Devil Town

День похорон. Егор приехал где-то в восемь утра. Он был немного разочарован, что пришёл самый первый. Ещё больше он разочаровался, когда мать умершей опоздала почти на полчаса. Помимо его и горе матери присутствовала компания таких же нариков как умершая Саша. Все как один: крашеные брюнеты, с пирсингом и цепями на каждом предмете одежды. И только Георгий здесь такой светленький, но в чёрной рубашке и брюках. Будза чуть не стошнило, когда "мать" плакала над могилой, чуть ли не обнимая памятник с воплями "Как же так? Моя милая девочка, я так тебя люблю". Ведь она при жизни Саши не говорила ей такого. Вместо любви и заботы, она не выходила из запоев и выгоняла дочь из дома. Компания друзей умершей стояла рядом и курили самокрутки. Егор заметил, что им тоже тошно от выступления этой алкоголички. Смотреть на этот цирк молодым людям пришлось недолго, вскоре женщина более-менее успокоилась и поднялась с земли. Именно в этот момент Будз подошёл к ней и шёпотом спросил: — Наталья, а когда и от чего Саша умерла? — Ой, Гоша, мне окончательные результаты экспертизы не сказали. Но знаю, может быть от передоза, а может от удара головой об пол. Девятнадцатого сентября умерла, бедная моя доченька, — вытирая, вероятно, фальшивые слёзы, сказала женщина. И Егор отошёл от женщины, пошатнувшись. Он вспомнил, как толкнул Сашеньку и как люди засуетились, когда он с Даней уходил прочь из подвала. "Это что же... Я мог её убить?" — произнёс про себя Георгий. — "Господи! Нет! Какая же я мразь! Это может быть моей виной!". К Егору подходят двое парней и девушка, которую он узнает практический сразу. Егор знал, что её зовут Маша и что она бывшая девушка Сашеньки. Без обычных для неё стрелок, бардовых теней и чёрной помады он не сразу её узнал. — Маша, привет. Маш, я соболезную... — Егор, нет. Мы уходим. По крайней мере я это представление терпеть не собираюсь. — сказала брюнетка с короткими волосами, такими же как были у Саши и посмотрела на Наталью, которая в это время пила водку из старой фляги. Мария вздохнула и продолжила. — Мы уходим. А ты с нами? Егор ещё раз посмотрел на женщину, а потом на друзей Саши. — А вы девятнадцатого числа с Сашей? — спросил Егор. — Я нет, спроси у Жеки, — ответила Мария показав на парня справа, который в это время прикуривал маленькую самокрутку, наверно уже третью за такой маленький промежуток времени. Брюнетка хлопнула парня по предплечью, вырвала из юношеских рук самокрутку и бросила на землю, предварительно потушив. — Блять. Прекрасно, нахуй. Побагрить нормально не дают. — шёпотом возмутился Женя. — Ты девятнадцатого с Сашей был? — раздражённо спросила Маша. — Да. — Что с ней случилось? — Ты думаешь я помню? Я в ауте был. Помню, что пришли, я с Сашей у Артёма дозу взяли и разошлись по углам. — И всё? — встрял в разговор Егор. — Да. — Ясно. — Так ты с нами? — ещё раз спросила Мария, на что Георгий отрицательно помотал головой. Так они все и расстались. На могиле Александры никто не остался. То, что минуту назад здесь были люди напоминали лишь лежащие на могиле искусственные цветы лаванды — любимые при жизни цветы Алесандры; и две карамельные шоколадки "Milka", которые положил Георгий, зная, как девушка обожала эти сладости при жизни *** Егор пришёл к Дане среди ночи очень расстроенным. Даня не мог не пустить его в свою квартиру. Егор сказал, что переночует и на утро уйдёт. Причину, почему он не может переночевать дома, так и не сказал. Рыжему пришлось дать нежданному гостю одежду из своего гардероба. Как и в тот самый день, они спят на одном диване. И как в тот день, Егор лежит рядом и тихо сопит. Даня невольно улыбается, слушая это сопение и чувствуя чужое тёплое дыхание на своей бледной шее. Вдруг парень чувствует, как что-то тёплое бесцеремонно и бесстыдно лезет к нему под футболку. Даня переводит свой взгляд на Егора и отчётливо видит движение его руки. Господи, как же стыдно. Даня никогда не любил, когда кто-то прикасается с его телу, но Георгий так нежно и умело водит по его мягкому животу, что рыжику это приносит только удовольствие. Он закрывает рот руками, чтоб парень рядом не услышал его стонов и не увидел его покрасневших щёк. Даня не хочет это прекращать. Ему до мурашек это приятно, снова то щекочущее чувство внизу живота, которое сейчас волной катится всё ниже и исчезает на уровне паха. В этот момент в рыжей кудрявой голове борются две противоречащие друг другу мысли: "нет, стой, перестань" и "прошу, не останавливайся". Рука Егора спустилась ниже и шаловливые худые пальцы залезли под резинку чужих чёрных боксеров. Как же хорошо, что это всё оказалось сном Лазаренкова. *** — Думаю, нам уже пора возвращаться, — сказал брюнет, сделав тяжку из нового вейпа. — Нравится подарок? — с улыбкой увильнула от темы девушка, которая сидела рядом с парнем и любовалась им. — Ты ещё спрашиваешь? Конечно. Но, мне кажется уже пора. За нас уже волнуются. — Не знаю, мне не очень хочется. Ты можешь ехать обратно. За тебя по-любому Даня волнуется. — А за тебя Егор. — Ой, да прекрати. Он мало за кого волнуется. За меня точно нет. — Я думал, что вы достаточно близки. — Это тебе так кажется. То, что мы часто тусуемся вместе, куда-то ездим или сидим на парах вместе, ничего не значит. Он скорее приятель. — Я тебя понял. Тогда пока, если буду нужен пиши. Девушка провожает парня и открывая ему дверь, говорит: — Ты же знаешь, что ты мне всегда нужен. Парочка обнимается на прощание. — Пока, Ань. — Удачной дороги, Никит. *** — Привет, Дань. Как ты тут без меня был? — Никита зашёл в аудиторию и сразу же подошёл к Дане, который пытался не уснуть на парте. Хоть и уснул ночью, но всё ровно не выспался. — Никит, где ты был? — голос Дани немного хриплый, то ли от раздражения, что друг всё это время не выходил на связь, то ли от недосыпа — тебя не было без малого неделю. Ты говорил, что вернёшься в понедельник. — Прости, братан. Замотался немного. — Так, где ты был-то? — Потом расскажу. А ты чего такой вялый? — Я не выспался сегодня, да и за последнее время столько всего произошло. — Тогда расскажи. — Не буду. Я не знаю как сказать. — Дань, у тебя какие-то проблемы? Нет. Хотя... да. Есть. Одна такая проблема, по имени Егор. Проблема, которая сниться Дане почти каждую ночь. И эти сны заставляют рыжего заливаться краской только вспомнив об их существовании. Такая проблема, которая недавно была готова ради Дани сотворить неимоверную хуйню. Такая проблема, которая явно что-то скрывает, но Даня в этом не уверен на сто процентов. Такая проблема, породившая какое-то новое чувство, которое Лазаренков не может понять и тем более принять. *** — Давай, ко мне пойдём. Там всё друг другу и расскажем — предложил Лазаренков Никите выходя из здания института. — Да, давай. Как раз и отметим твой прошедший день рождения. Уже в квартире Лазаренкова студенты пили чай под раздражающий шум ремонта соседей. Даня был не рад такой обстановке, но виду не подал, поэтому, чтоб отвлечься решил у друга спросить: — Так где ты был неделю? — Ну, ладно. Расскажу. — и в этот момент шум дрели и маты за стенкой прекратились, будто соседям тоже было интересно послушать о похождениях брюнета в Москве. — Я в Москву ехал к своей девушке. Правда, думал, что на день, два, но задержался. — Девушке? Ты мне не говорил о ней. — Да? Забыл наверно. Ты её не знаешь, мы ещё в этом... — Никита на секунду замялся, — августе познакомились. — Ясно. — Ещё я твой подарок забирал, — с этими словами Гаджиев достал из своего рюкзака небольшую коробку и протянул её Даниилу. Тот взял коробку и аккуратно открыл её. В коробке лежала камера, о которой студент мечтал ещё с девятого класса. Лазаренков не мог сказать ни слова, от чего его друг ещё шире улыбался. В такие моменты Даня становился ещё милее, чем есть. — Никит, спасибо, тебе большое. — Не за что. Я же знаю, что ты уже несколько лет её хотел. После недолгого молчания Никита произнёс: — А у тебя за эту неделю, что произошло? — Ну, я думаю, ты должен об этом знать. Потому что ты мой самый близкий друг и я знаю, что могу тебе доверять. — неуверенным тоном начал Лазаренков и немного промолчав продолжил — Я, наверно, недавно начал привязываться к одному человеку. Я не знаю, как сказать. Но понимаешь, я не уверен в том, что со мной происходит. Этот человек, он... мне вроде нравится. Этот человек не плохой, но и не хороший. Но когда этот человек рядом, я чувствую, что со мной что-то происходит. Я ощущаю то, что не чувствую в большинстве времени. Почему-то для него я хочу быть лучшей версией себя, которой на самом деле не являюсь... — рыжий не успел договорить. — Дань, я знаю, что это. — доброй усмешкой перебил его друг — Ты влюбился. "Никит... если бы ты знал, про кого я говорю" — произнёс про себя Лазаренков, уже слушая наставления своего лучшего друга о том, как удачно подкатить к девушке и всё в этом роде. В конце своего монолога Никита обронил фразу, которая зажгла в рыжей голове интересную идею: "Чтобы точно знать, что хотят девушки, лучше спросить у самих девушек". *** Даня так и не сказал Никите, что речь шла не о девушке. О том, что мог влюбиться в парня, Лазаренков боялся подумать. Даже если так, советы Гаджиева этой хуйне вряд ли помогут. Хотя... "Чтобы точно знать, что хотят девушки, лучше спросить у самих девушек" — повторил про себя Даня фразу Никиты несколько раз — "А если спросить у девушек, как они привлекают парней? Нет, бред!"— грубо перебил себя же студент — "Егору женский пол и, вероятно, всё что с ним связано, априори не привлекает. Это я понял, ещё у первый день нашей встречи. Нет! Всё, прекрати! Хватит думать о нём! Отвлекись. Поиграй в приставку, посмотри фильм. Только не думай о нём". — словно мантру, повторял про себя Лазаренков, всё так же стоя посередине коридора. Но сколько бы не повторял, он всё ровно возвращался к одному и тому же силуэту, к одной и той же улыбке, к одному и тому же взгляду, к одним и тем же прикосновениям... "А может, уже пора смириться? Да. Я влюбился! Я влюбился в парня! Я влюбился в Егора! Я влюбился в Егора Будза! Боже... звучит, как диагноз". — ухмыляясь, шутит про себя Лазаренков *** Пока кто-то признаёт свои чувства и в шутку называет свою влюблённость диагнозом, кто-то звонит своей лучшей подруге, дабы сказать, что, скорее всего, по неосторожности убил человека. — Лаура, пожалуйста, ответь! — и на мольбы юноши лишь гудки, от которых хотелось уебать телефон об стену, что Егор, собственно, и сделал. Сколько раз он уже звонил Лауре? Пять раз? Десять? Пятнадцать? Да, может больше. Он должен был рассказать это ей. Она всегда знала, как подобрать нужные слова, чтобы поддержать. Жаль, что такого человека у неё не было. Будзу нужна была поддержка и страх того, что подруга от него отвернётся, даже не приближался к парню. Вдруг Егор услышал, как недалеко от него звонит телефон. Парень поднял с пола телефон и увидел номер Лауры. Недолго думая Егор отвечает на звонок. — Гера, привет. Что случилось? — по голосу было слышно, что девушка была взволнована и чувствовала вину за то, что не отвечала раньше. — Лаура я... Походу я Сашу убил. — Стоп, что?! Какую Сашу?! В смысле "походу убил"?! — Подожди, сейчас всё объясню. — и Егор рассказал о том, как пошёл отдавать наркодилеру долг, как в порыве гнева толкнул Сашу и как был на её похоронах. Лаура выслушала всё, не перебивая. Но в трубке телефона было слышно её учащённое дыхание, что означало лишь одно — она в ярости. — Лаура, я должен был тебе об этом рассказать. Я пойму, если ты сейчас обматеришь меня или бросишь трубку. Минутная тишина, которая не на шутку испугала Егора и после которой Овесян спокойным с ноткой тревожности голосом ответила: — Гер, умоляю, скажи, что это была шутка. — Нет. — "Нет" значит... Боже, об этом я и говорила. Если бы ты не начал юзать этого бы всего не произошло! — срываясь на крик произнесла девушка и немного успокоившись продолжила — Ладно. Прошлое не вернуть. Что сделано, то сделано. А вообще с чего ты взял, что это не передозировка? С того, что ты просто её в этот момент толкнул? — Ну... да. — И экспертиза конкретной причины не назвала? — По словам мамы Саши, не дала. — Давай ты не будешь вешать на себя какие-либо ярлыки и винить себя во всех грехах. Как минимум потому что правду мы уже никогда не узнаем. — Ты права, Лаура. Как всегда, права... — со вздохом произносит Будз и отключает звонок. *** — Что ты здесь делаешь? — удивился Егор, когда встретил Женю в заброшке, где парень писал на стене всё, что придёт ему в голову. — А ты? — немного растерявшись ответил высокий длинноволосый брюнет. — Я? Всегда сюда прихожу. А вообще я первый задал тебе вопрос. — Ну... — Женя достаёт из рюкзака шприц с желтоватой жидкостью. — Это что? — Крокодил. — Чего? — Ну, наркотик такой. Ты что, месяц не юзаешь и забыл как наркотики выглядят? — насмешливо спросил Женя. — Не. Просто... про крокодила не слышал ни разу. — Ясно. Я просто здесь думал кольнуться, тут мало людей ходит. По крайней мере я так думал. Пока ты не пришёл. — Напугал тебя? — Ещё как. Уже всё готово и тут ты... — Будз не слушал болтовню нарика, поэтому не отреагировав ни на одного его слово, написал что-то маркером на стене. Только Егор повернулся к Жене, и тут же начал проклинать себя за это. Ноги Жени до колен были покрытыми гнойными язвами. Будто он был не человек, а живой мертвец. — Боже, что это? — воскликнул Будз закрывая глаза руками. — Для меня это нормально. Егор попытался открыть глаза, но закрыл снова, ибо на этот пиздец смотреть было невозможно. Юноша отвернулся и смотрел в стену до тех пор, пока Женя не сказал об этом. Георгий быстро ушёл оттуда переполненным гневом, ужасом и отвращением. Ему хочется сбежать от всех этих отвратительных событий, что произошли за несколько дней. Он конечно видел такое раньше, но никогда это все происходит один за другим без какого-либо контраста. Хотелось забыться. А забыться можно только в чём-то хорошем, добром, светлом. Как Даня. Стоп? Даня? Точно. Эти невольные ассоциации с солнцем при первой мысли о Дане у Егора появились ещё в ту самую ночь, когда Даня подобрал его обдолбаного. Точнее в то утро, когда он уезжал к себе домой. *** Русый засранец пришёл рано утром и позвонил в дверь квартиры Дани. Рыжий открыл дверь. Парень только проснулся, поэтому выглядел таким запасным. Растрёпанные волосы, белая футболка и одинокий тапочек на правой ноге. Даня прищурился, всё-таки без очков он не видел даже в метре от себя. Егор отметил про себя, что Даня без очков выглядит "немного иначе". Даня наконец разглядел Егора и ему резко стало неловко. — Е-Егор, что-то случилось? — Пошли на улицу. — Ты за этим пришёл? — Да! — Но почему ты не написал мне об этом? — Забыл. — Тогда... Тогда мне нужно собраться. Проходи — Даня впустил Будза в квартиру, ведь оставлять Егора ждать в подъезде неприлично. — Посиди пока на кухне, хорошо. — Окей. *** — Куда мы идём? — спросил рыжий закрывая дверь квартиры на ключ. — Я пока думал насчёт кофейни, а потом посмотрим. — То есть, у тебя никакого плана нет? — Абсолютно верно, — с улыбкой парировал Егор. Для Лазаренкова это было в новинку — вот так спонтанно выйти куда-то. Он даже не знает в какую кофейню, какие там цены, хватит ли у него денег, насколько их посиделки затянуться и что будет дальше. Он немного не уверен, думает, что это к добру не приведёт, но идёт за Егором. Будто что-то тянет к нему. Кто знает, может у Будза для Дани есть невидимый поводок? Звучит как-то пошло... И вот они уже у кофейни. Егор прикасается к запястью рыжего парня и произносит: — Ты не беспокойся, я всё оплачу. — Спасибо, не нужно. У меня есть деньги. — отказался Даня. — Ну, ладно... Давай я угадаю, какое кофе тебе нравится? — Попробуй. — ухмыльнувшись ответил рыжий. — Хорошо. Американо? — Нет. — Эспрессо. — Нет. — Латте. — Нет, но ты довольно близко. — Латте Маккиато. — Маккиато? Ты это на ходу придумал? — Ты же сказал близко. Это то же самое, только с другими сливками. — Нет. Ты близко, просто не в ты сторону. — Капучино. — Верно. — Теперь твоя очередь. — Хорошо. Что-то мне подсказывает, что это мокко. — Ммм, нет. — поднимая губы произнёс Будз. — А я был близко? — Вообще нет. — Может американо? — Да. Особенно когда есть корица и шоколадный топинг. — Ни в жизни не догадался бы. *** Даня пришёл домой где-то в семь вечера. Он не заметил как пролетело время. Он думал, что эта спонтанная прогулка буквально на часок, но всё оказалось иначе. Георгий всё же не послушал его и купил ему булочку с корицей. Ещё так мило протянул её и поднявшись на носочки прошептал рыжему на ухо: "прямо как ты". Правда, рыжий не до конца понял эту фразу. А зря. Всё пошло бы гораздо проще. Дане трудно объяснить самому себе, что с ним происходит. Впервые в жизни он смеялся не закрывая рот руками, не убирал чужие руки, когда Егор попытался обнять его со спины, высказывал все свои мысли и вообще не стеснялся быть самим собой. Наверно, из-за взглядов и движение Будза, которые были наполнены поддержкой и... любовью? Да, похоже, этим. Ещё Лазареков впервые в жизни попробовал курить. Парни остановились за углом, когда Будз решил проводить Даню до дома. Студент актёрского достал из кармана брюк новую пачку мальборо и закурил. Даня никогда не понимал, почему люди курят. "Неужели это доставляет удовольствие?" — задавался этим вопросом рыжий каждый раз, когда видел курящих. Любопытство взяло вверх, рыжий протягивает руку и тихо спрашивает: "Можно?". На что Егор поднёс сигарету, которую курил к губам Лазаренкова. Рыжий затянул совсем чуть-чуть, но уже чувствовал мерзкую горечь во рту, головокружение и как дерёт горло, будто кот царапает обои. — Нет, я никогда не пойму этого, — откашлявшись сказал он. — В первый раз всегда так. Может ещё раз? — Нет. — Ну ладно, — произнёс в ответ Егор, выдыхая дым прямо в лицо рыжему. Даня надеется, что это всё не просто так, что им не пользуются, что он кому-то нужен, что его чувства взаимны, что его любят.