Сижу у батареи голая в наручниках и не пойму, в какой момент всё пошло не так

***

— Ладно, я в душ, а ты позаботься тут обо всём. Я тебе доверяю, — он нежно убрал прядь моих волос за ухо, и, глядя глаза в глаза, мило улыбнулся. Можно я прям тут умру? Это что сейчас было? Почему он так круто целуется? И у него такие нежные губы! Господи… я сейчас растекусь в лужицу. И как я только могла подумать, что он гей? Макс уже плескался в душе, а я всё ещё приходила в себя. И больше всего меня сейчас волновало то, что его девятнадцать сантиметров будут моими. И всё же меня охватила тревога. Но вдруг он передумает? А, что, если это просто издевательство очередное? Выйдет из душа, посмеется и скажет, что просто пошутил и с такой, как я, спать ни за что не будет! Но мы же в том парке вроде как всё обсудили. И он обещал… и так сладко поцеловал меня… «Так! Хватит! Соберись, Эрика!», — я ударила себя по щекам. Более менее совладав со своими чувствами, я принялась за готовку. Хотя это было совсем непросто, так как сосредоточится получалось с большим трудом. Пока я колдовала у плиты, Макс вышел из душа, поднялся наверх, переоделся в серые шорты и белую футболку с принтом, а после спустился вниз. — Ещё не готово? — он сел за стойку, устроившись напротив и, подперев рукой щёку, стал наблюдать за мной. Как странно, он ведь вообще не моего типажа, я никогда не западала на милых смазливых мальчиков, но лишь один его взгляд выводит меня из равновесия. Он влияет на меня каким-то магическим образом, и я заметила это с нашей первой встречи. — Ещё минут двадцать, — сказала я, проверяя готовность блюд. После чего продолжила нарезать салат. — Так долго… — разочаровано произнёс он. — Мясо должно хорошо прожарится! — я была серьёзной. Но это скорее нервное. Готовить под его надзором стало ещё сложнее, ведь я ещё не отошла от нашего поцелуя. А главное: какого поцелуя! — Ладно… — он улыбнулся, — не переживай. Мне нравится наблюдать как ты готовишь. В этом что-то есть. Он меня с ума сведёт! И чего он вообще пялится? До этого никогда так не делал. Раньше, всегда, когда я хлопотала у плиты, занимался своими делами, а тут уселся и смотрит. Салат был готов, мясо на подходе, так что я занялась сервировкой. Разложила тканевые салфетки, достала красивые тарелки, столовые приборы и винные бокалы. Вышло очень даже мило. — А знаешь, Эрика, — у меня аж в спине что-то кольнуло, он меня по имени вообще сто лет не называл, — ты превзошла все мои ожидания. Ты реально вкусно готовишь и убираешься хорошо. Такую девушку ещё поискать. — Да, вот только я сплю со всеми подряд, — съязвила я. — Но это не важно, ведь замуж я не собираюсь, — я бросила на него взгляд с усмешкой. А тут небольшая ремарка: все мои парни хвалят меня за мою стряпню и пророчат, какой хорошей женой и хозяйкой я буду, и мне стало даже забавно, что Макс не стал исключением. И обычно в ответ я говорю, что замуж я всё равно не выйду, так что никому такая хорошая не достанусь. — Не хочешь замуж? — он кажется искренне удивился. — Не-а, — я помотала головой. — Я свободная птичка, которая не любит сидеть в клетке. Я даже с парнями-то не встречаюсь. Так, свидания, секс и никаких обязательств. — Хм… — он изобразил задумчивость, — и почему? Есть причина? — Помнишь моего маниакального бывшего? Вот почему! Прилип как банный лист. Никакой свободы. Отношения меня душат. Как-то так, если коротко. — То есть, быть моей рабыней тебе тоже в тягость? — он усмехнулся. — Издеваешься? — я посмотрела на него с обидой. — Это хуже всего, что со мной было! — Уверена? — он продолжал дырявить меня своим взглядом. — Думаешь, я могу в этом сомневаться? — я не понимала к чему он клонит. — Просто, если будешь проситься обратно, я тебя не пущу, — снова этот хитрый взгляд. — Да с чего это я вдруг проситься должна?! — я нервно разложила салат по тарелкам, а после вернулась к плите: — Мясо готово. — Хорошо, я открою вино, — он спустился со стула, достал штопор и открыл бутылку. После вернулся на место и разлил вино по бокалам. Я в это время как раз закончила оформлять наш ужин и села на стул напротив него. — Давай выпьем, — Макс поднял свой бокал, и мы чокнулись. Он, как и я, отпил пару глотков и поставил бокал обратно на стол. Какое-то время мы были увлечены поеданием ужина. По Максу было видно, что он ест с удовольствием. И вообще, он в целом был расслаблен и кажется даже счастлив. — Мы с тобой прям как семейная парочка. Я твой муж, а ты моя жёнушка, — вдруг заявил он и усмехнулся. Его глаза внимательно следили за моей реакцией. — В твоих мечтах, — буркнула я, но вдруг снова ощутила смущение. Странно, почему мысль о том, что Макс — будто мой муж, не раздражает меня, как было с другими? То, что он это озвучил, мне было даже приятно. Я ведь и впрямь вот так с парнем жила впервые. До этого были лишь краткие встречи, я и ночевать у себя никого не оставляла и сама старалась сбежать как только процесс был закончен. — Кстати, — тихо сказала я, глядя в его глаза, — а почему ты вдруг передумал? Ну… это… спать со мной? — А кто сказал, что я передумал? — он прищурил глаза. — Эм… то есть секса не будет? — тело сковали неуверенность и страх. Всё-таки он снова просто играл со мной. Наивная же я дура! — Нет, всё будет. Ты не так поняла. Я так и планировал, что мы переспим в последнюю ночь, просто тебя в известность не поставил. Извини. Мне просто нравилось смотреть как ты извиваешься от недотраха. Такой уж я человек, — он развёл руками. — Но, если ты не хочешь, то не будем. Не проблема. — Нет! Я хочу! Макс засмеялся: — Хорошо. Не переживай, я не сбегу. Вот же хитрожопый манипулятор! Качает меня тут на эмоциональных качелях. Да я просто игрушка в его руках. Так уж и быть, позволю тебе ещё поиграться со мной, но завтра всё закончится! Мы доели, я убрала посуду и вернулась обратно за стойку. Макс пополнил наши бокалы вином и снова предложил выпить: — За что бы ты хотела поднять тост? — нежно спросил он. — За свободу и равенство! — сказала я и легонько ударила его бокал своим. — Чтобы рабыни были свободны, а мужчины и женщины были равны в своих правах. Вот почему женщины, если спят с большим количеством мужчин, то сразу позорные шлюхи, а мужики просто бабники? Это нужно уравновесить на правах закона! — кажется вино мне порядком ударило в голову. — Нужно придумать менее обидное слово для женщин. В конце концов, шлюхи спят за деньги, а я за удовольствие, и денег мне никто не платит! — Возможно ты права, — Макс усмехнулся. — Ну или мужиков-бабников тоже называть шлюхами, чтобы, если обидно, то всем! — Резонно. — А знаешь почему? — я указала на Макса пальцем. — Потому что, если окажется, что у тебя было девчонок столько же, сколько у меня парней, то выходит, что ты тоже — шлюха! Макс засмеялся: — Тебе нужно идти в политику и защищать всех шлюх и бабников! — Ты не путай! Не защищать, а уров-нове-шивать! — произнесла я по слогам. — Пусть так. Идея всё же не плохая, — он вдруг спустился со стула, обошёл стойку и обнял меня со спины. — Идём уже пополнять твой список побед, — его губы коснулись моей шеи, — а то напьёшься и что мне с тобой делать? — Я ещё не напилась, — пробубнила я, краснея от смущения. — Хотя можешь не беспокоиться, я могу всё сделать сам, — он провёл языком по моей шее до уха, и меня просто сбило волной возбуждения. Трусы сразу стали влажными, а дыхание участилось. — Что? Мурашки побежали? А ты, сучка, каждый день со мной такое вытворяла! — И как же ты терпел? — слабым голосом спросила я. — С трудом, — сдавленно ответил он. После Макс стащил меня со стула, взял за руку и повёл наверх. Мы только поднялись, и он сразу принялся раздевать меня. И не успокоился, пока на мне совсем ничего не осталось. Хоть и действовал он осторожно, но вышло всё довольно быстро, так, что я сама на поняла, как оказалась обнаженной на его кровати. После он начал раздеваться сам, и я, пытаясь побороть смущение, наблюдала как он вещь за вещью оголяет своё тело. Наконец, он снял трусы, и я впервые увидела его член. Реально такой, как я представляла его в своих мечтах — большой девятнадцати сантиметровый болт! Иначе и не скажешь! Он улыбнулся: — Всё как ты хотела? — Да. Он идеальный! — Есть какие-то предпочтения? — он подошел к тумбе у кровати и достал презервативы. — Ну, я не извращенка… — Больше по классике, значит? — он забрался на кровать, сел на коленях между моих разведенных ног и стал надевать презерватив. Я наблюдала за ним, затаив дыхание. — А поцелуи? Нравятся? — тихо спросил он, склонившись надо мной. Опираясь на руки, Макс приблизился к моему лицу и поцеловал. Его член скользил по моему лобку, задевая клитор и мои ноги рефлекторно раздвинулись шире. Я утопала в сладости его поцелуя и прогибалась под ним, чтобы стимулировать удовольствие. Оставив для опоры одну руку, Макс второй стал ласкать мою грудь. Потом отстранился от моих губ и спустился ниже стал нежно облизывать соски. Чёрт! Так приятно! От его близости и получала безмерное удовольствие, а он ведь даже ещё в меня не вошёл. И всё же, я всё ещё до конца не могла поверить, что это случилось. Что мы занимаемся с ним сексом! Только эта одна мысль сводила меня с ума! И тут его язык коснулся моего клитора, и я издала стон. — Прикольно стонешь, — сказал он и продолжил вылизывать меня. Параллельно, он засунул палец мне в вагину и начал медленно двигать им. Я застонала, предвкушая финал. Слишком хорошо… — Эй! Кончать нельзя. Я не разрешал, — он вернулся к моим губам, и мы снова стали страстно целоваться. Он уже прижался ко мне навалившись всем весом, а я обхватила его бедра ногами, прижимая к промежности его член. — Ну, что? — тяжело дыша, он улыбался, глядя мне в глаза, и убирал с моего лица, растрепавшиеся волосы. — Готова? — Да… войди… — Можем ещё пообниматься? Мм? Жёнушка? — он чмокнул меня в губы. — Нарочно дразнишь? — Чем? — он начал играться, касаясь моего носа своим. — Тем, что жёнушкой тебя назвал? — И это тоже… ммм… — заскулила я. — Войди уже… — Ты сладко пахнешь, — прошептал Макс, а после поцеловал меня в губы. Затем снова упёрся о свою руку, а второй направил свой член в меня. — Мм… — он издал стон и вошёл. — Ах! — вырвалось из меня. Я сразу попыталась снять напряжение и расслабиться, чтобы принять его глубже. — Как у тебя там узко всё, — сделав усилие, он вошёл до конца и завалился на меня всем телом, уткнувшись носом в шею, — как хорошо внутри тебя. Ах, — он часто и глубоко дышал. — Поцелуй меня, — попросила я. — Сколько захочешь, — приподнявшись, он чмокнул меня в губы, — сегодня я только твой. Можем заниматься этим всю ночь. Хочешь? — Хочу… — прошептала я. — А ты? — Хочу. Для моей любимой женушки я буду стараться, — и я возразить ничего не успела, так как он впился в мои губы и начал двигаться внутри меня. Мне кажется, в этот момент я рассыпалась на тысячу хрустальных бабочек. Которые разлетелись по всей спальне, озаряя всё вокруг своим сиянием. Он был таким нежным и внимательным, при этом невероятно сексуальным. Наши тела стали влажными и скользили друг по другу в предвкушении разрядки. Я всё сильнее прижимала его тело ногами, всё глубже принимая его член, а он всё страстнее целовал меня и всё больше увеличивал свой темп и силу проникновения. Внизу начало всё гореть и… наконец, разрядка! Я не помню, чтобы хоть раз так громко стонала во время оргазма. — Финишировала раньше? — усмехнулся он, а после три сильных глубоких толчка и теперь он издал стон, а после завалился сверху, всё ещё оставаясь внутри: — Не против, полежим так немного? — спросил он слабым голосом. — Конечно, мой милый, — я обняла его, ощущая, что его семя всё ещё там внизу понемногу выходит. — Мой милый? Неожиданно, — Макс приподнялся и обнял ладонями моё лицо. Несколько секунд он молча смотрел на меня, не отводя взгляда. Он выглядел уставшим, но счастливым, хотя даже не улыбался. Всё можно было увидеть в его больших глазах. — Что так смотришь? — я смутилась от его взгляда. — Любуюсь тобой. — Я красивая? — Да. После секса особенно. Твои губы так распухли. Это выглядит мило, — прикрыв глаза, он наклонился и поцеловал меня. Когда он отстранился, снова нежно начал перебирать мои пряди: — Почему меня так назвала? — Мой милый? — Да, — он облизнул губы, продолжая ласкать руками моё лицо. — Я тебе нравлюсь? — Да. Очень нравишься, — я улыбнулась, продолжая следить за движением его зрачков. — Ты красивый. Особенно глаза. — Стала бы моей рабыней навсегда? — Опять твои шутки, — я надула губы. — Ну, хочешь, женой? — Хочешь сказать, разницы нет? — По сути, да. Ой, подожди, — Макс оттолкнулся рукой и медленно вышел из меня. Сев на кровати, он осторожно снял презерватив и бросил на пол. — В душ со мной пойдёшь? Мм? Идём! — он встал с кровати и протянул руку. — А можно? — я была удивлена такому его жесту. Хотя, мы только что переспали, а я, как дура, такой глупости удивляюсь. — Сегодня тебе можно всё! Мы спустились вниз и пошли в ванную. Забрались под струи воды и снова стали целоваться. — Давай, я тебя намылю, — Макс стал мыть меня как ребёнка и поливать из душа. Мы брызгались, смеялись и дурачились от души. Через несколько минут, когда накупались, замотались в полотенца и вернулись на кухню. — Ого! Мы приговорили бутылку, — сказал Максим допивая остатки из своего бокала. — Возьму вторую. Я тоже выпила ту пару глотков, что у меня осталось: — А что ты хотел? Если брать бутылку на двоих, хватает как раз по два бокала каждому. — Сказала как спец! — Макс с характерным звуком откупорил бутылку. — Давай свой бокал. Мы снова сидели напротив друг друга и, глядя друг другу в глаза, попивали винишко. — Я хочу ещё, — сказал он. — А ты? Осилишь? — Ты о сексе? Или о вине? — О сексе, конечно. — Спрашиваешь! — Сколько раз? — Всю ночь, пока не упадём от усталости и не уснём. — Хм… — он просканировал меня своим взглядом, — ты прочла мои мысли? Я думал о том же. — Значит до утра? — я указала на него пальцем. — До утра, — согласился он. — А завтра прогуляем учёбу. У нас всего одна пара. К тому же она ни у Ригера и не у того финансового старого фанатика. Так что, проблем, думаю, не будет. — Я согласна! — я подмигнула ему и подняла бокал. — За прогулы! — За прогулы ради секса! — Макс ударил мой бокал своим. Это действительно была жаркая ночь. Мы занимались сексом, потом лежали в обнимку, целовались, а после шли на новый круг. До утра мы, конечно, не дотянули. Отрубились часа в три ночи. Макс тогда впервые обнял меня со спины, уткнулся носом в мои волосы и нежно сказал: — А теперь я приказываю тебе спать. — Слушаюсь, мой господин. — Спокойной ночи. — Сладких снов.