Сон.

      Парень едва тянется, зевает и переводит взгляд на умиротворенное лицо. Казуха до сих пор спит, приобнимая за талию Скарамуччу. Тот мило дёргает носиком, утыкается в изгиб шеи и плавно выдыхает, вызывая у темноволосого кучу мурашек. Но ему это нравится.       Скарамучча дёргается, неосознанно тянет руку под одеяло и проводит ею по крепкому телу юноши. Останавливается, проводит большим пальцем по соску, а тот дёрнулся. Невероятно то, что такое не разбудило его.       Это было бы неприлично, если парень не давал поспать своему возлюбленному, но взыграл огромный интерес. Особенно темноволосому всегда было интересно — настолько ли у Казухи крепкий сон? И Скарамучча не был бы собой, если не придумал способ изощренней.       Теплая рука возлюбленного была безнадежно скинута, как бы этого не хотелось. Он сначала легко поцеловал ключицу, плечо, а потом более уверенно надкусывал и зализывал языком. Не только шея, но и весь парень пахнет кленовым сиропом, который ему так нравится. Укусы медленно багровели, придавая бледному телу своеобразный узор. И снова ноль реакции.       Озорная улыбка и хищный взгляд синих глаз. Такое лицо знакомо только Казухе и никому другому. Но тот спит, а темноволосый пока не переходит к активным действиям.       — Действительно спишь? Хмм... Мой милый Ка-зу-ха...       Беззащитный и такой доступный. С придыханием опустил одеяло ниже, дотрагиваясь пальцами до стоящего члена, обхватил его рукой и надавливает большим пальцем на головку. С губ Каэдэхары послышался неровный выдох, бледные плечи слегка дрогнули, придавая картине такую невинность.       Но лишь Скарамучча знает, какой парень похотливый и прошедшая ночь не является исключением. Скорее доказательством.       Парень поцеловал венки на возбуждении, прошелся языком вверх, беря в рот головку. Посасывает и, недовольный реакцией партнера, берет член полностью. Горло сжималось, выбивая слезы на глазах и гортанные стоны. Но взгляд не отводил от лица Казухи: то-ли надеялся, что он проснется, то-ли хотел продолжить пытку для самого себя.       Слюни обильно смазывают член. Тоненькая ниточка слюны рвется, и опять ничего. Порозовевшее лицо, хрустальные капли слез, слюнка и прогнувшаяся в позвоночнике спина. Это могло бы возбудить светловолосого и взять юношу резко, грубо, чтобы тот молил о продолжении. И темноволосый усаживается на бедра, трется о них, припадает губами к порозовевшим соскам. Облизывает, прикусывает.       — Мх-х... — его голова поворачивается куда-то в сторону.       Пряди волос спадают на лицо, щекоча нос. Скарамучча же, как верный своему возлюбленному, ласково убрал мешающие пряди, провел ладонью по щеке, шее, обвивает ладонь и словно душит.       По длительным пыткам темноволосый всегда был на шаг, а то и два дальше Казухи. В его пытках было что-то трепещущее, что-то необъяснимое. Он всегда довольствовался ими. От одного взгляда, грубого прикосновения шеи, член требовал быстрее разрядки, но не получал. Скарамучча лишь злостно ухмылялся, водил свободной рукой по телу, и будто случайно мог заерзать на бёдрах.       — Чёртов садист, — в такие моменты говорит Каэдэхара, но юноша лишь представляет это в своей голове. Довольно облизывает губы.       — А ты мазохист, — случайно слетает с губ, чтобы не оставаться в долгу в воображаемом диалоге. Усмехается, проводит язычком мокрый след по шее вверх, останавливаясь на ухе, прикусывая и оттягивая мочку.       Казуха недовольно морщится, хочет отвернуться, да как бы не старался, но снести целое тело на себе он не мог. Свободная левая рука Скарамуччи обхватывает сзади стоявший на готове член, восхищенно облизывается и легко насаживается на него. Стенки ануса сжимают член внутри себя, но Скарамучча чувствует себя куда более довольным. Ему нравится это чувство, что внутри него что-то есть, в особенности, если это член возлюбленного.       Он делает пару неуверенных толчков, смекая, что растяжкой не зря пренебрег. Не было настолько неприятно, как обычно. Длинные и глубокие стоны... Уж от такого точно должен проснуться, но нет. Темноволосый ускоряет темп, бьется пошлыми шлепками о кожу Казухи.       Он уже не контролировал себя, просто засаживал себе по самые яйца, срывал голос, пока слезы стекали по щекам, а ручонки царапали кожу на животе Каэдэхары. Весь интерес сошёл на нет, оставляя лишь мучительное желание кончить и как можно скорее. Он чувствовал, как член внутри него ощущался еще больше, знал, что скоро подойдет к разрядке. Пара быстрых толчков, от которых тело сводит судорогой, сваливаясь на Казуху. После ошеломительного оргазма, из горла доносятся хриплые постанывания вместе с тяжелым дыханием. Дышит прямо в шею, капли пота на лбу медленно скатываются.       Глаза полуприкрыты, но резко раскрываются, когда крепкая, чужая, но такая знакомая рука обхватывает ягодицу, до боли сжимая. И короткий стон срывается с губ темноволосого.       — Мне стоит почаще отдавать инициативу в твои руки. Ты слишком прекрасен, — тихо и томно прошептал на ухо светловолосый, вновь насаживая член, ожидая продолжения.       — И когда ты проснулся?       — Я всегда просыпаюсь раньше тебя. Но сейчас, доставь на этот раз мне удовольствие.       Скарамучча хмыкает и его рот оказывается в плену чужих губ. Теперь темноволосый получил ответ на свой вопрос, громко простонав в губы на грубый толчок Каэдехары.       Утро только начинается.