Мотыльки летят на свет

      — У меня создаётся такое ощущение, что если я уйду — ты выбросишься из окна, — сказал Гарри, наблюдая за быстрыми движениями Малфоя, расчёсывающегося перед зеркалом.       — Стал бы я сейчас укладывать волосы, если бы собирался покончить с собой?       Разговор этот состоялся в последний день зимы, когда Гарри не предал ему большой значимости, лишь рассмеявшись в ответ. Ироничность слов Малфоя позволила ему это сделать, не потревожив даже самый дальний уголок его сознания и не заставив задуматься о всех вытекающих последствиях. Однако, до этого дня Гарри предстояло прожить целый год, каждый день которого нёс в себе события, которые так или иначе привели к этому разговору. Как говорится, мы не можем вырвать из нашей жизни ни одной страницы, но можем бросить всю книгу в огонь.       Впервые Гарри обратил внимание на изменения в поведении беловолосого слизеринца, когда на одном из занятий зельеварения его кто-то взял за руку чуть ниже запястья, а он одёрнул руку так, будто его коснулись раскалённым железом. Лицо его исказилось болезненной гримасой в тот самый момент, когда он наткнулся на взгляд Гарри, сидящего в другом конце помещения, отчего они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего синхронно отвернулись.       Драко Малфой явно не любит свидетелей своей даже малейшей слабости, подумал Гарри и забыл про эту ситуацию.       Следующим тревожным звоночком послужила одна из тренировок по Квиддичу, которую гриффиндорцам пришлось разделять с командой Слизерина. Стечение обстоятельств, дуновение ветра, и с поднятой руки Малфоя слегка съехал рукав спортивной формы, нагло оголяя кожу парня: кривые линии порезов, тянущиеся от выпирающей кости запястья практически до изгиба локтя, сразу бросились бы в глаза любому — но только Гарри был повёрнут лицом к слизеринцу, чтобы заметить это.       Малфой одёрнул рукав, будто бы ничего не случилось; возможно, он даже не знал, что кто-то это заметил, однако после тренировки его ждала неожиданность:       — Малфой, — окликнул его Гарри. — что с твоей рукой? это ты сделал с собой?       — Не твоё дело, Поттер. — в привычной манере бросил блондин, не собираясь больше задерживаться на стадионе. — Или ты хочешь попросить меня, чтобы я вырезал на руке: «Гарри Поттер — избранный»?       Ответа дожидаться он не стал, зашагав в сторону Хогвартса, сливаясь с другими учениками, спешивших также поскорее вернуться в школу после изнурительной тренировки.       И Гарри принял решение наблюдать за парнем издалека, мимолётными взглядами и случайными появлениями в местах, где его не должно было быть. Проходил мимо классов, в которых было занятие у слизеринцев или заявлялся на Квиддич, когда на поле тренировался Малфой, отметил для себя, что Малфой крайне редко ест за завтраком и ходит вялый, слишком сгорбившись. Последние несколько месяцев он и вовсе перестал появляться на их совместных занятиях, и Гарри даже задумался, не из-за его ли пристального наблюдения слизеринец стал избегать их встречи, но как выяснилось позже, Малфой даже не замечал его.       Об этих мыслях его отвлекло лёгкое касание Гермионы по плечу на одном из уроков Макгонагалл:       — Всё в порядке? — поинтересовалась она шепотом, чтобы никто не услышал, — В последнее время ты витаешь где-то в облаках, совсем далеко от Трансфигурации. Мы проходим важные главы, которые могут быть в экзаменах.       — С этим предметом у меня обычно проблем не возникает, — рассеянно ответил Гарри.       — Конечно не возникает, однако две последние зачётные работы ты полностью переписал с моего пергамента, изменив только в уголке мою фамилию на свою.       — Ты права, Гермиона. — довольно искренне раскаялся Гарри, после чего взглянул в сторону стола Слизерин. — Я стал замечать, что Малфой не появляется на занятиях, хотя учиться он довольно хорошо. Не знаешь, где он может быть?       — Понятия не имею. Я не его секретарь, — равнодушно ответила подруга. На этом разговор завершился, оставив у Гарри на душе неприятный осадок.       Спустя ещё неделю, в течение которой Малфой неожиданно стал прихрамывать на левую ногу, Гарри пришла новая мысль: следить за ним при помощи карты Мародёров. Впоследствии, этот кусок пергамента стал неотъемлемой частью его жизни: каждый час Гарри смотрел, как имя «Драко Малфой» движется по кабинетам или застывает в одной точке в подземелье Слизерин по ночам, как беловолосый парень иногда проводит несколько часов в библиотеке или заглядывает для чего-то в кабинет профессора Снейпа.       Интереса ради Гарри стал пытаться столкнуться с Малфоем в коридорах, однако порой это ему не удавалось, поскольку объект наблюдения мог резко поменять траекторию своего движения.       Собственно, так, по привычке, в один день, после ужина Гарри снова развернул карту и нашёл взглядом имя слизеринца, находящегося в кабинете профессора зельеварения, которое двигалось вдоль стен странными рывками. Это показалось относительно странным, если учитывать тот факт, что минут пять назад Гарри видел учителя в большом зале, поглощающим кусочки бекона и явно не собирающимся навестить свой кабинет — значит, Малфой в кабинете не со Снейпом? тогда для чего он там?       Времени на раздумья было мало, и Гарри молниеносно достал из чемодана мантию-невидимку и накинул её на плечи. Быстрым шагом по лестнице, затем через всю гостиную; по коридорам — уже бегом. В подземельях было сыро и холодно, и Гарри пожалел о том, что не надел что-то потеплее, но оказавшись перед запертой дверью в кабинет учителя зельеварения, он уже напрочь забыл об этом.       — Алохомора! — произнёс Гарри, одновременно стягивая с себя мантию-невидимку, и дверь сразу же поддалась. Так просто.       Карта, как и всегда, не обманула: Драко был действительно внутри, однако, по всей видимости, он не ждал, что на пороге неожиданно появиться гриффиндорец, — а может, испугался, что это вернулся сам профессор Снейп — а потому резко поднял на него волшебную палочку:       — Экспеллиармус! — палочка сразу же Гарри выскользнула из его пальцев и приземлилась на ладонь Малфоя.       — Не так приветствуют людей. — иронично ответил обезоруженный, постепенно оценивая обстановку, в которой оказался: без способов защиты он находился в одном помещении вместе с Драко, который, по всей видимости, был в кабинете не по любезному приглашению хозяина, а проник без разрешения. На полу валялось несколько десятков пустых баночек от зелий, в свободной руке блондина также виднелась одна их них.       — Что с тобой происходит, Малфой? я могу как-то помочь?       — С чего ты решил, что что-то случилось? — фыркнул в ответ блондин, — У тебя, Поттер, дурная привычка лезть в чужие дела, думая, что кто-то в тебе нуждается. Притворяешься, что жертвуешь ради других, потому что любишь, когда от тебя другие люди зависят, не так ли?       — По-твоему, как я должен поступать, если вижу, как с каждым днём ты превращаешься в ходячего мертвеца?       Малфой поднял во выше палочку, направляя её в лицо, но так и не произнёс ни одного заклятия. Просто стоял и смотрел на Гарри.       — Уходи, и дело с концом, — в конце концов произнёс он, опустив палочку. — Тебе уже не помочь.       Мог ли Гарри предположить в тот момент, что Драко говорил всерьёз, поскольку те зелья, что были разбросаны по всему кабинету были им выпиты? — вероятно, нет. Однако, в тот момент им обоим повезло слишком сильно: профессор Снейп, вернувшийся с ужина, застал их в тот момент, когда Драко упал на пол и стал захлёбываться в пене, идущей из его рта. Оттолкнув в сторону Поттера, он бросился к шкафам, быстро что-то ища, и уже через секунду был у тела Малфоя, закидывая ему голову назад, чтобы открыть рот и положить туда маленький камешек.       Гарри не мог сказать ни слова. Однако профессору этого и не нужно было, он просто велел привести мадам Помфри из больничного крыла, чему Гарри не стал сопротивляться. Как в тумане он помнил всё происходящее в тот день: как шёл рядом, пока Драко несли в медпункт, затем объяснял, что происходило до того момента, как Снейп вернулся в свой кабинет. Когда состояние Малфоя стабилизировалось, но он попрежнему оставался без сознания, Гарри отправили обратно в гостиную Гриффиндора и попросили не разглашать информацию о последних событиях.       Следующую неделю, в течение которой Малфой не приходил в себя, Гарри ходил как на иголках. Пытаясь узнать какую-либо информацию от профессора Снейпа, он стал задерживаться после занятий, вызвав тем самым многочисленные вопросы у своих друзей, однако учитель был неумолим. И только когда Гарри потерял надежду и стал следить за слизеринцем на карте Мародёров, Северус Снейп сообщил, что Драко пришёл в более-менее стабильное состояние и хочет, чтобы Поттер его навестил.       Так он и поступил: заглянув перед ужином в больничное крыло, гриффиндорец нашёл Малфоя на одной из коек. Он лежал, разглядывая белый потолок пустым взглядом, и даже сначала не обратил внимание на вновь прибывшего гостя, пока последний не откашлялся.       Драко устало взглянул на него:       — Если бы ты не пришёл и не задел защитные чары, наложенные профессором Снейпом, он бы даже не узнал, что в его кабинете кто-то присутствует. Я знал о их существовании и смог обойти.       — Никак не могу понять, ты меня благодаришь или проклинаешь за этот поступок?       Драко не ответил, просто закрыл глаза и лежал. Может быть, даже уснул.       Это была всего лишь первая его попытка самоубийства.