этот, пусть и не долгий, период. Я люблю тебя дурень, и пока что не жду на той стороне!»

— И кто из нас еще дурень… -