Ты - это нежность

Не бойся, я не сделаю тебе больно. Даже если захочу, я просто не смогу, слышишь? Я ведь люблю тебя. Так глупо и бессмысленно. Мы же друзья. Нет, мы больше, чем просто друзья, мы как братья. Разве можно это портить какой-то любовью? Очевидно, нет. Поэтому ты никогда не узнаешь о моих чувствах, никогда.

***

— Олли, эй! Чувак, ты чего завис? Все нормально? Мне казалось, это я получил по голове, а не ты, — Йоонас падает на соседнее кресло. — Еще раз прости, — Матела делает умоляющий взгляд, — я тебя не видел, я бы никогда… — Да брось ты, — его обрывают на полуслове, — я знаю. Я просто очень невовремя подошел к двери, потому и познакомился с ней ближе, чем хотелось. Это не твоя вина. Кто из нас хоть раз не получал открывающейся дверью по лицу? — смеется блондин.

***

Несколько минут назад Олли приезжает на репетицию на полчаса раньше: он просто был неподалеку и решил, что возвращаться домой будет глупо, а кофе можно попить и в студии. Парень скидывает вещи в угол и отправляется за таким желанным напитком. Сегодня определенно прекрасный день: он никуда не опоздал, на улице наконец-то вышло солнце, и даже студия выглядит как-то уютнее, чем обычно. Радостный Матела подходит к двери и распахивает ее чуть резче, чем надо. Приятную тишину нарушает чей-то отборный мат. За дверью стоит Йоонас и держится за нос.

***

— Может, к врачу? — басист встает и подходит к другу, аккуратно убирая лед, который тот держит — я взгляну, ладно? Порко кивает, позволяя парню невесомо водить пальцами по своему лицу. Руки Олли холодные и слегка дрожат от нервов, он внимательно разглядывает красный след, который вскоре превратится в синяк. Матела слегка надавливает на кончик носа друга, но, когда тот шипит, перемещает руку на скулу. Олли мягко касается чужой кожи, гладит, как бы извиняясь. Это не те следы, которые ему бы хотелось оставить на теле Порко, совсем не те. Йоонасу кажется, он никогда не видел друга таким… нежным. Да, пожалуй, именно это слово подходит ему сейчас. То, с какой нежностью брюнет касается, смотрит, вызывает внезапное чувство тепла где-то в глубине. — Прости меня. Шепот выводит парня из размышлений, и даже в голосе Олли чувство вины смешивается с нежностью. — Олли, — Йоонас выдыхает имя друга, — прекрати, я уже сказал, все в норме. «Ничего не в норме», — думает Матела, смотря на губы блондина. Ему нужно отвести взгляд, срочно, пока Порко не заметил, но сил на это не хватает. — Олли, — все также негромко зовет гитарист. И Олли перестает сопротивляться. Он наклоняется к другу медленно, но уверенно. Сейчас или никогда, пока не передумал, пока Порко сам немного подвисает. Пусть потом он получит по лицу, услышит о себе много неприличных слов, но это будет потом. А сейчас он просто хочет коснуться таких желанных губ, оставить и на них свой след. Поцелуй выходит почти невинным. Матела вкладывает в него все, что так долго копилось внутри: всю свою любовь, привязанность, теплоту. Все, что не осмелится сказать вслух. И Йоонас отвечает. Он сам углубляет поцелуй, размыкая губы. Сам притягивает басиста ближе, зарываясь рукой ему в волосы. Он делает все это сам, а Олли просто не верит. Он сжимает плечо парня, чтобы убедиться, что все это происходит на самом деле. Когда воздух заканчивается, Олли испуганно отстраняется, ожидая условной казни. — Матела, ты… — Йоонас смотрит ему прямо в глаза, — знаешь, черт, да ты олицетворение слова нежность. Порко хочет сказать что-то еще, но, видя шокированное лицо друга, замолкает и просто тянется к нему за еще одним поцелуем.