Слишком поздно

Локи спокойным и тихим шагом шёл по коридору в сторону своей бывшей комнаты. Вид у него был уставший и немного сонный, но горделивость и статность походки были неизменны. Асгард давно спал. Ночь тёплым и уютным одеялом укрыла королевский замок, полный мирной тишины. Локи оставалось только повернуть за угол и пройти несколько метров до своей двери. Однако кто-то решил, что ему нужно вовсе не туда. Резким движением Локи схватили сзади: одной рукой закрыв рот, а другой взяв за туловище, и потащили в сторону противоположного поворота. Маг от чего-то не стал сопротивляться, позволив вести себя туда, куда похитителю заблагорассудится. От чего-то богу совсем не хотелось противиться этому столь очевидному нахальству. Он только растянул пелену невидимости на них обоих, чтобы всевидящий Хеймдалль не узрел происходящего. Локи знал, кто именно волочит его по извилистым коридорам, куда и зачем. Локи улыбался. Локи еле сдерживал свой звонкий смех. И вот его, наконец, затолкнули в какую-то маленькую комнатку, не то подсобку, не то бесполезный тупик, и толкнули на старый обветшалый стол, заставленный чем-то таким же старым. Бог лжи не стал концентрировать на этом своего внимания, его сейчас больше волновал старший брат, стоящий напротив, тяжело дышащий, с затуманенным взглядом, полуоткрытым ртом. Теперь Локи уже не мог сдержать волнами накатывающего на него веселья. Он смеялся. Он смеялся, не имея сил остановиться, так предсказуем и наивен оказался его брат. Снова. Но вот бог озорства успокоился, хоть и продолжал улыбаться. Локи оттолкнулся от стола, вплотную подошёл к Тору и тихо, у самого уха громовержца, щекоча его своим дыханием, ласково, но оттого не менее издевательски, прошептал: - Неужели могучий Тор не способен справиться сам с собой, - змий знал, что нужно сказать, - даже тогда, когда это отравляющий сердце и разум порок, даже когда это разрушает всё, что почти стало сказкой... Тор схватил брата за плечи, отдёрнул от себя, но не отпустил, болезненно сжимая. - Тор, - также спокойно и ласково, - мне больно. Бог грома сжал ещё сильнее, от чего Локи поморщился, но как-то сладко, с наслаждением. Маг облизнул пересохшие губы: - Сожми сильнее, - выдохнул он в уста брата. – Сильнее, до хруста костей. Ты же этого хочешь, сломать меня. – Локи безумно и горько рассмеялся Тору в лицо. – Ты всегда любил ломать меня. Громовержец неожиданно изменился в лице, будто осознал что-то важное, что должен был осознать уже давно, а сейчас уже слишком поздно и ничего нельзя исправить. Он рывком притянул Локи к себе и обнял, нежно и мягко, принося этим свои извинения. Мгновение удивления на лице Локи сменилось горьким, болезненным смехом, а затем безразличием. Поздно. Нельзя заново склеить то, что было разбито в пыль, втоптано в землю, а потом ещё и выжжено. Надо было либо сразу ставить дальше от края и меньше махать руками, либо ловить, когда падало. Нет, хотя бы не топтать. Хотя бы не выжигать. Хотя бы... - Прости меня, Локи. – Тор зарывается носом в волосы брата, густые и мягкие, вдыхая запах такого родного и любимого существа, но внутри уже давно мёртвого. Так вот как люди чувствуют себя в морге, когда им показывают тело того, кого полиция должна была найти живым. - Серьёзно? – совершенно бесцветно и холодно отозвался Локи, поднимая брови. – Просишь прощения у того, кто уже не только сердце, душу потерял. – Локи оттолкнул от себя брата. – Я заглянул лишь на мгновение. Хочу кое-что забрать и уйти. Лафейсон обошёл сына Одина, открыл скрипучую дверь и хотел было выйти, но Тор схватил его за руку, не желая отпускать. «Он никогда меня не отпустит», - промелькнуло в голове полу-ётуна. И какая-то неведомая ему сейчас, но знакомая ранее тоска защемила почерневшее сердце. Что-то больно кольнуло внутри, отдавая во впадинку между ключиц – это сожаление шелохнуло изрезанную, исполосованную душу. И Локи вдруг стало страшно потерять эти остатки жизни, эти обрывки былых чувств. Он в один шаг оказался рядом с братом и впился в его губы отчаянным, жадным поцелуем, из ярко горящих зелёных глаз по щекам покатились слёзы. Тор тут же заключил перепуганного брата в объятья, успокаивающе гладя его по спине своими огромными, тёплыми руками. Но приступ закончился, Локи отстранился. Тор заглянул ему в глаза: чёрные и пустые.