Сесилия и Цинсинь

Конечно он знает, что заслужил эти страдания. Он знает, что когда-нибудь должен был сойти с ума, как и остальные Яксы. Он знает, что не заслуживает его. Такого доброго, светлого. Того, кто успокаивал его своей музыкой. Того, кто спас его своей музыкой. Он был для него всем: спасителем, товарищем, другом, создателем Анемо стихии, богом. Он тот, на кого действительно можно положиться. Но, к сожалению, счастье не вечно, а Якса и вовсе не человек. Такие, как он, должны гнить вместе с демонами, тварями Бездны. Так и погибли его товарищи Яксы. Сяо не был обычным Адептом Яксой. Адепт прожил дольше остальных Якс, выполняя свою работу: уничтожать демонов. Всё это время, каждый день и каждую ночь, Сяо думал только о нём. О великом Барбатосе, что спас его от мук дьяволов с помощью музыки лиры. Конечно же, были и другие вещи, о которых он долго задумывался. И собственно, другие люди. Но Барбатос совершенно не человек, не Адепт, и в данный момент больше не бог. Сейчас он обычный бард, склоняющийся по улочкам Мондштадта. Теперь великого Барбатоса зовут Венти. Обычный бард, который любит выпивать вечерами в одной из знаменитых таверн Мондштадта. Забавно однако. Любимые цветы Венти – Сесилии. Нежные и хрупкие, приятно пахнущие. Однажды бард подарил Сяо венок из этих цветов. Сказал, что ему идёт. Но Адепт думает, что он, возможно, солгал. Сесилии вовсе не те цветы, которые ему бы подошли. Сяо больше подошли бы цветы Цинсинь. Он когда-то слышал от Гань Юй, что они вкусные. Довольно странно и забавно. На самом деле эти цветы горькие и противные на вкус. Прямо как Сяо. То есть, такие же ужасные. Барбатос говорил ему однажды, что душа Сяо жаждет свободы, счастья, нормальной жизни. Но также он сказал, что всего этого ему не видать. Такова судьба всех Адептов Якс, такова судьба Сяо. Того мальчика, которого заставляли поедать сны людей, больше не существует. Того мальчика, что плакал ночами из-за хозяина больше не существует. Того мальчика, которому приходилось есть снег вместо нормальной пищи больше не существует. Ну, отчасти. Алатус был тем мальчишкой, которого заставляли есть чужие сны, и неважно какие: плохие, хорошие, грустные, довольно таки пугающие. Ему приходилось их есть, иначе хозяин разозлится. Алатус терпел унижения в свою сторону, но плача по ночам, моля о помощи всем богам Селестии, чтобы те освободили Алатуса от мук его хозяина. И в один день его услышали. Архонт Снов погиб от рук другого Архонта. Гео Архонт убил его, спасая мальчика. Конечно, Моракс не знал Алатуса, он его никогда не видел. Гео Архонт решил сжалиться над мальчиком, даровав ему новую жизнь, новое имя. Теперь его звали Сяо, а Алатус это всего лишь воспоминание. В тот самый день Алатус в последний раз заплакал. Прошло немало лет с тех пор, когда его называли Алатусом. Постепенно, это имя стали забывать, за что Сяо был в принципе благодарен. Он стал служить Мораксу, выполняя их контракт: Сяо должен изгонять всю нечисть из Ли Юэ, тем самым делая его чище. Но, надевая маску Якса, она будет причинять ему страдания, и Сяо начнёт понемногу сходить с ума. Хрипы и стоны, которые слышит Якса, доставляют ему ужасную головную боль. ***** И всё же, этот день должен был настать. Сяо окончательно сошёл с ума, как и остальные Яксы. Мораксу пришлось убить единственного выжившего Адепта Яксу. Естественно, Гео Архонт не хотел терять ещё одного защитника Ли Юэ, но ему пришлось сделать это. Сяо кричал не своим голосом. В его голосе в этот момент было множество голосов демонов. Кричал он от боли, и Моракс решил не медлить. Он вонзил своё копье в сердце Адепта. Сяо сразу же замолчал. Из его глаз полились слёзы. Слёзы счастья, так посчитал Гео Архонт. Сяо наконец-то был свободен, его душа была спокойна, как никогда прежде. Но как же он ошибался. ***** Сяо похоронили рядом с могилой Гуй Чжун. Венти пришёл на похороны своего давнего друга. Так дерьмово он себя давно не чувствовал. Рыдать больше не было сил. Когда Сяо был ещё жив, Венти садился на ладони статуи Анемо Архонта и долго смотрел в небо, а потом неожиданно начинал плакать. Он скучал по своему другу. Он скучал по тому времени, как молодой бард специально подставлял свои ладони, чтобы Венти сидел на них. Скучал по тому, как они долго смотрели на облака и ели вкусные спелые яблоки. Венти, считай, тогда и не существовало вовсе. Он был лишь ветерком, летающим возле барда. Но Венти мог чувствовать человеческие эмоции. Он мог улыбаться, злиться, бояться, грустить. Интересно, как обычный ветер мог чувствовать эмоции? Бард и сам не знает ответа до сих пор. Венти иногда напевает песенку, которую часто пел его друг. Она поднимает ему настроение, но заставляет ужасно тосковать по другу. Нет, он совсем не скучает по тому времени, когда на землях Мондштадта правил Архонт Декарабиан. Это были ужасные времена. Люди тогда не могли спокойно жить, поэтому и устроили войну. Поднял восстание мальчик, который хотел свободы своему городу, но так уж вышло, что погиб он от стрелы. Печальную судьбу этого мальчика знал только Венти и один человек. Но теперь, когда Сяо мёртв, ему самому незачем жить. А смысл? Он потерял двух дорогих ему людей, у него больше не было смысла жить. Люди всегда справлялись и без своего бога, и Барбатос всегда восхищался самостоятельностью своего народа. Доказательством того являлась его давняя подруга Веннесса, или новый магистр Ордо Фавониус – Джинн Гуннхильдр. Но, всё же, поразмыслив немного, он решил, что будет продолжать жить, идти вперёд, защищать друзей. А ведь действительно, у Венти появились, так называемые, друзья. Видимо, у него всё ещё есть смысл жить. ***** – Это был 39 бокал вина... На твоём счету набралась уже большая сумма. Бард, ты меня слышишь? – Дилюк раздражённо вздохнул, зная, что его проигнорируют. – Ещё один стаканчик вина, пожалуйста! – воскликнул Венти, с пьяной ухмылкой смотря прямо в лицо виноделу – Ох, чёрт с тобой. Всё равно, это было бесполезно. – Дилюк принялся наливать очередной стакан вина. В таверну зашла путешественница вместе с Паймон, которая явно просила что-то у своей подруги. – Ну Люмин! Я о-о-очень хочу есть! Зачем мы пришли в таверну? Здесь же нету еды! – Паймон, мы пришли поговорить с Венти, я потом куплю тебе поесть, хорошо? – Хммм... Хорошо! Но тогда ты мне купишь больше обычного! – Ладно, если ты так успокоишься, и не будешь орать на всё помещение. – Договорились! И кстати, зачем нам разговаривать с Венти? А, точно! Ты хотела обсудить Сяо, верно? Венти неожиданно дёрнулся при упоминании Адепта Яксы – Паймон, прекрати орать... На нас уже и так странно смотрят. – Прости, Паймон поняла... Ну, тогда Паймон выйдет из таверны, и не будет мешать тебе. Паймон вышла из таверны, и путешественница тут же села рядом с Венти, заказазывая себе яблочный сок. – Здравствуй, подруга! Как у тебя жизнь? – улыбнулся Венти, догадываясь, о чём его сейчас спросят. – Не притворяйся, что ничего не слышал. – с лица Люмин сразу исчезла улыбка – Ты хотела со мной обсудить Сяо... Зачем? Мы оба были на его похоронах, нам незачем обсуждать его. – Неужели ты не понимаешь? Насколько пьян? – Люмин раздражённо вздохнула, понимая, что никакие намёки этот пьяный бард сейчас не поймёт. – Что я должен понять? Что его больше нет в живых? Я знаю это. Так что ты от меня хочешь, подруга? – Венти заметно напрягся от её взгляда. – Святые Архонты, просто посети сейчас Постоялый двор Ваншу – Почему именно сейчас? – Венти, если ты сейчас же не телепортируешься на Постоялый двор, то я сама тебя телепортирую. – Подруга, с чего такая агрессия? Всё, всё, сейчас я телепортируюсь, зачем злиться? – Венти и сам был раздражённ. Сейчас бы он сел на ладони статуи Анемо Архонта и с удовольствием пил бы яблочный сидр. Конечно же, Дилюк не знал, кто такой Сяо, но догадывался. Такое имя обычно дают жителям Ли Юэ, поэтому он сделал вывод, что это скорее всего кто-то из города контрактов. ***** Через минуту он уже был на месте. Постоялый двор Ван Шу всё же немного изменился. Не было в нём той атмосферы, которая была при жизни Адепта. Та мрачнось улетучилась, заменяя её на пустоту и безмятежность. От этого места больше не веяло той нагнетающей аурой смерти, которая исходила от Яксы. Венти нахмурился и мысленно проклял Люмин за то, что она не сказала, куда именно идти и зачем. Бард догадывался, что нужно идти на самый верх, где и проживал Адепт. Странное чувство непокидало его с того момента, когда Люмин зашла в таверну. Нет, он не мог быть жив. Это просто невозможно.Венти уже давно не юн, он порядком устал от жизни, но то чувство, которое пропало при смерти его первого друга появилось снова. Он не мог понять, что это за чувство, и, наверное, никогда не поймёт. Когда Венти прибыл на самый последний этаж здания, он сразу пошёл по лестнице на верх, где обычно проводил всё своё свободное время Адепт. И, конечно же, когда он пришёл, никого тут не было. Неужели путешественница решила его разыграть? Венти в очередной раз пожалел о том, что решил её послушать, потому что в именно этот чёртов момент начали капать капельки дождя. В скоре начался ливень, и у него не было никакого желания стоять под дождём. Как только Венти решил зайти внутрь здания, он услышал тихий, до боли знакомый голос – Привет – лицо человека не выражало ни одной эмоции – Что? – Старость не радость, да? Твои Сесилии давно завяли, лорд Барбатос. – Сяо? Вот же неожиданность. Я думал, ты мёртв. Мы все думали, что ты мёртв. – голос Венти заметно подрагивал. – Ну так я и мёртв. Неужели не видно? – Ты... – бард был очень удивлён. Сяо выглядел вполне живым и отчасти здоровым. – Я всего лишь дух, Венти. Всего лишь воспоминание прошлого – лицо Сяо так и не изменилось за этот разговор. – Ты был счастлив? – неожиданно спросил Венти – Нет, и никогда не буду. Моракс просто освободил мою душу, и я ему благодарен за это, но.. ничего не изменилось. Я перестал слышать голоса, только это изменилось. – Вау, цветочек, я должен радоваться за тебя или рыдать на твоих коленях? – Знаешь, мне всегда казалось, что я больше подхожу под типаж цветка Цинсинь. Такой же горький и отвратительный. – Ты пробовал на вкус Цинсинь? – Гань Юй дала попробовать – Ясно. – Венти всё больше напрягал этот диалог. Сяо изменился вместе с этим местом. Он стал ещё спокойнее и перестал грозится перерезанной головой. – Лорд Барбатос, как жаль, что ваш цветок Цинсинь давно мёртв внутри и снаружи. Он гнил на глазах, мой лорд. Такова его судьба. – Но эту судьбу предсказал тебе я. – Я знаю, мой лорд. Такова судьба любого Адепта Яксы, Венти, и ты это знаешь. – Всё верно, цветочек, я знаю это. Твоя Сесилия уже как тысячи лет мертва, Сяо. Сесилия не сгнила, она завяла вместе с Цинсинь. – Жаль её. Вот только у меня нету чувств и эмоций, чтобы сожалеть цветку. – Всё верно, друг мой, всё верно. Цветочек, ты не можешь выйти из этого места? – Не могу. Я связан с Постоялым двором Ван Шу слишком тесно, чтобы выйти из него. Я не смогу навещать тебя. – Цветочек, не расстраивайся. Я могу приходить к тебе в любое время, ты только позови, и я приду. – Это были мои слова... – Я знаю это, просто хочу побесить тебя. – Как глупо. – Ты слишком придирчив, Сяо. – недовольно выкрикнул Венти, телепортируясь на ладони статуи Анемо Архонта, которая находилась на главной площади Мондштадта. – Знаешь, друг мой, мне столько всего тебе надо рассказать...