Цунами

— Опять сидишь? — Кагеяма с мячом в руках проходит мимо площадки, где тренируются парни. Хмурая и прямая. Длинная чёлка падает на глаза, из хвоста выбивается прядь волос, она как будто их не замечает. — Чего ты опять пристала? Влюбилась в меня что ли? — вскидывается Куними, отставив бутылку с водой в сторону. Он ненавидит того, кто придумал совместить две площадки в одном спортзале. Девчонки шумные, хаотичные, вечно глазеют на них во время тренировки. И у них есть Кагеяма, которая всё никак не оставит его в покое. — Что?! — она давится вдохом и возмущённо вскидывает свободную руку. — Нет! Ни за что! — Тогда иди отсюда к своим девчонкам, — безразлично отмахивается Куними. На второй площадке призывно машет руками Хината, подпрыгивает, зовёт Кагеяму. Та окидывает Куними долгим взглядом, сильнее раздражая своим присутствием. Какое ей дело до того, как он тренируется? Почти год прошёл: все эти взгляды точно не случайность. Куними садится на скамейку отдохнуть, она тут же оказывается рядом — подбирает отлетевшие мячи, просит помочь натянуть сетку, занимает швабру — и по пути обязательно упоминает, что Куними зря тратит свой потенциал на лавке. Иногда ему не хочется ходить на тренировки. То есть не хочется почти всегда, но иногда не хочется конкретно из-за назойливой Кагеямы. — Я-то пойду! — говорит она, вздернув нос. — Но и ты не сиди, — она уходит слишком быстро, Куними не успевает ответить. Только кончики волос в тугом хвосте мелькают перед глазами. Он не смотрит ей вслед. И до конца тренировки он работает над подачей. Злобно бьёт по мячам с такой силой, что даже либеро просит пощады и уходит отдохнуть. Куними продолжает до тех пор, пока очередной мощный удар не улетает далеко в аут и катится в сторону девчонок. Там Кагеяма останавливает мяч носком черного кроссовка и смотрит на Куними. Сначала с легким удивлением, а потом её обычно безэмоциональное лицо вдруг освещается улыбкой. До искр в глазах вызывающей и восхищенной. Куними хочется выругаться, но он только дергает уголком губ и отвечает на её взгляд молчаливым «Чего уставилась? Верни мяч!». Она неимоверно раздражает, и подходит к этому очень ответственно. — Чего она опять хотела? — спрашивает Киндаичи после тренировки, когда они остаются одни в раздевалке. Еще один человек, усложняющий жизнь Куними в волейбольном клубе, — наблюдательный Киндаичи. — Сказала: передай Киндаичи, что у него нет шансов, — имитирует он высокий надменный голос, выпрямив спину, как Кагеяма. — Хаха, очень смешно. А серьёзно? — Все в школе знают о несчастной любви Киндаичи. Трудно не заметить его тоскливый взгляд в сторону связующей девчачьей команды. Ребята в команде делали ставки в прошлом году — когда команда девочек прошла на национальные — решится ли он подойти к Кагеяме. Куними выиграл три сотни, потому что слишком хорошо знает своего друга. Тот не смог. Куними готов был проиграть все свои деньги, но помочь другу. Но всё бесполезно. В любом случае то, что Киндаичи давно влюблен в Кагеяму, видно невооруженным глазом. Каждый об этом знает. Вот только Кагеяма бегает за мячом по площадке и за Куними по школе. Знает ли она Киндаичи? Даже если и да, ей плевать. — Серьёзно: ничего нового, — Куними пожимает плечами. — Вбила себе в голову, что я могу стать звездой волейбола, и не отстает. — Но ты можешь! — в голосе Киндаичи сквозят грустные нотки. — У вас столько общих тем для разговора! Ты только представь: подходишь к ней и предлагаешь обсудить мои навыки в волейболе, можете перетереть о моей лени, а потом перейти на что-нибудь другое. — Куними мысленно просит самого себя остановиться, чтобы случайно, на эмоциях, не сказать лишнего. — Да признайся ты уже, и тебе легче, и от меня она отстанет. — Она тебе совсем не нравится? — вдруг спрашивает Киндаичи, и Куними проваливается куда-то в тёмную пропасть воспоминаний. В ней глубокий долгий взгляд синих глаз и цепкие прикосновения длинных пальцев. Ухоженные руки сжимают ремень сумки. Низкий голос хрипло что-то говорит, и Кагеяма так угрожающе близко, что Куними невольно отступает на шаг, готовый встретить за своей спиной бездну. Там — в темноте — длинные ноги и короткие шорты, наколенники на округлых коленях, плечи в облегающих рукавах волейбольной формы. Там челка, падающая на глаза, и короткое движение головой, чтобы отбросить её в сторону. Там — в бездне воспоминаний — Кагеяма четким шагом выпрыгивает над сеткой, протягивает руку и скидывает мяч. Буквально за секунду. Куними вздыхает, понимая, что сердце бьётся чаще, чем должно. Так бьётся после выматывающего кросса от Мизогучи-сэнсэя. И тошнит точно так же. — Ну, она красивая, — врёт он и пожимает плечами. — И что с того? Характер отвратительный. — Она невероятная, — тихо говорит Киндаичи. И не спорит про характер. Идёт с опущенными плечами впереди, и Куними рад, что он не видит, какой ужас сейчас творится с ним. Потому что у него кружится голова от мыслей о Кагеяме. Это кошмарный сон. Надо проснуться.

***

— А если влюбилась? — следующим днем Тобио ловит Куними на большой перемене. Припирает к стенке в пустом коридоре, пока все обедают в классах. У Куними с губ невольно срывается отчаянный стон. За какие грехи ему это наказание? Он готов пообещать, что больше никогда не будет забивать на первые уроки и всегда помогать Киндаичи с математикой. Только бы Кагеяма забыла о его существовании. В команде пятнадцать парней, можно обратить внимание на кого угодно. — В смысле? — Её слова доходят до разума с запозданием через мысленную полосу препятствий и шаткую переправу сомнений. Влюбилась? Во что-то, кроме волейбола? Хорошая шутка, надо будет рассказать, пока Киндаичи не будет, посмеются всей командой. — Ну, если я влюбилась, то ты выслушаешь меня? — серьёзно спрашивает Кагеяма. Смотрит снизу вверх прямо в глаза. Взгляд у неё такой тяжелый, и Куними кажется: его слегка придавливает им к земле. Одновременно хочется отвернуться и утонуть в этом взгляде. — Нет, — он качает головой и легким движением сбрасывает её руки. — Мне наплевать, что ты думаешь по поводу того, как я играю. А когда он почти заходит в класс и кто-то спрашивает его про планы на выходные, вдогонку доносится громкое: — Ты очень хорошо играешь, только много ленишься! И ещё ты красивый. Последнее звучит тише, почти шепотом, но Куними всё равно слышит. И больше не может сделать ни шага. Замерев у двери, он оборачивается и встречает её в решительной позе. Так становятся за секунду до начала боя, так смотрят перед тем, как убежать. Кагеяма расправляет плечи и решительно встречает его взгляд. Постепенно способность двигаться в тишине школьного коридора возвращается к Куними. Он медленно закрывает глаза, открывает снова. Потом ведёт бровью и пожимает плечами. Делает вдох и говорит: — Ты тоже красивая. Ещё совершенно непостижимая, то хочется мячом в тебя кинуть, чтобы отстала, то за руку держать, чтобы не смела уходить. Ты мне всю голову вскружила. Ты раздражаешь и восхищаешь. Чёрт возьми, как же ты восхищаешь! Я устаю от тебя, но если бы мы не спорили вечно, а целовались, было бы куда круче. Хватит цепляться ко мне, обними лучше. Эти вот твои руки, я бы за них душу продал. Но твой идеализм меня бесит. Он так много хотел бы ей сказать, но не произносит ни слова. В другое время, в другом месте. Не в школе. Не среди дня. Не тогда, когда в голове сплошь беспорядок от тонкой гладкой пряди волос, выбившейся из хвоста и лежащей на её шее. Как только Кагеяма открывает рот и собирается что-то сказать, Куними решительно хватает ручку двери и шагает в класс, скрываясь в толпе одноклассников. А перед вечерней тренировкой Куними сидит на траве, вырывая её клочками, бьёт кулаком себя по колену, пока оно не начинает ныть от боли. И уходит домой. Ничего не случится, если он снова пропустит тренировку. У него болит колено, и нет никаких сил думать о Кагеяме, которая одним своим взглядом поднимает цунами в груди.

***

В этом году они проходят на национальные, а девочек выкидывает с отборочных Ниияма. — Я точно ей признаюсь, если мы выиграем, — воодушевленно обещает Киндаичи перед финальным матчем, а после, когда оказывается с девчонками в одном спортзале, бледнеет и прячется за командой. Его всё равно видно, потому что он самый высокий, но он это игнорирует. У Куними уже плечи болят от тяжелых вздохов. Такая запара эти национальные, никакого отдыха. Еще и девчонки на своей площадке сбились в кучку и шепчутся. Среди них Кагеяма возвышается над Хинатой и улыбается. Куними и не подозревал раньше, что она так умеет. — Держи своё слово, — говорит он Киндаичи с ехидной улыбкой, и у того начинают дрожать руки. — Будь мужчиной! — хлопает его по плечу Иваизуми-сан. — Это почти как волейбол, — вставляет Ханамаки-сан. — То есть всё же сложнее? — Куними, устав ждать, хватает его за плечи и толкает вперед. На негнущихся ногах Киндаичи подходит к девочкам, которые заинтересованно обращают на него двенадцать пар глаз. Тихо шепчутся Ханамаки-сан и Матсукава-сан, Куними случайно прокусывает губу до крови, когда Кагеяма удивленно распахивает глаза и кивает, пожав плечами. Они уходят вдвоем в сторону раздевалок. Киндаичи, бледный и словно сжавшийся в комок, открывает перед ней дверь. Кагеяма, равнодушная и спокойная, делает шаг через порог и успевает бросить на Куними взгляд, которым можно испепелить. Волна цунами в груди поднимается ввысь и вспыхивает огнём. Внутри горит до те пор, пока не заканчивается тренировка и не возвращается Киндаичи. С красными глазами и плотно сжатыми губами. Они с Кагеямой где-то пропадали не больше, не меньше — два часа. Он медленно и методично складывает вещи в сумку, закидывает её на плечо и молча уходит. От него веет холодом и горечью, и никто не решается спросить. — Не сложилось, — печально тянет Ханамаки-сан после того, как за Киндаичи тихо закрывается дверь. Тяжелое предчувствие оседает на языке, Куними пытается его сглотнуть, но оно застревает комом в горле. Его снова тошнит. В давящей тишине раздевалки он переодевается, но единственное, что занимает его мысли — что, вот что, они делали эти два часа? Сказать «нет» — всего лишь минута. Их не было целую тренировку. Что. Они. Делали? Куними проходит школьные ворота, когда она окликает его. Рядом никого нет: ни Хинаты с её звенящим цепью велосипедом, ни надменной Цукишимы. Только Тобио, слишком обычная для одной из лучших юниорок страны, прячет руки в карманы спортивного костюма. Демонстративно вставив наушники в уши, Куними проходит мимо и не оборачивается.

***

— Она сказала, что я ей не интересен! Что ещё она могла сказать? — Киндаичи гневно вкидывает руки, тяжело дышит. А потом вдруг опускает плечи, шмыгает носом и просто уходит к себе в класс. Это первый раз за неделю, когда он заговорил с Куними. Куними послал ему десятки сообщений: писал стабильно каждый вечер. Но тот оставлял все без ответа. А потом вдруг хватает за плечо посреди коридора, когда Куними идет отдохнуть на улице, и вслух отвечает на последнее сообщение. «Что тебе сказала Кагеяма?» — писал Куними предыдущим вечером, а теперь стоит и думает, что всё так очевидно, можно было и не спрашивать. На тренировке оба искрят от напряжения. Отрабатывают удары и блоки — мячи отскакивают в стороны, менеджер едва успевает их собирать. Куними, тяжело дыша после серии нападений, стоит у линии и оглядывается в поисках мяча. — Куними, — Кагеяма за его спиной держит два в руках. — Нам надо поговорить. — Нет, — зацепив пальцами один мяч из её руки, он уходит к Яхабе-сану просить пас. И слышит, как она тяжело вздыхает позади. В центр площадки за сеткой впечатывается сильная подача, какую может подать только Кагеяма. Если в волейболе и есть понятие «почерк»: её резкие подачи — определенно он. А когда Киндаичи успокаивается и остывает, и Куними собирается выдохнуть спокойно, Кагеяма ловит его в самых неожиданных местах. Куними действительно старается не попадаться. — Что ей от тебя надо? — спрашивает Киндаичи. Они резко отворачиваются от автоматов, завидев там Кагеяму. Куними прислоняется к колонне, плотнее завязывая шарф на шее. К зиме стремительно холодает. — Понятия не имею, — хмуро отвечает Куними. — Влюбилась, наверное, — тускло говорит Киндаичи и смотрит себе под ноги. Он почти оправился от отказа, но, когда речь заходит о Кагеяме, будто уменьшается: сутулится, вжимает голову в плечи и едва слышно говорит. — Да мне-то какое дело, она мне не интересна, — пожимает плечами Куними. Ну подумаешь, у него по венам словно течёт огонь, когда она разбегается на подаче, и в груди плещется глубокий океан от одного её взгляда. Ну красивая она, и что? Ну играет она в волейбол, как дышит, и что? Ну хочет он поцеловать её вечно хмурые брови и ухоженные руки, и что? Киндаичи он об этом не скажет. И сам себе ни за что не признается. — Куними, я не займу много твоего времени, нам надо поговорить. — Он умоляюще смотрит на Киндаичи, надеясь, что на лице написано «Как же она достала!», но все же позволяет утащить себя прочь.

***

Чертова манипуляторша, она находит его на скамье во время тренировки. Куними почти давится глотком воды. — Мне надо тебе кое-что сказать, — говорит она, Куними с громким внушительным стуком ставит бутылку на деревянный пол и уходит к команде делиться на двухсторонку. Он спиной чувствует, как она злится, но при этом довольно ухмыляется. Радуется, что удается заставить его работать. К концу тренировки с него градом катится пот, словно он отыграл пять сетов без перерывов. Ноют руки, ноют ноги, отваливается спина и гудят колени. Он из последних сил переодевается, чтобы столкнуться с Кагеямой у раздевалок. — Отличная работа! Так бы всегда, — бодро говорит она. — Отвали, — язык едва ворочается во рту, он закрывает глаза и волочит ноги за Киндаичи, моля всех богов, чтобы Кагеяма не бросилась вдогонку. Она остается на месте. Куними слышит голос Хинаты и Цукишимы и думает, как же ему осточертел этот волейбол. Вот бы он был просто игрой в мяч без всяких ненужных драм.

***

— Да выслушай меня наконец! — она хватает его за рукав у автобуса, заставляя развернуться к ней лицом. Держит за плечи, руки у неё на самом деле сильные. Все, бросив погрузку вещей, с интересом оборачиваются на них. А Мизогучи-сэнсэй вынимает сигарету изо рта, готовый прикрикнуть на них в случае чего. Иваизуми-сан настороженно хмурится. Ханамаки-сан и Матсукава-сан присвистывают. — Ты. Мне. Нравишься, — твердо чеканит она, и с каждым словом его сердце громко стучит о грудную клетку. Он дрожит, не понимая, почему. Он уверен, Кагеяма чувствует эту дрожь под своими ладонями. — И что? — равнодушно отвечает Куними, чувствуя пристальный взгляд Киндаичи из окна автобуса. Он прожигает в них дыру. — Расскажу, когда вернешься с победой. — И она целует его, резко привстав на носочки. Восторженные возгласы парней взрываются вокруг, как фейерверки в груди Куними. Руки на его лице обжигающе горячие, сама Кагеяма под его руками плавная и стройная. Он прижимает её к себе и не может остановиться, неумело и жадно целуя в ответ. Странно, но, оказывается, он давно об этом мечтал, только прятал эти мечты в самые глубокие уголки души. — Удачи, — хрипло говорит она, когда долгий поцелуй заканчивается, оставив от себя только неутихающий искрящийся жар на губах и в животе. И, сжав напоследок его холодные руки, Кагеяма уходит. Куними не слушает комментариев семпаев, уворачивается от хлопков по плечам, быстро запихивает сумку в багажный отдел и поднимается в автобус. Его место рядом с Киндаичи свободно, и он садится туда. Киндаичи не против. Вот только оба они уже до тошноты ненавидят волейбол, потому что он только что перестал быть просто игрой. Удача? Ему нужна не она. Ему нужна чертова спокойная жизнь.