Жених из трущоб

Тэхён ввалился в дверь, закрыл ее и сполз по ней на пол. Он устал и ужасно хотел спать. Весь день разъезжать по всему Сеулу и в его пригороду в тридцатиградусную жару было не просто утомительно. Это изматывало. А ведь всего через час с половиной, в семь, ему нужно быть уже в баре, и оттуда он не выйдет до пяти утра. Потом, если повезет и он сможет уснуть, у него есть три-четыре часа на отдых, и снова придется садиться на велосипед и развозить еду богатым пидорасам вроде того мажорчика, который непонятно зачем заявился вчера в бар, находящийся едва ли не в трущобах. Этот парень вызывал у него ярость и ненависть, хоть его внешность и запала Тэхёну в душу, и он даже мог бы сказать, что он вполне в его вкусе. Нельзя было не признать, что он был красив, а его дорогая одежда очень ему шла. Он был одним из тех парней, с которым было бы не стыдно встречаться. «Не будь он, конечно, такой мразью,» подумал Тэхён. Он вдруг осознал, что в нем потихоньку проклевывается еще одно чувство. Зависть. Да, Тэхён завидовал. Завидовал его внешности, стилю, уверенности, с которой он двигался, вниманию, которое он получал, завидовал тому, что он богат и живет благополучно. Завидовал всей его жизни. Где он и где сам Тэхён — размеры виллы того парня, его поведение и состояние ясно давали осознать огромную социальную пропасть между ним и Тэ. Он сжал зубы и поднялся. Раскисать нельзя. Хотя бы ради матери. Тэхён снял обувь и прошел вглубь дома. Его мать готовила ранний ужин — как всегда, просто рис и все. На мясо денег хватало редко. Хорошо хоть, что у сердобольной соседки, возрастной эмигрантки из Украины, в горшках на окне росли помидоры. Она часто угощала Тэхёна и его мать ими, так что минимальное количество витаминов они все же получали. Увидев сына, Ким Хана блекло улыбнулась. Её лицо было как всегда бледно, глаза тонули в темных кругах под ними, а кожа на почти лишенной волос голове казалась почти белой. Казалось, дунь на нее, и ее исхудавшее тело просто свалится с ног. Рак легких высасывал ее жизнь. Все средства, которые зарабатывал Тэхён, уходили на химиотерапию. Они совсем недавно смогли позволить себе два сеанса, но теперь денег снова не хватало, и Хане пришлось устроиться работать швеёй в одно небольшое ателье. Все пять будних дней она просто физически не была способна работать, и потому ходила на работу всего три раза в неделю. Тэхён же вовсе не брал выходных. Он очень жалел, что не проглотил свою гордость и не взял деньги того мажора тогда, в баре. — Здравствуй, Тэ, — несмотря на рак, ее голос оставался теплым. Это домашнее прозвище он был готов слушать из ее уст вечно. Ничто не давало Тэхёну такого уюта, как такое обращение матери. — Привет, мам, — улыбнулся он в ответ и обнял её. Она казалась такой хрупкой. — Извини, я сегодня не буду есть, я очень хочу спать. Лицо Ханы приобрело обеспокоенное выражение. — Ты уверен? Может, возьмешь выходной? Ты же совсем измотался… — Не могу, — он взял её руки в свои. — Нам нужны деньги, и я их достану, клянусь. Ради тебя я готов на всё. — Ох, Тэ, — в глазах матери выступили слезы. Она порывисто обняла его, но вдруг закашлялась. Тэхён с болью смотрел на её страдания. Он ненавидел того, кто заставил его мать проходить через это. — Иди отдыхать, — проговорила она, отдышавшись. — Я тебя разбужу.

***

«Напьюсь, — думал Чонгук, направляясь к «Black Hole». — Почему мне так, блять, паршиво? Мне плевать на эту суку, так какого хуя я чувствую себя так, словно опустился на самое дно? Я ведь не сделал ничего ей!» Он вошел в клуб. С прошлого раза ничего не изменилось, разве что тогда не было такого тяжёлого чувства вины. Все также танцевали полупьяные люди, все так же пульсировала в ушах музыка. И бармен за стойкой стоял тот же. Но сейчас Чонгуку было на это плевать. Он сел на стул. — Мне абсента, — сказал он, смотря сквозь бармена. Как там его звали? Ким Тэхён? Он хмуро выполнил заказ. Чонгук одним глотком осушил стопку. Горло обожгло, в глазах появились слезы, но он только занюхал рукавом и снова пододвинул рюмку к бармену. — Ещё. Тот снова налил. Действия повторились, но Чонгук не мог не признать, что вторая пошла легче. Появилось легкое головокружение, но ему было все равно. — Ещё. — А тебе не хватит? — огрызнулся Ким. Чонгук взорвался. — А тебя ебёт?! Просто. Блять. Делай. Свою. Работу. — он настойчивее пододвинул к нему стопку. — Не особо хочется выносить твою пьяную обблёванную тушу из бара после закрытия, — язвительно сообщил Ким, все же снова наполняя рюмку до краев. — Ты!.. — Чонгук уже был пьян, но координацию движений сохранил прекрасно. Он вскочил и схватил бармена за грудки. Стопка опрокинулась. Его мозг еще помнил, что вышибал у этого клуба нет, а потому можно было не особо бояться последствий. Вдруг в голову Чонгука пришла одна немного безумная идея. Он знал, что Киму нужны деньги, знал, как можно унизить этого выскочку, и при том, если тому не хватит гордости отказаться, знал, как извлечь из ситуации пользу. — Хотя знаешь, — он отпустил Кима, — отойдем на секундочку. Есть деловое предложение. Буянить не буду, обещаю.

***

Тэхён смотрел на ухмыляющегося парня и колебался. Одно его существование вызывало раздражение, и он чувствовал, что тот подготовил какую-то издевку, но, помня, чем обернулась его гордость в прошлый раз, он переступил через себя. — Ладно, — нехотя сказал он наконец после долгой паузы. На них смотрели несколько заинтересованных пар глаз, и Тэхён невольно поёжился. Он уже чувствовал себя униженным. Парень уверенно направился к одному из свободных диванчиков в зале. Тэ налил последнему заказавшему его напиток и последовал за ним. Мажор уверенно плюхнулся на мягкое сиденье и похлопал по нему, приглашая Тэхёна сесть рядом. Тот, впрочем, сел напротив него на стул. — Для начала, думаю, я должен представиться. Меня зовут Чон Чонгук, и у меня есть проблема, которую ты мог бы помочь мне решить. — И ты думаешь, что я просто так возьму и соглашусь помочь такому… кхм, помочь тебе? — Тэхён скептически сложил руки на груди. — Тебе придется придумать очень весомую причину. Чон рассмеялся. — Естественно, не просто так. Такие, как ты, — он выделил это голосом, — никогда ничего не сделают без денег, поэтому я тебе заплачу. Много заплачу, — он улыбнулся так, что могло показаться, что Тэхёна пытаются соблазнить. Того передернуло от отвращения. — И что же ты от меня хочешь? — Тэхён попытался подготовиться к любому предложению, но к такому все равно оказался не готов. — Выйди за меня замуж. Тэхён завис на секунду, но когда смысл сказанного дошел до него, он вскочил, едва не уронив стул. — Чего блять?! — он очень редко матерился, но сейчас был особый случай. — Совсем ебанулся?! — На них не стали оборачиваться только благодаря тому, что его слова заглушила музыка. Чон с довольным лицом наблюдал за пришедшим в ярость Тэхёном. — Я похож на невесту на выданье?! — На невесту ты похож минимально, — Чон развалился на диване, — и именно поэтому я тебе это предложил. Видишь ли (пожалуй, я всё же объясню тебе причину, по которой я тебе это предложил, а то решишь еще, что я заднеприводный), мои родители хотят меня женить на какой-то тупоголовой кукле, а я хочу им насолить. Ты мне в этом можешь помочь. Не за бесплатно, естественно. Вот, кстати, аванс. Чон протянул вперед пачку денег. Тэхён автоматически взял ее и пересчитал. Пятнадцать бумажек в пятьдесят тысяч вон.* Он зло посмотрел на парня, пока внутри него боролись гордость и разум. В конце концов, в голове всплыл вид матери, сгибающейся от боли и заходящейся в жутком кашле, и разум одержал верх. — Тебе повезло, что я гей, — процедил он, убирая деньги в карман, — и что ты не выглядишь, как болотная жаба. — Спасибо за комплимент, — издевательски протянул Чон, закинув ногу на ногу. — Ещё, думаю, мне повезло, что ты готов на всё ради денег. Тэхён подавил желание швырнуть в парня стул. — Что ж, — Чон хлопнул в ладоши и поднялся, — договорились. Послезавтра встречаемся у ЗАГСа в двенадцать, оформим брак. Не опаздывай. — У меня вообще-то работа. Не все живут на деньгах родителей, — язвительно напомнил ему Тэхён. — Ах да, доставка еды. Уволься, — отмахнулся от него Чон. — Тебе это больше не понадобится. Итак, послезавтра в двенадцать, запомнил, дорогой? Он издевательски улыбнулся и ушёл, не прощаясь. Тэхён скрипнул зубами. «Гандон.»