Странный

      После тяжёлого трудового дня единственное, что хотелось – сходить в душ, смыв с себя всё дневное напряжение, расслабить мышцы, промыть неглубокие царапины на руках. Несколько дней назад, совсем недавно учитывая то, что мужчина служил в полиции не первый год, на работу привезли новых щенков – сразу трёх совершенно очаровательных немецких овчарок, которые пусть и были значительно спокойнее своих мохнатых ровесников, но всё ещё хотели громить всё и вся. Начальство отчего-то решило, что это будет отличная идея – завести собак сейчас, когда один из коллег Орлина, штатный кинолог, ушёл в отпуск на месяц, и поэтому весь уход за «зверинцем» упал на плечи его незаменимого товарища, который первое время не был особо против, но под конец рабочей недели начал жутко уставать от беготни от вольера к вольеру. Несмотря на то, что остальные собаки были спокойные и дисциплинированные, всё равно работать весь день одному в смену было тяжело, как морально, так и физически – животные требовали внимания, которое один человек не мог им обеспечить в полной мере. Август же категорически отказал в помощи, сказав, что он полицейский, а не собачий клоун, и направился разгребать документы – Орлин припомнит ему это, когда придётся в очередной раз разгонять местную алкашню, а из свободных сотрудников останется только он один. Прохладная вода помогала взбодриться, забыть о рабочих проблемах, которые мужчина не хотел приносить домой – пусть он уже давно не жил вместе с родителями, но питомицы чутко реагировали на перемены в настроении, оттого могли обиженно сидеть в углу, думая, что хозяин обозлился на них. Орлин мало кого любил так сильно, как этих мохнатых, и не хотел тяготить своими проблемами на работе, лишь изредка высказывая наболевшее Барби, которая в жизни не видела настоящей службы, бегая лишь за мячиками в парке или за самим Орлином. Вот только расслабиться не вышло – сквозь негромкий шум воды, разбивающуюся о нежно-голубую плитку в душевой кабинке, послышались чужие шаги – в работе Орлин давно привык всегда быть начеку, оттого непроизвольно вслушивался в происходящее, даже когда полностью расслаблялся. И ситуация за дверью показалось очень странной – шаги совершенно не были похожи на собачьи, те по обыкновению двигались почти бесшумно, изредка постукивая коготками по паркету, когда они отрастали, и Орлин, замотавшись, не успевал их подстричь, да и мужчина точно узнал бы, если бы кто-то из четвероногих сожительниц прошёл мимо. Ещё большей странности ситуации предавало и то – если откинуть версию с собаками, – что он не слышал лая: его девочки точно, если и не набросились, то начали бы лаять на любого, кто вошёл бы в дом без разрешения, за исключением пары человек, которых сейчас не могло быть по близости. Не могло же? Мужчина наскоро протёрся полотенцем, нацепив на чуть влажное тело бельё и майку. К сожалению или к счастью, достойного оружия в доме не было, а вооружаться вантузом или бутылочкой геля для душа было совсем верхом абсурда, всё-таки он ничего не сможет сделать вооружённому преступнику, а безоружный навряд ли полезет на двухметрового мужика с уставшим после работы лицом. Оттого выход был только один – беззвучно, насколько это вообще возможно при комплекции Орлина, подкрасться и обезвредить. Душ выключать он не стал, чтобы хоть как-то заглушить лёгкое поскрипывание ручки двери, дойти до кухни – около десяти широких шагов, а там Орлин решит, как действовать, по обстоятельствам. План «альфа» был начат – босые ноги почти не издавали шума, оттого дойти незамеченным было чуть проще, вот только, стоило мужчине заглянуть за угол, как он увидел то, чего явно не ожидал. – Какого чёрта, наёмник? – вырвалось у Орлина, совершенно необдуманно, отчего мужчина заметно дёрнулся, едва не уронив колбасу с бутерброда на лежавшую рядом собаку, и поднял глаза вверх, оторвавшись от какой-то старой газеты, и широко улыбнулся. – Ну, во-первых, у меня есть имя, ты прекрасно знаешь. А во-вторых, ты сам дал мне ключи перед моим последним заданием, – Лекс отложил бутерброд на тарелку, потянувшись, и встал поприветствовать хозяина квартиры. Орлин только закатил глаза, вздохнув. – Ты должен был хотя бы предупредить, что приедешь. А если бы Вега кинулась на тебя? – Орлин взглянул на мирно сидящую около гостя собаку, которая насторожилась от внезапного крика мужчины. Лекс засмеялся, аккуратно погладив Вегу по голове. Та никак не отреагировала на широкую ладонь, продолжив смотреть выпученными глазами на хозяина. – Если тебе не везёт с женщинами, это не значит, что мне тоже. Я нравлюсь этой девочке, да, милая? – он пожал плечами, на что Орлин всё-таки улыбнулся, впервые за день человеку, и подошёл ближе. – Пошли в гостиную, расскажешь, что было – обычно ты не возвращаешься так рано. Лекс прихватил остатки своего вечернего перекуса и почти вприпрыжку направился в сторону дивана, развалившись на нём так, будто только что весь день грузил мешки с песком. Орлин на секунду засмотрелся на расслабленное лицо с прикрытыми веками, но почти сразу опомнился и сел рядом, слегка покосившись на мужчину, отчего-то пока не решаясь приобнимать его. На секунду в воздухе зазвенела тишина, прерываемая лишь цоканьем когтей подошедшей Веги, которая не хотела оставаться одна на кухне. Лекс открыл глаза, посмотрев на Орлина – сначала на лицо, рассматривая каждую неровность на коже, а потом на прилипшую к груди слегка мокрую майку. По его взгляду было заметно, насколько сильно мужчина соскучился, пусть и пытался вести себя отстранённо – пока непонятно зачем. – Там ничего интересного. Приехал, сделал дело, решил не задерживаться в гостинице и сразу поехал обратно сюда. Просто вышло быстро и без задержек. Деньги скоро придут Расселу на счёт, он обналичит и передаст мне, – Лекс доел остатки бутерброда, вытерев слегка грязные руки о штаны, прекрасно зная, что не словит злых взглядов от Орлина. Лекс в принципе чувствовал себя на удивление спокойно с мужчиной, который работает в полиции – периодически ругался, язвил, но часто ласкался к нему, намекающе целуя ни с того ни с сего в шею или за ухо. Он почти никогда не оставался на ночь у Орлина, скидывая всё на то, что это навряд ли понравится Оливии, которая и так слишком часто приглядывает за детьми. Но когда оставался, то непременно прижимался к мужчине, практически сталкивая его с трёхместной кровати, а с утра они по долгу целовались, прежде чем Лекс уедет. С ним было спокойно – можно было не думать ни о работе, ни о семье, чтобы содержать которую иногда приходилось выкладывать крупные суммы, здесь можно быть собой настолько, насколько себе мог позволить наёмник. – Иногда мне кажется, что ты не доверяешь мне, когда не говоришь подробности, – Орлин всё же положил руку на плечо, большим пальцем оглаживая основание шеи. Лекс вздохнул, прижавшись щекой к тыльной стороне чужой ладони. – Но потом я понимаю, насколько ты рискуешь, говоря мне хоть малейшие детали. – Я могу устранить тебя как свидетеля. Ты кинолог, а не военный, мне даже не понадобится оружие. Так что непонятно, кто из нас рискует больше, когда я вообще тебе что-то говорю, – мужчина коротко усмехнулся самым краешком губ, коснувшись пальцами чужой щеки, ведя ими так медленно, будто рисуя незримым ножом шрамы, к шее по смуглой коже и ниже, к груди, остановив ладонь прямо напротив мерно бьющегося сердца, ровно тот же путь, что минуту назад проделал его взгляд. Орлин не был ни капли напуган чужими словами – знал прекрасно, что Лекс никогда не хотел крови на своих руках, что не считает себя убийцей и сделает всё, чтобы избежать этого. Знал, что каким бы заносчивым ни был наёмник, в первую очередь он человек, которому свойственны слабости, а слабостью Лекса были близкие ему люди – оставалось лишь узнать, насколько близок был ему сам Орлин. – Ты ведь приехал не для того, чтобы съесть весь мой хлеб и поугрожать? – Орлин пригладил всё ещё мокрые волосы и накрыл ладонь мужчины своей, мягко сжимая чужие пальцы, на этот раз пульс сменил свой темп, часто ударяясь сквозь рёбра о руку, будто бы вопрос действительно мог сейчас изменить что-то. – Не для этого, – Лекс задумался на пару секунд, будто бы для того, чтобы придумать какой-то язвительный повод, но глубоко вздохнул, явно не придумав ничего, оттого и решил сказать всё, как есть: – Просто соскучился, решил заехать… хах. А ты в ванной. Сначала думал присоединиться к тебе, но побоялся, что ты убьёшь меня палкой от шторы. Орлин на секунду подвис и тут же рассмеялся в голос, повиснув на плече мужчины, отчего тот чуть не упал на пол от резкого движения вниз, но удержался, схватившись рукой за спинку дивана, крепко вцепившись в неё, будто за спасательный круг. Лекс поёрзал, когда с волос на его плечо скатились капли воды, быстро стекая за шиворот заношенной тёмно-зелёной рубашки. Но не успел сквозняк обдуть тонкую струйку, как её след стёрли горячие губы. Брови на секунду устремились к переносице, но напряжённые лицо и тело быстро расслабились, стоило мужчине перейти на шею, проводя языком вдоль кожи у бешено бьющейся сонной артерии. Орлин завёл руки за спину мужчине, водя по ней чуть подрагивающими от предвкушения пальцами – Лекс был хорошим любовником, но из-за своих комплексов редко доверял контроль своему партнёру, особенно, если партнёр был значительно крупнее него. Орлин же был выше его на полторы головы и почти на двадцать килограмм тяжелее, поэтому едва ли не основным условием их союза было то, что он будет занимать пассивную сторону их импровизированных отношений. Сейчас же, когда Лекс не пытался перехватить инициативу, лишь изредка проводя пальцами по плечам и негромко вздыхая, мужчина мог позволить себе чуть больше обычного. Пальцы пробежались по бокам, останавливаясь у бёдер, сжали мышцы до лёгкого шипения, тут же переходя на лёгкие поглаживания по внутренней стороне – откровенно дразнит, дожидаясь, когда мужчина разведёт колени чуть шире, давая больший простор для действий. – Думаю, ты не будешь особо против побыть сверху сегодня, я всё ещё отхожу от беготни по крышам – ноги гудят, навряд ли сейчас я выдержу наши с тобой «игры», – Лекс притянул Орлина ближе, практически укладывая между своих бёдер, глубоко целуя, слегка простонав в чужие губы, когда ладонь медленно проскользила под рубашку, мягко сжимая мышцы, так, будто боясь спугнуть. Орлин любил целоваться, иногда мучительно долго чувствуя каждую складочку чужих губ, иногда коротко пока сдирает с партнёра одежду. С Лексом же было… трудно, он любил вести, не давая ни шанса, чтобы прилично ответить, по крайней мере, он был таким с Орлином, оттого внутри того терзали сомнения: действительно ли мужчина всегда был таким или же имелся в его жизни человек, которого целовали по-другому, рядом с которым Лекс мог позволить потерять контроль хотя бы на несколько минут. Их отношения не были похожи на отношения возлюбленных – они не ходили вместе, держась за руки, не знакомились с чужим кругом общения, оттого в голове каждый из них называл другого просто «любовник». И не то, чтобы Орлин боялся чего-то, всё-таки их связь не показатель того, что он когда-либо прикрывал наёмника или способствовал его нахождению на свободе – у того и без Орлина хватало связей, чтобы каждый раз выходить сухим из воды. Просто иногда было ощущение, что боялся сам Лекс, возможно за Орлина, возможно за себя – сложно было сказать однозначно, но этот вопрос каждый раз витал в воздухе, когда речь заходила о том, чтобы познакомиться с кем-то из друзей или семьи. Ответ был каждый раз однозначный. – Ванна свободна, если тебе нужно время… – в перерывах между поцелуями прошептал Орлин ему на ухо, на что Лекс только ухмыльнулся, отстранившись так, чтобы было видно его лицо. Из взгляды пересеклись на секунду, отчего внутри обоих мужчин ещё сильнее разгорелся огонь предвкушения. – Я подготовился к визиту. Тебе достаточно растянуть и пользоваться, – он подмигнул мужчине, отчего тот слегка засмеялся, плотнее прижав гостя к себе. Ладони любовно заскользили вдоль крепких боков, оставляя на них лёгкое ощущение щекотки. – Пойдём в спальню, тут явно маловато места для двух взрослых мужиков. Орлин на секунду задумался, переведя пальцы на широкую спину, рисуя кончиками пальцев на ней узоры, будто неосознанно проецируя на мужчину собственную татуировку, а потом резко опустил ладони ниже, укладывая их на крепкие мужские ягодицы. Лекс дёрнулся, когда его подняли вверх, вынудив обхватить торс мужчины ногами, чтобы не упасть, а руками зацепиться за шею. На лице застыло несвойственное ему недоумение, когда Орлин на секунду застыл перед диваном, встав в полный рост, а потом направился в противоположную от спальной сторону. – У меня есть одна идея, – в своё оправдание сказал он, когда Лекс задёргался, пытаясь достать до пола хотя бы носочком ноги. Тот ненадолго успокоился, расслабившись в чужих руках, пару раз чмокнул Орлина в шею по пути, вдыхая запах травяного шампуня. Но отчего-то Лексу стало совсем не до ласк, стоило мужчине опустить его спиной на широкий кухонный стол, стряхнув рукой оставшиеся от бутерброда крошки на пол и откинув подальше зачитанную газету. – Ты уверен, что стол выдержит? – полушутливо изрёк мужчина, когда Орлин начал расстёгивать пуговицы его рубашки. Тот никак не отреагировал, продолжив вынимать небольшие изумрудные бусины из петель, попутно поглаживая тело под собой. Лекс всегда выглядел взъерошенным и несобранным, но во время их занятий любовью это придавало ему очаровательный, развратный вид, особенно сейчас, когда смуглая кожа, всё ещё прикрытая тёмно-зелёной рубашкой, контрастировала с глянцевой поверхностью светлого стола, а чуть отросшие волосы растрепались, лежа на ней тонкими прядями. Длинные ресницы отбрасывали тени на светло-серые слегка прикрытые глаза, отчего Орлин не удержался, коротко поцеловав мужчину в уголок век, вырвав длинный расслабленный вздох. Щёки слегка подрумянились, что было совсем не свойственно Лексу – обычно его было сложно смутить, но сегодня всё казалось совершенно другим, возможно, лишь потому что тот больше не пытался контролировать всё, но вдруг.. Мужчина вновь обхватил шею Орлина, целуя его в губы, изредка отрываясь, будто желая сказать что-то, но не говорил, ограничиваясь взглядом в тёмные от возбуждения карие глаза. Непроизвольно взглянув ниже, он любовно подцепил пальцами уже высохшую майку, потянув её вверх, но пока не снимая, лишь прижавшись щекой к обнажённой груди, приглаживая ладонью тёмные чуть вьющиеся волоски. Лекс вслушивался в ритм чужого сердца, чужого дыхания, будто пытаясь поймать его своим, не торопился, будто обдумывая всё внутри себя – Орлин хотел бы знать, о чём задумался мужчина подле него, вот только какими бы реальными ни казались варианты, верного среди них так и не нашлось. – Будет хорошо, если ты сходишь за смазкой сейчас, чтобы не отвлекаться в процессе и не использовать что-то не совсем пригодное, – Лекс покосился в сторону стоящего на полке подсолнечного масла, которое, по практике самого мужчины, едва ли могло заменить нормальную силиконовую смазку – оно подсыхало и липло, а отмывать его ото всюду было больше похоже на кошмар чистоплюя. Орлин пустил лёгкий смешок, скинув с себя майку, и пошёл в спальню за смазкой, а заодно решил выключить воду, чтобы в следующем месяце не пришли конские счета, чтобы оплатить которые точно пришлось бы кого-нибудь убить. Вернулся он быстро, но на мужчине уже не было ни рубашки, ни брюк, которые не совсем аккуратно висели на кухонном стуле с кованой спинкой, который в целях безопасности был отодвинут поближе к окну, Лекс же полусидел на столе, выжидающе смотря на входную дверь, широко улыбнувшись, увидев хозяина квартиры с небольшим тюбиком в руке, на котором золотистыми буквами были выбито название какого-то известного брэнда. – Без гандонов? – Лекс иронично вскинул одну бровь, тут же схватив Орлина за руку, когда тот собрался развернуться, чтобы взять ещё и их. Мужчина с лёгким недоумением уставился на него, чуть приоткрыв губы, но не решаясь сказать что-то. – Думаешь я сплю с кем-то кроме тебя? Орлина будто током ударило, он остановился, осматривая мужчину перед собой с ног до головы, будто пытаясь найти на его теле следы от чужих прикосновений. Они никогда не говорили об этом – обоих устраивало просто спать друг с другом, не задавая лишних вопросов, не привязывая к себе. «Свободные отношения» – вроде, так называло подобное большинство людей, но неопределённость порой слишком давила на обоих. Оттого для Орлина и стало откровением, что наёмник не спал ни с кем, кроме него, несмотря на то, что порой неделями не выходил на связь. Внутри помимо какой-то детской обиды за любимого человека загорелось что-то не совсем понятное, искреннее. Орлин высвободил свою руку из некрепкой хватки, аккуратно опустив мужчину на стол, припав губами к шее, чувствуя лёгкий запах одеколона, смешанный с запахом сигарет, Лекс склонил голову, вплетая пальцы в подсохшие волосы. Он периодически облизывал сохнущие от частого дыхания губы, чуть постанывая, когда отросшая щетина колола кожу сильнее обычного. В голове вдруг стало совсем пусто, мысли будто ушли на второй план, оставляя место только влюблённому взгляду и негромкой музыке, что будто играла в голове, задавая неспешный ритм. Орлин опустился к груди, целуя крепкие мышцы, изредка поднимая глаза на мужчину. Лекс чуть выгнулся, когда губы накрыли его сосок, сжимая и касаясь скользким языком, свободной рукой водя вдоль едва виднеющихся кубиков пресса – обычно, когда Лекс уходил на миссии его тело становилось более рельефным от постоянных тренировок, но сейчас, видимо, дело было действительно слишком простым, чтобы тратить на него лишнее время. Орлину же было достаточно лишь того, что под ним сейчас лежал его Лекс, который с удовольствием принимает прикосновения, цепляясь за плечи и за волосы. – Орлин, – выдохнул он ему в губы, притянув к себе, обхватив его щёки с обоих сторон ладонями, – либо ты сейчас снимешь с меня трусы и трахнешь, либо это сделаю я. Сил нет терпеть уже. Орлин заулыбался, переведя руки на тазовые косточки мужчины, с удовольствием замечая небольшое мокрое пятно на боксерах, оттянутых вставшим членом, склонился ниже, оставив короткий поцелуй над самой резинкой, проведя языком до самой груди широким влажным мазком, чувствуя, как по плотной коже пробегают мурашки. Ему нравилось наблюдать пусть за сдержанной, но желанной реакцией мужчины, за тем, как мелко вздрагивают прижатые к его телу бёдра, как губы то и дело прихватываются зубами. Пальцы, плавно спустившись ниже, подцепили бельё, спуская его, но не до конца, оставляя пока что на бёдрах. Взгляды обоих устремились вниз, когда широкая ладонь обхватила влажный ствол, сделав несколько медленных дразнящих движений. Лекс громко простонал, неприятно проведя ногтями по поверхности стола, подняв слегка недовольные глаза на Орлина, который уже выглядел более чем удовлетворённым тем, что выбил из любовника настолько бурную реакцию. Но всё же решив больше не мучать мужчину, Орлин снял с него бельё, придержав чужие ноги, чтобы пятка случайно не прилетела ему в глаз в процессе, и откинул куда-то в сторону одиноко стоящего стула с остальными вещами. Смазка, которая чудом оказалась не скинута со стола во время прелюдий, стояла на уровне плеча, дожидаясь, когда её наконец возьмут, привлекая внимание ярко-розовой упаковкой с изображением малины. – У тебя вообще когда-нибудь было? Ну, снизу, – мужчина на секунду отвёл глаза, Лекс приподнялся на локтях, стараясь поймать его взгляд. Они не любили обсуждать прошлых любовников – Лексу нравилось сверху, а почему, Орлин не хотел спрашивать. – Было, давно правда, так что давай без фокусов с проникновением, – оба негромко засмеялись, отчего накаляющаяся атмосфера вновь стала спокойной и расслабляющей. Орлин толкнул его обратно на стол, отвлекая от проникновения пальцев медленными поцелуями в шею и грудь. Влажный след у ключиц, на рёбрах, совсем рядом с пупком – он касался губами везде, но не позволял себе вместо поцелуя оставить алеющий след, нельзя забываться и обманываться: граница всегда должна оставаться границей, даже когда тебе так откровенно предлагают себя. Лекс же будто не дышал даже, изредка хмурясь и шипя что-то себе под нос, едва ли обращая внимание на чужие губы, что сильно смутило мужчину, для которого было важно, чтобы удовольствие получали оба партнёра. Орлин вынул пальцы, которых к тому моменту было уже три, из порядком растянутого тела и выжидающе уставился на Лекса, который тут же открыл глаза, заметив, как Орлин отстранился от него. Взгляды на секунду встретились, но тут же разошлись, добившись вместо ответов очередного притока крови к щекам. – Ты сегодня очень напряжённый и дёрганный. У меня начинает возникать ощущение, что я тебя насилую, – от вопроса мужчина дёрнулся, непроизвольно сжав колени на талии Орлина. По нему было видно, что он растерян и будто бы хотел сказать что-то, но никак не решался. С самого его прихода сюда всё казалось странным – поведение, попытки огрызнуться, его поспешные желания перейти «к главному». – Давай поговорим об этом потом. А сейчас я хочу просто заняться с тобой любовью. Вопреки здравому смыслу, спорить совершенно не хотелось: пусть и не слишком долгие, но страстные прелюдии распалили обоих мужчин, и то, как Лекс потёрся промежностью о член Орлина стало последней каплей в океане терпения. Проникновение было тяжёлым – сказывался как размер, так и длительное отсутствие опыта: расслабиться получалось через раз, отчего у Лекса перехватывало дыхание с каждым плавным толчком внутрь, а пальцы нервно цеплялись то за спину, то за плечи, пытаясь найти в них хоть какую-то опору, но вместо этого оставляя неглубокие жгущие кожу царапины. И всё же, голос Орлина, говорящий у самого уха ласковую ерунду, смешивая с привычной речью то испанский, то немецкий, успокаивал, и вскоре мужчина начал получать удовольствие от процесса, плотно прижимая к себе партнёра, целуя его плечи и лаская пальцами поражённые участки тела. Лекс едва заметно выгибался в пояснице, подаваясь навстречу. Кончили они неприлично быстро, но нельзя сказать, что кто-то остался недоволен – глаза Орлина блестели, стоило ему посмотреть на уставшее расслабленное лицо Лекса после оргазма. Он провёл кончиками пальцев по чуть пухлым щекам, задевая подушечками колючую щетину, мужчина улыбнулся, подавшись ближе к прикосновению, открыв светлые глаза, в которых отражался высокий мужской силуэт. Отражение стало больше, с едва различимыми чертами красивого мужского лица, и губ вновь коснулись поцелуем, от которого внутри появилось ощущение теплоты и комфорта. Вот только ничто хорошее не длится вечно – Лекс поднялся, сев на край стола, всё ещё обнажённый, но одеваться сейчас было равносильно потерять всякую уверенность в том, что он делает. – Нам нужно поговорить, – голос не дрожал, но звучал так, будто вот-вот сорвётся. Орлин немного шокировано посмотрел на своего любовника, присев рядом, не зная куда деть взгляд. Весь весёлый ласковый настрой в момент улетучился, оставив за собой лишь неприятное прохладное покалывание в области сердца. – Чёрт… Не был я ни на каком задании, я напиздел. – Что?.. – Орлин вцепился пальцами в край стола, укусив губы практически до крови, он всё ещё не понимал, к чему всё это. От обиды на глазах едва не выступили слёзы – ему просто было тяжело поверить в это, неужели и всё, что было сейчас между ними было ложью? – И часто ты откровенно заливаешь мне в лицо? – Выслушай меня! Просто… блять, – он едва удержался, чтобы не ударить кулаком рядом с собой, чтобы хоть как-то отрезвить сознание. – Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. – Если хочешь разойтись, то я бы обошёлся без «прощального подарка», – Орлин отошёл от него, начав быстро одеваться, Лекс же просто застыл на несколько секунд, смотря на резкие движения, на широкую спину, мышцы которой вязались в узлы от напряжения. – Орлин, мать твою. Ты можешь посмотреть мне в глаза и слушать? – мужчина схватил его за плечо, про себя отшучиваясь про мексиканские сериалы, чтобы хоть как-то сбавить внутреннее напряжение. – Ни с кем расходиться я не хочу. Орлин нервно проморгался, вздохнув, когда на всё ещё пылающую щеку легла ладонь, стараясь с этого момента держать себя в руках и дать Лексу сказать. Тот, заметив смену настроя мужчины, продолжил: – Мне тогда стало немного не по себе, когда ты дал мне ключи. Ты ведь сам не раз намекал, что между нами навряд ли может быть что-то серьёзное. Но сейчас я принял решение, – он выдержал паузу, всё ещё не убирая руку, слегка поглаживая чужую кожу и смотря прямо в карие глаза. – Дети скоро вырастут, у Адриана проблем с деньгами не будет, Калипсо как-нибудь поможем. А я… отойду от дел к чёртовой матери. Я устал жить в вечной неопределённости и в погоне за деньгами. Лекс отстранился, коротко и как-то грустно улыбнувшись, и Орлин просто стоял и смотрел, как тот быстро, в солдатской манере, натягивает на себя одежду, больше не решаясь пересечься с ним взглядом. А как только была застёгнута последняя пуговица на рубашке широкими шагами направился в сторону двери, обернувшись в последний момент. – Я знаю, тебе тоже нужно время, – он слегка дёрнулся, увидев мужчину прямо перед собой – Лекс не думал, что тот пойдёт за ним, не слышал ничего, кроме шумящей у висков крови и бешено бьющегося сердца. Орлин крепко прижал его к себе, уткнувшись лицом в лохматую макушку. – Не нужно. Я хочу, чтобы ты остался.