По течению.

На кухне стоял запах обеда. Он привлекал всех жителей этой квартиры. Кто-то уже предпринимал яростные попытки заполучить свою порцию, но они всё равно были пресечены. Полчаса хватило на то, чтобы пища остыла. Но даже так приходилось дуть. Тарелку теперь грело около двух половников горячего супа. Выглядело всё просто прекрасно, но есть не хотелось вовсе. Но если бы она отказалась, её мать непременно бы обиделась, а ей этого не хотелось допустить. Опрокинув в свой желудок всю свою порцию, Леру не встретило насыщение. Всё дело было в недавно случившейся менструацией. Кто же знал, что это так тяжко? Ничего не хотелось, кроме как лежать на кровати. Отец говорил, что она всё придумывает. С ним дела иметь тоже не хотелось. Единственная, кто верил девочке, была её младшая сестра. Настя ещё не познала этих прелестей жизни, потому не бралась её как-то осуждать. Вообще, её сестричка была слишком уж хорошенькой. Для этого мира. Пусть школа ещё не мучила голову, покрытую каштановыми волосами, а одноклассники ещё не доставали, Лера была уверена, что её сестра может стать жертвой жестокости взрослого общества. Тяжесть в животе приковывала к кухонному дивану. Эта мебель была всё потёрта, кажется, он стоял тут ещё со строительства этого здания. Словно тут и не могло ничего другого стоять. Плита была вся в грязи, после каждодневного использования, это было не удивительно. Мать как раз сейчас сетовала на это, приговаривая, что займётся этим на выходных. А выходных у родителей не было. Так было из раза в раз, из недели в неделю. Лера уже тоже практически сравнялась с ними, с самого детства выходной у неё был один. Ив этот день приходилось делать домашнее задание на понедельник. Но хотя бы в школу ходить не надо. Настеньку тоже это поджидало. Все через это проходили - так говорили их родители. Зима уже уходила в весну, но ещё не до конца. А ещё это значило, что уже близко конец учебного года, восьмого учебного года. Оценки у неё были нормальные, средние. Не одни пятёрки, но и без троек, бабушка, если бы была жива к этому моменту, похвалила бы её. Сейчас ложка, которую девочка держала в ручке, мусолила подложенную котлету. Лера всячески пыталась отговорить матушку добавлять её это мясное изделие, но та лишь приговаривала, что не могут они её выбросить, а остальные уже съели по котлетке. В буфете ждали конфеты, которые ни как не интересовали. А вот Настя с радостью принялась за сладости. Как с голодного края. Её младшая сестра могла есть без остановки, но на всё общее удивление, была очень даже худенькой, и абсолютно здоровой. Зато она ещё ко всему прочему, всегда была наполнена энергией, потому никого не волновало, куда уходила эта еда. Любила она с сестрицей порисовать, сидя на прохладном полу. Из бумаги у них были использованные с одной стороны офисные листы. Приходилось рисовать грамотно, учитывая оставшееся место, ведь рисовать хотели обе. Порой, когда в доме были свободные линейки, девочки брали простой карандаш, и делили чистую сторону напополам. Так никто не оставался в обиде. Но не всегда был доступ к линейкам, и тогда в ход шёл второй карандаш, который использовали не по назначению. Всю бумагу они уже израсходовали, поэтому им было нечем заниматься. Сейчас был вечер пятницы, для некоторых этот день что-то значил, но не для неё. Небо за окном было серым, пасмурным. Оно совсем не подходило для весны, как и для зимы, ибо шёл дождь, а не снег. В снежки уже не поиграешь, но и луж не было. Настя даже говорила, что природа никак не может определиться с тем. Какой сейчас сезон, а отец же её осаживал, припоминая, что сейчас просто переходный месяц, когда великий хранитель ещё не успел всё изменить. На вопрос о странном хранителе, глава семейства сказал, что расскажет, но только когда закончит работу. Так тоже было всегда, а дети, зная это, не стали его отпускать. Они не давали прохода. Спустя пару минут, тот всё е сдался. Уселись они на пол. Сквозняк, то и дело проходивший из-за приоткрытого окна, добавлял мифической атмосферы. -Хранитель живёт в отличном от нашего мире – начало было для обоих сестёр не особо понятным – этот мир начинается там, где есть падающая вода, высочайшие скалы, а так же обрушенные здания. Выждав некоторое время, отец всмотрелся им в глаза. -Он то и управляет погодой и всем остальным. Никакой человек известный нашему миру, не выходил от туда. Никому не известно, что там. Но говорят, что даже чудище не может попасть в другой мир. Упоминание чудища поджигало интерес, ведь и без того, эта фигура была окружена мраком. Как оно выглядит? По каким критериям подбирает людей? Убивает оно по одиночке, либо целыми семьями? Ничто из этого не было известно, потому все думали по-своему. Но уверены были все лишь в одном – он никогда не оставляет своей цели. Если оно решит убить кого-то, чудище не оставит своих попыток. -Неизвестно, пускает ли хранитель хоть кого-то из людей в свой мир. Ещё я слышал, что как и зима перетекает в весну, так и наш мир переходит в другой. Девчонки слушали, не пропуская ни слова. Ещё с раннего детства Лера любила слушать самые разные байки. Но ещё в её голове всплывала мысль, что совсем скоро у неё будет день рождения. Родители велели ей подумать над подарком. У них в семье было так заведено, что именинник выбирает ряд того, что могло бы стать его подарком, а уже семья решала, что именно ему подарить, конечно, скрывая свой выбор. Поднявшись, мужчина отряхнулся напоследок. Это значило конец рассказа. Они не стали преречить, тем более что если бы они продолжали доставать отца, мать бы их отругала. Спать тоже не хотелось. Но ей нужно было уложить спать Настю. А она может ещё ночью посидеть на кухне, дабы е мешать остальным. Жили они с сестрой в одной комнате, потому лишняя активность могла плохо сказаться на её сне. Для начала придётся притвориться, что она спит, чтобы мама не заподозрила, а дальше выбраться из комнаты не проблема, главное никого не разбудить в процессе. Всё семья обычно ложилась спать в одно время, вечером, ведь все вставали рано утром. Родители на работу, старшая дочь в школу, а младшая в садик. Настя хорошо отзывалась об окружающих своей группе, она старалась всегда узнавать, обижает ли её кто-то. Сама девочка вряд ли бы стала говорить. Поэтому приходилось устраивать такие разговоры, чтобы младшая сестр ёнка не узнала, зачем именно он был начат, но и выглядел не как допрос. Да и быть тираном в глазах сестры ей не хотелось. Уложив девочку в кроватку, Лера ретировалась, дабы решить все свои вечерние водные процедуры и не только. Вспомнила про ужасающую боль она лишь согнувшись, чтобы поднять упавшее полотенце. Спину и живот ударило разом. Не выдержав, девушка присела на корточки, приложив одну пустую, и другую с полотенцем, руки к животу. Она ещё сидела с раскрытым ртом, судорожно вдыхая воздух. Ноги тоже заныли. Целую ночь сидеть от боли никто не мог. Собрав се свои внутренние силы, Лера разогнулась. Это действие снова выбило весь воздух из лёгких. Но теперь было легче. Обезболивающие были сейчас под запретом, ведь копошась в целой куче таблеток не мудрено всех разбудить. Каждый шаг был сопровождён болью. Она была то тупая и постоянная, то била ключом, иногда останавливаясь. Почему им никто не говорил ранее, что это может вызвать такие боли? Передвигаться сейчас было невыносимо. Голова была пуста от мыслей, вместо которых была пустота, давящая на сознание. Будто все кости сломали. Казалось, будто каждая мышца в её теле болела. Даже глаза сейчас ныли, хотелось положить на лом холодную тряпку, как иногда делают при повышенной температуре. Оказавшись на кухне, Лера быстро открыла окно. Холодок принёс некое удовлетворение, которое в свою очередь успокоило её бешено скачущее сердце. В глазах было темно, на ощупь девчушка нащупала диван, после чего села на него. Опёршись спиной в стену, она застыла. Движение бы привело к очередной порции боли. Сложив руки на стол, девочка выжидала, когда боль хоть чуть-чуть стихнет. Время шло, а мучения не уменьшались. Теперь её глаза могли различить звёзды на ночном небе, пелена ушла. От нечего делать, Лера занялась рассматриванием всего сущего. Утром времени никогда не было на это. Пол был вот уж месяц не мыт, ибо у родителей случился завал с работой. Почему же тогда отец согласился на рассказ? Холодильник тоже не отличался сильной чистотой. Но зато, он практически всегда был полон. Тумбы, на удивление, были чисты, словно их вчера мыли. Скорее всего, это сделала Настя, от скуки. Она тоже таким занималась в детстве. Почему-то, у них существовала такая привычка, не говорить о своих поступках, а умалчивать их, будто их кто-то бы наказал за это. Хотя естественно так бы не сделали, а даже наоборот, похвалили бы. На подоконнике был тонкий слой пыли. Его мыли каждую неделю, потому он выглядел относительно ухоженным. Дома растений не было, как и животных. У отца была жуткая аллергия на всё. То есть не одна аллергия, а огромное количество таковых. И на шерсть, и на пух, на пыльцу, на железо, на мёд, на пыль, на кучу всего остального. Все диву давались, как он может жить в такой квартире, где кругом была пыль. Тумбы были начищены ещё со вчерашнего дня. В холодильнике хранилось огромная туча чашек с мёдом, и другими соусами. Первое некоторых людей вводило в ступор, ведь как так, глава всего семейства не ест этот дар пчёл, пока остальные могут беспрепятственно его есть. А что если он пьяным догадается залезть в холодильник, и не дай бог съест мёд? Общество не интересовало, что отец не пил с семнадцати лет. Других вредных привычек мужчина средних лет тоже не имел. Лера бы тоже не решилась курить, ведь у неё уже давно были проблемы с лёгкими. Заболеваний не было, но стоило ей подцепить что-то, как болезнь захватывала именно их. Она помнила, как в возрасте пяти-шести лет у неё был ужасный кашель. Девочка долго лежала в постели, не имея возможности нормально поспать. Её разрывал ужасающий кашель, который ни как не останавливался. Лекарства не помогали и ситуация ухудшалась с каждым днём. Вечерами, ей ещё мерещилась удушающая боль в груди, и ощущение, словно из горла течёт кровь. Такие приступы у неё были не единожды, но повзрослев, они становились всё реже и реже. От чего в прошлом году её оставила эта напасть она не знала, но надеялась, что никогда не вернётся. Быть может, то дорогущие лекарства подействовали, а быть может и просто появился иммунитет. Врачи же не открывали завесу тайны, просто разворачивая обратно. - Раз болезни нет то, что вы тут топчитесь то? У нас есть целая куча заболевших – таковыми были их слова. Мать поддалась на их уговоры, и оставила попытки разузнать. Тогдашняя Лера поступила по её примеру, отпустив бессонные ночи в воспоминания. Ничем другим она почти не болела. В детский сад её не водили, потому что тогда родительница была домохозяйкой. Настя не застала этого времени, ведь задолго до её рождения, женщина нашла работу, и не желала с неё уходить. Только повторный декрет заставил эту страшно решительную работницу отойти от дел на определённый промежуток времени. Когда же её младшая сестра подросла, мама снова оставила их. Она, понятное дело, не могла оставить маленькую дочку совсем одной, потому и стала водить её в садик. Все соседки сетовали на это, говоря, какая из неё не путёвая мать, раз она отдаёт на попечение своё чадо другим людям! Но тогда ещё была жива бабушка, та была грозой всех лавочек и подъездов, одного её взгляда хватило, чтобы курицы—наседки умолкли. После этого всё вернулось на круги своя. Больше к ним никто не лез. Только то и дело они слышали, как убивало странно чудище, и убивало семьи, в соседнем городе. Все пытались спасти свои жизни, гадали, по каким предметам это странное существо подбирает жертв. Теперь можно было лицезреть совершенно разные способы жизни. Какие-то семьи отказались от сахара, приговаривая, что именно это является причиной убийств. Кито-то говорил, что проблема в заурядности, и вели праздный образ жизни. Но все были едины во всём: они пытались изменить привычный уклад, будто это могло остановить мифическую сущность. Многие подстроились под эту волну всеобщего страха. Их жизнь никак не изменилась кроме…. Некоторых мелочей. Возможно, это тоже было что-то вроде их «спасения от смерти». Затронула паника даже высшие круги, которые тоже не остались прежними. Они не знали, как там, у сливок общества, но по тому, как некоторые индивиды одевались, можно было вынести вердикт, что везде одинаково. Другие города крутили пальцем у виска. Но это пока. Лера была уверена, что если они тоже почуют запах наступающей опасности у своего затылка, те тоже сойдут с ума.