Красный Лидер

      Вчера вечером, когда Торд сообщал агенту, что нашёл наконец-то исполнителя, он одновременно отправил ему и ссылку на их страницу в социальных сетях. Торд попросил написать им на почту, чтобы составить договор. Ответ агента был таким же сухим, как и всегда. Он написал: «Наконец-то это случилось!». Потому что он уже был готов предоставить игровой компании, чтобы они сами выбирали инструментал.       Иногда Торда бесил его агент. Может быть, в нём ещё не прошёл тот юношеский максимализм, который должен был пройти очень давно, но почему-то он всё ещё был достаточно инфантильным парнем. Факт всё равно оставался фактом — мистер Тейлор подбешивал. Он был каким-то слишком чопорным что ли. От него энергетика плохая шла, как сказала бы мама Торда. Сам Торд это чувствовал. Но он с ним работал уже довольно давно, а менять что-то не хотелось. Не сейчас.       Мысль о том, что мистер Тейлор сейчас, наверное, с таким же безразличным видом составляет письмо группе Тома, вызывала лёгкую тошноту. Ему нужно было выдохнуть. Вырваться из этого липкого чувства тревожности.

***

      Пятница встретила Торда затяжным осенним дождём и тремя парами подряд. Космология, математическая статистика, дальше — самая главная пытка — семинар по академическому письму. Их учили складывать буквы в слова, будто, будучи на третьем курсе, они не умели этого делать. К концу последней пары голова гудела, будто где-то рядом гремела банка, набитая гвоздями, а он слушал это несколько часов. Спать хотелось нереально. Но там, где дневной сон, там и сбитый к чертям режим. Это не входило в его планы. Неделя, конечно, пережита, но он не успеет потом вернуть режим в норму.       Он выполз из здания и понял одну простую вещь — он не пойдёт в общежитие. Его одежда явно не подходила под погоду. Он был одет в широкий чёрный свитер с высоким горлом. А пора бы хотя бы кожанку носить. Но он всё равно не пойдёт в общежитие. Там — привычная тревога, ноутбук и никакого отдыха. Его комната давно перестала восприниматься как что-то комфортное. Ему нужна была спокойная, нейтральная территория. Книжный магазин.       «Зелёная гавань» была его любимым местом в городе. Небольшой, частный магазинчик. Он пах старыми книгами, свежей типографской краской и кофе. Всегда кофе. Этот запах никогда не выветривался отсюда. Полки здесь стояли чуть криво, разбивка по жанрам иногда вызывала вопросы, но именно здесь он находил всё самое интересное — затёртые научно-фантастические романы семидесятых, свежие скандинавские романы и странные гибриды жанров, которые он не понимал.       Владелицей была высокая длинноволосая девушка лет тридцати. Она любила чёрный кофе, булочки с вишней и яркие гирлянды. Её звали Ласт. Торд познакомился с ней ещё в начале первого курса. Тогда весь город был ему интересен и он бродил по нему, изучая. В какой-то из дней он наткнулся на эту книжную лавку. Он был смущённым недавним подростком. Ласт, видя его стеснительность сама завела разговор и угостила горячем чаем, зная какая на улице погода. С тех пор он заходил за новыми книгами только к ней. Она была одной из первых, кому Торд рассказал про его роман. И она же первая стала продавать его на полках своего магазина.       Торд зашёл в магазин, зазвенели колокольчики. Он поздоровался с Ласт, отдал ей её булочку, которую всегда покупал, когда приходил, и пошёл к своему любимому стеллажу с фантастикой, отключив наконец-то тревожность. Он просто скользил пальцами по корешкам, выуживая то одно имя, то другое. Взял в руки томик с потёртым силуэтом в капюшоне — что-то отдалённо знакомое, что-то давно забытое. И в этот момент, подняв взгляд, чтобы оценить, не затерялась ли на верхней полке нужная ему антология, он увидел его.       Томас Риджуэлл стоял у соседнего стеллажа, отмеченного «Музыка & Кино». Он был погружён в изучение толстенного альбома, похожего на биографию какого-то музыканта. На нём был тёмно-синий свитер в какую-то клетку, из-под которого выглядывала белая рубашка, и простые джинсы, а в одной руке он держал своё пальто и свисающий шарф. Он выглядел непривычно… спокойно? Обыденно? Так, как и выглядят люди, когда их абсолютно ничего не тревожит. Нет никакого напряжения в плечах, нет той энергии, как на сцене. Просто парень в книжном.       Интересное совпадение, — первая мысль Торда была сухой и логичной. Или проклятие. Он собирался тихо отступить в тень полки с ужасами, когда Том, почувствовал взгляд, оторвался от книги.       Их глаза встретились. Секунда растянувшейся неловкости. Торд машинально поднял руку и помахал ей. Том кивнул ему, приветствуя в ответ.       — Не ожидал тебя здесь встретить, — раздался голос Тома. Он говорил тише, чем обычно, будто уважая атмосферу магазина. В его тоне была лёгкая усталая ирония, направленная на ситуацию.       — Я…да, — выдавил из себя Торд, откладывая книгу с силуэтом. — Бегу от пар. Точнее, от того, что они оставили после себя в голове. А ты что тут?       — Ищу вдохновение, — Том постучал корешком альбома по ладони. — Биография одного чудака-экспериментатора. Думал, найдётся что-то… ну, для нашего общего проекта.       Слово «наш» прозвучало странно ново и обязывающе. Кажется, у него только что появилась новая причина для тревоги. Торд кивнул, не зная, что сказать. Молчание снова начало сгущаться.       — Что ищешь? — спросил Том, закрывая книгу и возвращая её на полку. Он сделал шаг в его сторону, и Торд почувствовал лёгкий запах дождя, кожи и чего-то ещё — дерева, может, гитарного лака.       — Антологию «Сумрачные миры». Старая, в синей обложке. И… вообще, смотрю, что есть, — Торд махнул рукой, ощущая себя немного глупо. Он, автор, который вроде как должен разбираться в контексте, говорит как самый обычный любитель.       — Не ожидал встретить здесь ценителя классики, — брови Тома поползли вверх. — «Сумрачные миры»… Там же собраны все те самые рассказы, от которых по спине холодок бежит. «Часовой» Кларка, например.       — Ты… читал «Часового»? — Торд не скрыл удивления. Большинство его сверстников знали только экранизации.       — А то. «Величайшее открытие в истории, и оно лишь доказывает, что мы здесь совсем одни». Лучше не скажешь. Это как раз про ту сцену в твоей книге, где герой находит обломки первого корабля у Европы.       — Слушай, когда ты читаешь научную фантастику, ты либо читаешь всё подряд в надежде найти алмаз, либо подсознательно его находишь. Я предпочитаю первый вариант, — Том пожал плечами, и слегка улыбнулся. — Она на нижней полке, слева. Её туда кто-то сунул, видимо поленился донести до правильного места. Видел, когда проходил.       Не веря своему везению, Торд наклонился и действительно нащупал знакомый синий корешок. Он вытащил книгу, смахнул пыль.       — Спасибо. Ты очень внимательный, как я понимаю.       — Не за что. Просто внимательность к бесполезным вещам, — Том отвернулся, снова пробегая взглядом по полкам. — Искал что-то конкретное для атмосферы? Для игры?       Вопрос был деловым, но Торд уловил в нём искренний интерес. Не просто вежливость.       — Скорее, пытаюсь заново прочувствовать корни. Иногда, когда погружаешься в собственный мир слишком глубоко, начинаешь забывать, откуда растут ноги у всего жанра. Начинаешь изобретать велосипед, а он получается квадратным.       — Хм, — Том протянул руку и взял с полки рядом сборник рассказов с космической станцией на обложке. — А я вот всегда думал, что главное в научной фантастике — не технологии, а то, как они меняют людей. Вернее, как люди остаются прежними, даже среди антигравитации и гиперпрыжков. Тот же страх одиночества, та же жажда связи… или наоборот, побег от неё.       Торд посмотрел на него, постепенно забывая о неловкости. Это было неожиданно. И точно в цель.       — Именно, — он отвёл взгляд в сторону. — Это я и пытался показать в «Красном лидере», — Том посмотрел прямо в глаза Торда,       — Книга хорошая. Видно, что писалось кровью, а не чернилами. В хорошем смысле.       Они стояли друг напротив друга, разделённые узким проходом, заваленным книгами. Дождь стучал в стеклянную витрину магазина. Они постояли ещё немного у фантастики, обсуждая книги, которые читали.       Потом перешли в раздел научно-популярной литературы, и Торд, глядя на полки с книгами по квантовой физике, вдруг невольно высказал вслух обрывок своей утренней мысли:       — Знаешь, я сегодня на космологии думал… А есть ли своя космология у робототехников?       Том, листавший какую-то книгу, поднял на него взгляд.       — В каком смысле?       — Ну, — Торд жестом очертил в воздухе нечто круглое. — У нас — теория большого взрыва, тёмная энергия, сингулярности. У художников — своя вселенная из цвета и формы. У музыкантов — из звука и тишины. А у тех, кто собирает из нолей и единиц искусственный интеллект… Какая у них картина мира? Я знаю, что странно такое слышать от человека, учащегося на робототехнике, но просто… Мир как бесконечно сложная, но в принципе предсказуемая программа? Или там тоже есть место для… космической ошибки?       Том задумчиво хмыкнул.       — Если и есть, то их чёрная дыра — это синий экран смерти. А тёмная материя — недокументированные функции в коде. Довольно поэтично, если подумать.       Торд рассмеялся. Было странно и здорово, что Том не спросил «ты чего несешь?», а тут же подхватил его абсурдную мысль и раскрутил её дальше.       Они двинулись дальше вглубь магазина, неспешно переходя от стеллажа к стеллажу. Разговор пошёл по прихотливым тропам. Том рассказывал о том, как пытается переложить на музыку ощущение от книг Стругацких — не сюжет, а именно ощущение «грустного, но светлого завтра». Торд, в свою очередь, объяснял, почему некоторые саундтреки в играх для него работают, а некоторые — нет. Он говорил о важности тишины между нотами, о том, как музыка может не иллюстрировать действие, а быть его полноправным участником, ещё одним персонажем.       — Вот, например, сцена в заброшенном доке, — Торд оживился, размахивая руками. — Там главный герой убегает. Он прячется. Он слушает. Скрип металла, гудение ветра в пустоте, эхо его собственных шагов. И музыка должна не перекрывать это, а… вплетаться. Стать частью этого скрипа. Почти не слышной, но от этого ещё более тревожной.       — Понял, — Том задумчиво потер подбородок. — Не мелодия, а текстура. Шум, который становится смыслом.       — Да! — воскликнул Торд, и тут же спохватился, понизив голос. — Извини. Я иногда слишком увлекаюсь.       — Ничего. Это лучше, чем обсуждать погоду, — Том остановился у полки с комиксами и взял в руки один, с психоделической обложкой. — Знаешь, я сначала отказался, потому что… испугался.       Признание повисло в воздухе неловким, но честным комом. Торд перестал листать книгу в своих руках.       — Испугался? Чего?       — Что не справлюсь. Что моя музыка окажется слишком примитивной, слишком… земной для твоего мира. Что ты, автор, увидишь это и поймёшь, что я — просто фанат, который мнит себя творцом. — Том говорил, глядя на обложку комикса, а не на него. — Я очень ценю «Красного лидера». Для меня он… это не просто книга. Это место, куда можно сбежать. Иронично, учитывая, что главный герой там именно бежит, убегает от всего. И сделать его саундтрек — всё равно что нарисовать фреску в храме, где ты молишься. Страшно ошибиться мазком.       Торд слушал, и в его груди что-то ёкнуло — знакомое чувство неуверенности, страха перед чистым листом, перед ожиданиями других. Он понял Тома. Понял до жути хорошо.       — Я… я думал, ты меня ненавидишь. Или мои книги. Или научную фантастику в целом, — признался Торд. — А оказалось, мы просто с разных сторон боимся одного и того же. Испортить то, что любим.       Том наконец поднял на него взгляд. Его голубые глаза в полумраке магазина казались менее ледяными, более… уязвимыми.       — Да. Наверное, так.       Они дошли до прилавка. Торд купил ту антологию, а Ласт предложила угостить их кофе, и если они хотят посидеть тут, а не выходить в такую противную погоду, то могут присесть за небольшой столик у окна. Торд согласился. Хотя и пришлось потерпеть её подколки.

***

      — В первый раз вижу тебя с кем-то, кто не Эдд, — Они стояли у прилавка, когда Торд подошёл забрать чашки с кофе. Ласт шептала, чтобы не смущать эту сладкую карамельную булочку. — Значит это кто-то важный, — Она отпила свой кофе и прищурилась.       — Ты бы первая узнала бы, если бы у меня появился кто-то важный, — Торд раздражённо закатил глаза, — Лучше скажи, когда ты уже Ризе предложишь встречаться? — ехидно пробормотал он.       — Эх, мелочь, не понимаешь ты ничего в романтике, — Она посмотрела на него таким взглядом, который Торд видел только у матери. И она чуть повысила голос. — Беги к своему «не важному», а то он заскучает.       — Ах ты…       Торд подошёл с подносом в руках и поставил его на столик. Он сел за своё место, лицом к прилавку и двери. Торд, сделал глоток. Наконец-то, кофеин.       — Так что, — Торд сделал ещё глоток, чувствуя, как напиток начинает прогонять остатки усталости. — «Ledge Man & The Assassin»… Откуда вообще такое название? Там же в тексте есть строчка про «падающие звёзды, которые на самом деле — снайперские трассеры». Ну, то есть, в скетче-то понятно. А в песне?       Том улыбнулся по-настоящему — впервые за всё время встречи. Улыбка преобразила его лицо, сделала моложе и менее закрытым.       — Это длинная и глупая история про одну нашу репетицию и потерянный плейлист. Но да, ты попал в точку с трассерами. Эдд говорил, ты слушал внимательно.       — Стараюсь, — Торд почувствовал, как сам расплывается в улыбке. Разговор больше не требовал усилий. Он тёк сам, перескакивая с музыки на книги, с учёбы на абсурдные студенческие истории. Торд рассказал про свою первую провальную попытку написать рассказ в четырнадцать лет. Том — про то, как его выгнали с урока на первом курсе музыкального училища за «деструктивный авангард».       Когда они наконец вышли из магазина, уже стемнело. Дождь кончился, оставив после себя холодную, хрустальную свежесть и лужи, в которых отражались фонари.       — Спасибо, — сказал Том, кутаясь в пальто. — За… всё. За кофе. За разговор. Было… неожиданно приятно.       — Взаимно, — Торд искренне имел это в виду. Тяжесть дня куда-то ушла, сменившись спокойной, усталой легкостью. Том немного засмотрелся на это спокойствие Торда. Он видел его на парах, и после них, и в студактиве. Он уже понял, что таких моментов, полного спокойствия, он будет видеть редко.       — Меня беспокоит то, как ты доберёшься. Одевайся теплее, блин, — Том снял свой шарф и повязал на шею Торда.       — Спасибо… — Торд немного смутился от такого внезапного вторжения в его личное пространство. — Не волнуйся, меня Ласт отвезёт. Поэтому мне шарф не нужен. Вообще, она могла бы и тебя отвезти, — Торд начал потихоньку стягивать шарф с себя, но Том его остановил, покачивая из стороны в сторону, давая понять, что не нужно.       — Не парься, мне минут 15 пешком пройтись. Я довольно близко живу, — Том повернулся в сторону магазина. Владелица смотрела на них с явной заинтересованностью, — Беги, а то она явно за тебя беспокоится. Вы очень близки.       — Тебе кажется, — но Том знал, о чём говорил. — Так ты… напишешь, когда будет что обсудить по проекту?       — Обязательно. И, Торд? — Том сделал небольшую паузу. — Не слушай этого своего агента. Если он такой же зануда, как ты его описываешь. Ты знаешь свой мир лучше всех. Доверяй себе.       Эти слова, сказанные просто и прямо, значили для Торда больше, чем все одобрительные рецензии. Он кивнул.       — Постараюсь. До связи, Томас.       — До связи, Торд.       Они разошлись в разные стороны. Торд шёл обратно в магазин, сжимая в руке тёплый шарф Тома. В голове, вместо гула усталости, теперь тихо звучала мелодия. Ещё не написанная, но уже обещающая быть правильной. Он зашёл в магазин, поймав ехидный взгляд Ласт. Эта пятница оказалась не такой уж и плохой.       А в кармане его куртки беззвучно вибрировал телефон. Пришло сообщение от Эдда: «Ты где там пропал? Ни до тебя не дописаться, ни до Тома. Без меня собрались небось». Торд отложил ответ на потом. Пусть пока побудет только их воспоминанием — эти тихие часы, где страх и вдохновение нашли друг друга меж старых страниц.