По средам мы носим чёрное

      Нарцисса смотрела в окно просторной спальни древнего болгарского замка. Её привели из заплесневевшей и вонючей темницы несколько часов назад в просторную комнату, и это крайне удивило миссис Малфой.       С чего бы это проявлять к узнице такую щедрость? Разве не проще сломить чью-то волю грязной клеткой, отсутствием еды и пытками? У Нарциссы не было никакого желания размышлять об этом, она думала только о муже и сыне.       Перед её глазами стояла картина, как замертво упал Люциус, как побелел Драко, как смеялась Кирин. Нарцисса уже не могла плакать, все слёзы высохли ещё в подвале Червена, куда её утащил один из прихвостней Димитровой.       Она чувствовала глубокую скорбь от потери супруга, ведь Нарцисса по-настоящему любила его, хоть они и очень сильно отдалились друг от друга после Второй магической войны.       Люциус замкнулся в себе, срывался на неё с сыном, не хотел принимать новое устройство общества, где надо было ходить на рауты с магловской музыкой, относиться к грязнокровкам как к равным себе, терпеть проверки мэнора с завидным постоянством.       Его не упекли за решётку только благодаря Грейнджер с Поттером. Те посчитали разумным, чтобы Люциус свидетельствовал против Пожирателей взамен на свободу. Нарцисса сумела договориться с умнейшей ведьмой, а та, в свою очередь, убедила лучшего друга защитить бывшего врага и его семью.       Такая протекция для Малфоя-старшего была унизительной, но другой у него не было. Нарцисса пыталась помочь мужу, поддерживала его, но усмирить уязвлённую гордость и справиться с высокомерным отношением к новым устоям она просто не смогла.       А теперь он мёртв. И что теперь с Драко? Где он? Что с ним сделали эти сволочи? За своего сына Нарцисса была готова убить любого, не моргнув глазом. ​      Дверь комнаты тихонько скрипнула, заставляя миссис Малфой обернуться на неприятный звук. В проёме стояла Кирин, держа перед собой поднос с едой.       — Могу ли я войти? — поинтересовалась Димитрова. — Вы не против?       — Вы пытали и убили моего мужа, держите меня в заложниках, шантажируете моего сына, а после спрашиваете, можете ли Вы войти? — громко и жёстко спросила Нарцисса. Она не боялась ни боли, ни смерти. Своей так уж точно.       — Вы - моя гостья, миссис Малфой. А к гостям нужно проявлять уважение. Говорят, лес у вашего поместья славится хорошей дичью. Надеюсь, что и местные фазаны придутся Вам по вкусу.       — Убирайтесь в ад вместе со своими фазанами.       — Как грубо, — вздохнула Кирин. — Послушайте, я просто пришла поговорить и принести Вам еды. Не обязательно ссориться, мы ведь…       — Где мой сын? — Нарцисса оборвала свою собеседницу.       — Драко занимается делом и у него хорошо получается. Вы, как мама, можете им гордиться.       — Почему именно Драко должен следить за миссис Грейнджер? Своих прихвостней недостаточно? — единственное, чего боялась Нарцисса, - потерять ребёнка, и её резкая речь только доказывала это. — Если хоть волос упадёт с головы моего сына, клянусь, в мире не будет места, куда Вы сможете спрятаться от меня.       — Вы увидите Драко через четверть часа. Я позволю ему поговорить с Вами наедине, я же не монстр.       Миссис Малфой переставала понимать и осознавать происходящее. Что не так с Кирин? Как может человек, хладнокровно убивший Люциуса, сейчас сидеть напротив и мило хвалить Драко?       Нарцисса одновременно испытывала столько разных чувств, что начинала терять связь с реальностью: гнев, страх, скорбь, желание защитить своего сына во что бы то ни стало.       — Нарцисса, я хочу, чтобы Вы знали: я сожалею о том, что произошло с Вашим мужем, — продолжала говорить Кирин. — Я надеюсь, что Вы поймёте, что это была вынужденная мера, к которой никому в этом доме не хотелось прибегать. Я просто хочу, чтобы таких как мы, уважали.       — Каких «таких»?       — Чистокровных волшебников. Если бы не было всех этих грязнокровок и унизительных изменений в нашем магическом сообществе, то не пришлось бы страдать таким уважаемым семьям, как, например, Ваша. И моя, и десятки других, которые столетиями сохраняли традиции. Посмотрите, к чему привели эти изменения? Величайшие чистокровные линии вынуждены отчитываться перед предателями крови и грязнокровками. Вас и Ваших близких мучали столько лет. Ваш муж мёртв, а Вы находитесь сейчас не рядом с Драко.       Нарцисса лихорадочно размышляла, но не могла собрать воедино водоворот всех мыслей. Столько всего произошло за последние дни, что спокойно анализировать события становилось практически невозможно.       Оглушённая своими эмоциями, Нарцисса почти не реагировала на речь Кирин. Это манипуляция. Это обычная манипуляция. Белла в свои школьные годы такое делала постоянно и с большим изяществом. Пока не поняла, что для достижения цели гораздо проще применять «Круцио».       — Но это не грязнокровки убили моего мужа.       — Я не жду, что Вы поймёте всё сразу, миссис Малфой. Но подумайте о том, в каком мире будет жить Драко и сотни таких же, как он, чистокровных волшебников, если грязнокровки будут у власти.       Нарциссе на секунду показалось, что Кирин смотрит на неё с грустью. Она не могла, да и не хотела думать о ней и о её словах. Разговор явно был на сегодня окончен, и Димитрова вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.       Играть на чувствах миссис Малфой было сладко приятно — её слабое место, её сын, был полностью в руках Димитровой.       Кирин хорошо понимала, что запугать женщину, которая лгала в лицо самому Тёмному Лорду, не так легко. Но ей нужна Нарцисса, нужны её волосы, её знания, вероятно, кровь.       Димитрова пока сама толком не знала, какой именно материал пригодится для её целей. Было бы проще использовать на миссис Малфой сыворотку правды или держать всё время под Империо. Только Кирин боялась испортить кровь Блэков, что пульсировала в каждой вене её пленницы. Второй наследницы семьи у неё не было….       Первая часть артефакта была семейной ценностью Блэков, передающейся по кровной линии только не предавшим род волшебникам.       Вторая часть артефакта была утеряна много лет назад, но прошёлся слух о его местонахождении в Ирландии. И третья часть спрятана где-то в магловском мире. Кирин была готова убить кого угодно, лишь бы заполучить их все и собрать кольцо Тёмной души.       Прежде, чем навестить Драко в горячей ванной, Кирин прошлась по мэнору, выискивая магический фон камня, который должен быть у Нарциссы. Безуспешно. В любом случае придётся договариваться с миссис Малфой, ведь реликвию нельзя украсть или забрать силой.       Её должны отдать добровольно. Информации пока что было крайне мало, и это спасало жизнь как Драко, так и Нарциссе. Неизвестно, что именно будет необходимо для ритуала создания кольца Тёмной души, поэтому Кирин решила держать чистокровок на коротком поводке. А что касается Грейнджер…       Мерзкую дрянь надо убить на глазах у всего волшебного мира. По всем библиотекам, где можно найти хоть какой-то след тёмной магии кольца, эта паскуда понаставила свои коды и ловушки.       Как же Кирин хотелось убить грязнокровку, и она это обязательно сделает, только в своё время, и покажет Министерству, что такие, как Грейнджер, не могут быть у власти.       Сейчас план работает как часы: мерзкое отродье ни о чём не догадается, Драко в очередной раз убедится, что грязнокровкам не место в волшебном мире, принесёт на блюдечке всю информацию и примкнёт к Кирин, Нарцисса под боком и можно спокойно экспериментировать с добычей камня. Идеально.       Димитрова спустилась в просторную залу, где её нетерпеливо ждал Драко. Безупречно сидящий костюм смотрелся на нём не менее сексуально, чем голый торс в горячей ванной.       — И снова здравствуй, дорогой. Я даже не успела соскучиться, — приблизилась к нему Кирин. — Присядь. ​      Драко поморщился. Ему было невероятно противно находиться в обществе Димитровой, которую он бы с радостью задушил собственными руками прямо в этой светлой гостиной.       ​— Я не собираюсь повторять дважды, — зелёные глаза Кирин вспыхнули.       Малфой отказывался подчиняться. Он просто стоял и смотрел с вызовом на Димитрову, не желая делать то, что она хочет. «Давай, примени магию», — пронеслось в голове у Драко. Никто не смел ему приказывать.       — Тэрри, пожалуйста, поднимись к миссис Малфой и отрежь ей безымянный палец, — обратилась к стоящему поодаль мужчине Кирин. — Постарайся это сделать достаточно медленно, чтобы Драко наслаждался криком хотя бы десять минут. ​      Тэрри кратко поклонился и направился в сторону двери.       — Прекрати, — процедил Малфой. — Оставь мою мать в покое.       — Тебе было сказано сесть, — глаза Кирин сверкали злостью. — И ты должен сесть. Скажу: «Плясать», будешь кружиться в вальсе. Скажу: «Принеси голову Грейнджер», будешь пилить её шею обеденным ножом. Ах, Драко, зачем ты расстраиваешь меня своей непокорностью?       Шумно выдохнув воздух, Малфой сел в стоящее рядом кресло. Димитрова взмахнула рукой в сторону выходящего Тэрри, и дверь захлопнулась перед носом мужчины.       — А теперь, когда ты соизволил сделать, что тебя ласково попросили, — прошипела Кирин. — Расскажи мне, что тебе удалось узнать.       — Сначала ты дашь мне поговорить с Нарциссой, — холодно сказал Драко.       Димитрова подошла вплотную к мужчине и взяла его за подбородок. Она стояла над ним, смотря сверху вниз.       — Ты не в той позиции, чтобы мне приказывать. Пора тебе преподать ещё один урок.       Кирин исчезла, аппарировав без единого слова. Через несколько секунд снова появилась в гостиной, держа за горло Нарциссу.       — Отпусти её, — вскочил Драко в сторону женщин, но сильные руки приспешников Димитровой сдержали его порыв.       Кирин с безумным взглядом вытягивала весь воздух из лёгких Нарциссы, придавливая своей рукой грудь женщины и заставляя её задыхаться.       Как будто эта самая рука и была волшебной палочкой. Глаза миссис Малфой наполнялись страхом, она пыталась жадно ловить воздух, но не могла сделать даже маленький вдох.       Белоснежная кожа побагровела, из глаз брызнули слёзы. Она не могла кричать, только слабый стон дрожащих от напряжения связок вырывался из груди.       — Кирин, прошу тебя, прекрати — кричал Драко, — Оставь её в покое!       — Раз уж сам мистер Малфой просит, — Димитрова ослабила хватку, дав Нарциссе вдохнуть драгоценный воздух. Она тяжело и громко дышала, постепенно приходя в себя. — Смотри, Драко, что ты наделал. Теперь бедной миссис Малфой так больно. Всё из-за твоей надменности и непокорности.       — Кирин, оставь её…       — Знаешь, я могу это делать весь день, пока ты не начнёшь умолять на коленях. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты понял?       — Я понял, отпусти её… — Малфой смотрел Кирин прямо в глаза.       — Надо закрепить информацию в твоей светлой башке, поэтому… Повторим процедуру, — Димитрова снова повернулась к Нарциссе. — Круцио! Круцио!       Её крик был настолько сильным, что, казалось, даже стены задрожали. Она корчилась, спина выгибалась под неестественным углом, из глаз потоком лились слезы.       Невыносимо дикая боль пронизывала всё тело, каждую клетку, каждую кость. Нарцисса кричала, кричала и кричала.       — Остановись! Я сделаю всё, что скажешь, — Драко был готов на что угодно, лишь бы мучения матери прекратились.       — Будем считать, что урок усвоен, — Кирин улыбалась, победоносно рассматривая Драко. — Отключись!       Нарцисса мгновенно уснула прямо на полу. Димитрова махнула рукой в её сторону, указывая своим приспешникам, что делать. Они вынесли спящую миссис Малфой из гостиной.       — К сожалению, сейчас твоя мама не сможет с тобой поговорить, — протянула Кирин. — Драко, зачем ты это делаешь? Разве нельзя обойтись без пыток? Если бы не ты, Нарциссе не пришлось бы так страдать.       Драко был подавлен. Ему начинало казаться, что он сходит с ума, и что Кирин говорит правду. Малфой должен был ей подчиниться сразу, а он рискнул жизнью своей матери.       Но для непокорного и жёсткого Драко было против шерсти подчиняться кому угодно, за что он и поплатился.       — Итак, на чём мы остановились, — сладко протянула Кирин. — Ах, да. Сядь и говори, что ты к херам собачьим узнал.       И Малфой без лишнего слова снова сел в кресло и начал рассказывать, что произошло утром:       — Она использует заколдованную дверь. Магия повязана не только на коде, но и на волшебной палочке…       — Код, Драко, какой код, — Кирин теряла терпение. Как будто она не знала, что эта дверь заколдована.       — Два слабых стука и три сильных с определенным ритмом, — Малфой повторил движения Гермионы.       — Ты умница, мой дорогой. Мне так жаль, что в этот раз ты не поговоришь с мамой. Но ожидание усиливает желание, — Кирин облизнула губы. — Вернёмся к делу, твоё следующее задание весьма неприятное. Я понимаю, что для волшебника твоего статуса общаться с грязнокровками — это высшая мера наказания. Но Нарцисса ведь стоит того, не так ли? Возьми этот зелёный платок и сделай так, чтобы грязнокровка контактировала с ним. Вытирала слёзы или нервно теребила в руках. Завтра как раз светский прием, будет возможность сделать всё чисто. Главное, не трогай его после этого, чтобы не испортить энергослед. А потом сможешь побыть с мамой целых полчаса, если опять не испортишь всё, как сегодня. Договорились, мой сладкий? Будем ждать тебя на воскресный обед.       ​Драко лишь кратко кивнул, взял футляр с вышитой тканью и развернулся к двери.       ​— Мальчики проводят тебя, — бросила ему вслед Кирин.       С Малфоем отправились два волшебника. Хотя добраться до вратного камня он мог и сам, Димитрова посчитала, что сопровождение ему не помешает.       Они шли в полной тишине до самого края маскирующего заклинания, которое прятало этот проклятый замок. Драко уже не чувствовал абсолютно ничего. Сейчас он использовал свои способности окклюмента на полную мощность, чтобы быть максимально собранным.       И это обязательно выльется в очередное угасание света его души. Драко вспомнил то мрачное лето, когда Беллатрикс тренировала его сознание, устраивала схватки и учила тёмным заклинаниям. Каждый раз, когда он не справлялся, она закрепляла его проигрыш Круцио.       Разумеется, только в воспитательных целях, как иначе. В школе занятия проходили со Снейпом, но к этому времени Драко стал достаточно искусным окклюментом, поэтому с Северусом они расширяли колдовские возможности Малфоя в других сферах.       Снейп не поддерживал идею такой формы наказания, что было для Лейстрейндж в порядке вещей, поэтому процесс шёл медленнее, но зато с меньшими шрамами. Как-то Снейп сказал, что настоящий окклюмент отключает все свои чувства, чтобы достичь идеала.       Драко пошёл куда дальше. Он тренировался отключать не только свои, но и чувства других людей прикосновением. Не так давно он смог остановить истерику Паркинсон после очередного «осмотра» её дома. Не то чтобы Малфой испытывал сочувствие, скорее горесть.       Как взрослый, который жалел ребёнка, потерявшего любимую игрушку. Тогда он прикоснулся к её заплаканному лицу, и всё закончилось. В один момент. Слёзы прекратили катиться по щекам, пустой взгляд был направлен как будто сквозь Драко, выражение лица было бесстрастным. Малфой увидел в Пэнси своё отражение, как видели его другие люди. Так себе зрелище.       — Не обязательно кромсать всю руку, мистер Малфой, — голос одного из сопровождающих вывел Драко из воспоминаний. — Достаточно одной капли. Мисс Димитрова не хочет, чтобы Вы умерли от потери крови.       «Какая забота», — усмехнулся про себя Драко.       — Буду иметь в виду.       Мужчина вытащил из внутреннего кармана пальто колбочку с тёмно-красной жидкостью, откупорил крышку и капнул на медальон. Мгновение. И Драко оказался в мэноре. Он посмотрел на футляр, который ему дала Кирин.       «Чёртова Димитрова, чёртова везде сующая свой нос грязнокровка, чёртова привязанность к матери», — Малфой схватился за волосы.       Волна гнева накатывала с такой силой, что он едва мог ровно дышать. Очередной приступ агрессии и очередной кусочек души погряз во тьме. Горькая плата за чрезмерное использование окклюменции.       Больше всего его раздражала Грейнджер. Почему нельзя было выбрать спокойную жизнь? Почему нельзя праздновать Рождество с детьми и мужем? Работать на скучной работе? Почему, Салазар её подери, она занимается этой хренью, когда у неё есть выбор?       Он ей завидовал, так до одури завидовал, ведь такой роскоши, как выбор, у Малфоя не было. И теперь из-за её синдрома спасателя спасать всех придётся Драко. Если бы она была простой домохозяйкой, не привлекла бы внимания Кирин, и тогда Нарцисса была бы дома, а Люциус жив.       Хотя в случае Малфоя-старшего можно сказать, что Димитрова сделала одолжение. Теперь он не будет страдать от вечного разочарования своим сыном и своей жизнью. ​      Тело Драко уже больше не выдерживало такого напряжения и настойчиво требовало отдыха. Ему действительно нужно набраться сил перед тем, как придёт Блейз.       Надеюсь, к вечеру он уже добудет нужные данные для завтрашнего дня.       Он поднялся в свою комнату, чтобы поспать хотя бы пару часов. Его одежда источала мерзкий запах дождя, сырости и гнили замка Червен. Нужно было избавиться от неё как можно скорее, чтобы перестать чувствовать эту вонь.       ​Драко снова оказался в ванной комнате. Ручки всё ещё поблескивали бордовыми пятнами от его последней выходки. Сейчас на расслабление в горячей воде не было времени, поэтому Малфой стянул через голову рубашку, скинул брюки и опёрся о холодный мрамор раковины.       Он чувствовал каждый мускул своего тела, которое ныло от отсутствия отдыха. Казалось, что даже татуировка потемнела и стала более мрачной от напряжения последних пары часов.       Рельефные линии пресса пересекались со шрамами, которые вроде как должны украшать мужчину, но они только напоминали Драко об ошибках.       Это он пропустил заклинание в схватке с норвежскими мародёрами, этот ему достался от тётушки Беллы, а этот - от змеиных зубов отцовской трости за непокорный нрав. В его семье были очень странные представления о правилах воспитания наследника.       ​Малфой повернул ручку крана и опустил руки под прохладную струю воды. Нужно было смыть с себя эти воспоминания и этот день.       Драко намочил волосы и слегка их взъерошил, чтобы влага охладила горячую голову. Завтра он пригласит грязнокровку танцевать и выполнит задание, чтобы побыть с Нарциссой хотя бы полчаса.       Как же ему претила сама мысль быть марионеткой в руках двинутой ведьмы, увиваться вокруг «умницы» Грейнджер и копаться в её грязном белье. В голове Драко вспыхнул образ Гермионы, лавирующей между людьми в туфлях с неприлично высоким каблуком.       Мантия при ходьбе открывала вид на тонкие ноги, а кудри развевались от промозглого ветра. Она изменилась с того дня, когда Малфой видел грязнокровку в последний раз. Что-то было не так, как раньше.       Он внутренне надеялся, что Грейнджер согласится сотрудничать, чтобы Драко было легче воплотить свой собственный план. Добывать для Кирин то, что ей нужно и тянуть время.       Найти способ вызволить Нарциссу из плена. Использовать все ресурсы Грейнджер и свои, чтобы узнать, что хочет Димитрова, и помешать ей. Даже ценой своей жизни. Нужно работать чисто, быстро и тихо.       Придётся обманывать грязнокровку, поехавшую женщину и друга. Снейп бы всплакнул от гордости за своего крестника. ​      Драко лёг на прохладные шёлковые простыни. Мягкая ткань обволакивала уставшее тело и расслабляла напряжённые мышцы.       Взгляд Малфоя уткнулся в потолок, украшенный серебряными и тёмно-зелёными вензелями. Нужно было засыпать.       Последняя мысль Драко прежде, чем он провалился в сон, была о Нарциссе и её наполненных ужасом глазах.