passions

— Останься. — громко просит Канада и смотрит куда-то в угол кровати, слегка шатаясь. Америка изгибает бровь в вопросе,на секунду замирает,разглядывая в темноте усталую реакцию брата и,вздохнув, усаживается напротив. Тихо. Канада вздрагивает и его ладонь,доселе просто лежащая на согнутых коленях, сжимает его и прежде чем до него доходит,он сам без задней мысли ответно переплетает свои пальцы с чужими. Младший мальчик старается смотреть прямо,но ему очень странно: непонятные чувства,мучительно борьба с недодуманными мыслями,путаными образами и желанием соскользнуть в сон. Время кажется бесконечной тягучей массой. Чужие руки чувствуются под ладонями тончайшим шёлком. — Что-то не так? — глаза встречаются, и Америка впервые за всё время видит в другом взгляде безысходность, немую просьбу о помощи. Старшему хочется узнать все его мысли, но ему становится страшно от этой идеи, представив, что у него творится в голове, и ему начинает казаться, что он не справится с этим. Канада на секунду задумался. — Нет, всё в порядке. Америка кажется Канаде таким красивым и идеальным, что он хотел бы быть похожим на него, что он хотел бы быть им. Хотябы немного. Они почти соприкасаются плечами друг с другом,крепко сжимая пальцы от нагнетающей тишины. Канада молчит и не хочет начинать. Потому что случается все и ничего. Потому что всё снова кажется предельно сюрреалистиченым и мгновенным. Потому что всё,о чем он думает – неправильно. Америка повёл плечами, растерянно смотрит в соседнее лицо и улыбается. Младший страдает бессонницей и отвратительным состоянием странной смесь бессилия и апатии. Он вообще в последнее время был каким-то дёрганым и измученным. Они сидят в тишине ещё несколько секунд: хрупкие костяшки пальцев затекли до онемения. Америка откидывается на кровать, раскинув в стороны руки. — Что насчёт «21 вопрос»? — Штаты аккуратно проводит подушечками пальцев по складкам простыни, иногда расправляя их. Подросток в красном на секунду замирает, недоуменно смотря брату в лицо. — То есть? — Почему ты всегда со мной? —вопрос раздаётся неожиданно тихо, вырывая из размышлений, — Я действительно не понимаю. Канада глупо улыбается. Ему нравятся очень длинные рассказы Америки о том, что произошло с ним за день, и засыпать оттого, что они очень - очень утомительные. Нравится его невероятно пугающаю мания величия и абстрактное восприятие действительности. Нравится находится в непосредственно близости и осозновать очевидность внутренней связи между ними. Нравится худые бледные руки, отстукивающие ритм его любимой песни, воодушевляющие спокойствие и тоску по чему-то, что никогда не произойдёт. А ещё — Эй, Мэйпл, все окей? — Мерика косит на него глаза. Парень закусывает губу, поднимает взгляд на брата и на секунду замирает — США открыто пялится в ответ, явно ожидая чего-то. Канада нервно сглатывает. А ещё ему определённо нравится сам старший брат. Они снова замолчали. Америка не знал, что ответ на его вопрос был уже произнесен, что ответы содержатся в его же песнях, что ответы на глупые вопросы могут уничтожить его с космической скоростью. Может быть, тогда бы он сразу почувствовал, что — нам нужно поговорить, —Канада так долго терпел,что приходится прокашляться,прежде чем заговорить об этом, — это важно. У него ощутимо скрутило живот от отвращения к себе. До Штатов смысл сказанного доходит только через секунду. Он ничего не говорит и жестом указывает на место рядом с ним. Канада мешкается на месте, старается дышать ровно и, удовлетворившись, что с подробными расспросами к нему не лезут, занимает другую часть постели рядом с братом. Америка замолкает, а потом все же задаёт интересующий его вопрос: — Так, — голос у него сломался, но он продолжил, — Я думал между нами нет секретов. США поворачивает голову в строну и задумчиво смотрит меж чужих глаз. Канада на его высказывание только согласно кивнул. Под пристальным взглядом второй ребенок смутился еще сильнее, но, взяв себя в руки, все же решил продолжить. — Извини. — говорит подросток, приподнимаясь на локтях и шумно выдыхая, — Это немного другое. Америка скептически фыркает и закатывает глаза так, будто младший брат сказал что-то очевидно тупое. — Ты всегда опускаешь глаза,когда врешь. — уверенно констатирует старший. Канада вздрагивает и улыбается. — Откуда ты–? Клён смотрит на него выжидательно и внимательно. Америка медлит, следит за чужой реакцией и усмехается. — Просто наблюдения, — уточняет он, — мне нужно было быть полным дураком или слепым, чтобы не заметить это. Канада дергается и резко меняется в лице. Такие вот случайные факты вроде не должны были напрягать, но он всё равно по непонятной причине насторожился. Америка не обращает внимание на детали, любит обобщать и совсем не замечать. Он вообще не был поклонником близких отношений и никогда не следил за кем-то больше чем за собой, но сейчас это казалось абсолютно нормальной вещью. Молчание напрягает. В груди было взволнованно и волнующе. Канада набрал в легкие побольше воздуха. — А что ещё ты во мне заметил? — решается спросить он. Губы старшего непроизвольно стали превращаться в легкую улыбку. Они переглянулись между собой. Канада не виноват в том, что он чувствует и хочет, чтобы брат это в один момент понял. Америка решительно поднимает глаза. — Что ты там хотел мне рассказать? — меланхолично напоминает он, облокачиваясь на спинку кровати. Канада запнулся в тщетных поисках правильных слов. Штаты любит перепрыгивать с темы на тему. Канада любит жить только из-за одного единственного человека. Америка глубоко выдыхает и острожно кладёт свою руку на плечо брата;он улыбается ему. Младший мальчик не одергивается, острожно касается его пальцев, прикосновения приятные. Рассвет наступает неожиданно быстро. — Если ты ещё не совсем готов,— успокаивает брата звёздный, — то я подожду. Канада надеется, что брат навсегда будет с ним, хотя, ему, наверное, хочется другого. Он не успел заметить, как его жизнь поделилась на два времени: утром он готовит своей пасии блины и кофе; вечером помогает ей по работе и желает сладких снов. Кофе, на самом деле, Канада считает отвратным, а работу ужасающе скучной и сложной, но это не важно, если это имеет значение для Америки. Он забывает,что сезоны стремительно сменяют друг друга и вместе с тем огонек совершенно необоснованной веры гаснет в его груди, но ему становиться плевать, когда старший ненавязчиво предлагает жить вместе. США в своё время боролся за право жить отдельно и клялся в своей самостоятельности, и Канада даже искренне считал это крутым, но в следущий раз, когда Великобритания уезжал по делам и братья оставались одни, то события едва не заканчивались тревогой. Не Америки, конечно — звёздный любил уходить на вечеринки, пить и сбегать к каким-то новым компаниям незнакомых ему девушек и парней.Клён не помнит ни одного случая, где бы они оба тогда оставались вместе. Впрочем, со временем учеба стала занимать первый план и отдохнуть удавалось только в тех случаях, если его насильно не затащат в чужой дом (может, в чужую постель, но это никогда не уточнялось). Между ними нависает наполненное несказанными словами молчание. Америка по-правде не знает, что конкретно ему стоит сказать. Канаде все ещё кажется, что все происходящее—сон, потому что невозможно такое стечение обстоятельств, где бы он осмелился признаться. Клён не уверен, в чем именно, но ему казалось, что для него все до смеха очевидно. Канада теряется, но потом все же находит, что сказать: — Я не знаю, как это будет звучать,— он тараторит, смущенно отводя взгляд в строну, — наверное, очень глупо. Пауза занимает больше секунды. — Но ты бы обратил на меня внимание, если бы мы не были братьями? — еле выдавливает из себя второй ребёнок. Америка глядит на бегающие глаза брата, приподнимается с места и тянется вперёд. Канада вздрагивает, ему от этих действий так жарко, что горло пережимает. Было бы мило, но слишком уж откровенно. Как прямое признание в любви — неуместно и слишком страшно, но младший все равно хочет сделать что-то подобное. Штаты замирает, а затем смотрит несколько смущённо. — А что насчёт тебя? — коротко бросает он, оглядывая с ног до головы, — только не говори, что ты бы присмотрелся к эгоистичному–самовлюблённому–ленивому–и–очень–раздражающему США. Канада видит в чужих глазах свое отражение и непроизвольно наклоняется вперед. — Да. — честно добавляет он, ненавязчиво касаясь чужих пальцев. Америка неожиданно отстраняется и замирает. Канаде кажется, что он сделал что-то неправильно или, что ещё страшнее, что брат все правильно понял. И, наверное, ситуация стала бы ещё хуже, если бы он стал переспрашивать. Вообще, Канада считает, что любовь к брату ещё не самое худшее, что с ним произошло. Гораздо хуже было предполагать, что в его случае это не может быть чем-то взаимным. Канада действительно не знал, что делать. Мучаться от безответной любви ему не хотелось, но если он сейчас расскажет это Америке, и тот, пусть и очевидно, откажет, то впоследствии плохо будет только ему, а причинять неудобство любимому человеку он не хотел, и держать все внутри тоже. В ту же секунду дыхание придвинувшегося почти вплотную Америки обожгло висок. Младший подросток застыл на месте, вслушиваясь в горячий шепот: — Я бы тоже, — чужие губы касаются мочки уха, — Обратил бы на тебя внимание, но я не понимаю, в чем проблема сделать это и сейчас. От неожиданности руки канадца, согнутые в локтях, предательно ослабли, вновь бросая тело парня на кровать. Канада застывает в смятении, смотрит в глаза брата и пытается сказать хоть слово. На самом деле Америка давно все понял, просто проверяя свои подозрения, чтобы избежать всех беспочвенных выводов. Канада даже не думал сопротивляться, только инстинктивно обхватывая ладонями чужую шею. Штаты слегка запускает руку под футболку брата, ожидая реакции, а потом смело проводит двумя пальцами вдоль позвоночника. Второй парень в ужасе застыл, осознавая происходящее. Дыхание прерывается, когда США касается языком правой щеки канадца, и тот с шумом выдыхает. Америка вздрагивает и краснеет, когда брат под ним довольно стонет его имя. Он оставляет мокрый след на его скулах, шеи и ключицах, слегка прикусывая эрогенные зоны, о которых он все же узнал методом длительного наблюдения. Старший из братьев все же отстраняется, когда Канада усердно тянул подол его футболки вверх, и быстрым движением снимает с себя ткань. Америка улыбается. Раньше он очень много времени проводил с Канадой. Младший ребёнок всегда был очень заботливым и очаровательным, из-за чего ненавидеть или хотя бы плохо к нему относится было невозможно, и американец чувствовал себя рядом с ним комфортно. Канада не был хуже или лучше остальных двух братьев, он просто был другой: нежный, мягкий, нерешительный и предпочитающий тихий угол большой сцене. полная противоположность Аме. Поэтому он и выбрал его, потому что они подходят друг другу в плане друзей, братьев и… партнеров. Америка тогда решил больше об этом не думать. Но не думать о том, кто живет с тобой было ещё более неправильно. Поэтому у него не получилось. И он особо не старался. США смотрит совершенно нечитаемым взглядом, краснеет и подаётся вперёд, сокращая расстояние до миллиметров. Канаде не верится. — Мне можно? — сипло спрашивает старший, тут же получая кивок в ответ. Первый поцелуй получается короткий, держится пару секунд. Следующий— глубже и дольше. Канада неумело отвечает, старается как можно чаще касаться чужих губ своими. Америка щекочет бока, трогает колени и медленно опускает ладонь во внутреннию часть бедра. Канада наслаждается ласковыми руками на своём теле. Ему неловко и волнительно, кончики губ сами кривятся в улыбку и ему кажется, что он только ещё сильнее влюбляется. Америка перестаёт целовать, отстраняется и фокусирует взгляд на брате. Тот лежит под ним, рассматривает его лицо и неотрывает глаз. Штатов будто парализует. Он понимает, что прежде никогда не чувствовал себя так хорошо. Сегодня он обнимает Канаду без чувства печали. Лунный свет проходит сквозь незашторенные окна и создает достаточное освещение для того, чтобы видеть спокойное выражение лица канадца. Америка с секунду молчит, затем касается чужих губ лишь для того, чтобы найти нужные слова и снова отстраняется. США проходит легкими касаниями от запястий брата к его шее, берет чужое лицо в руки. — Эй, Кан. — рука Штатов опускается на плечо, потом аккуратно и нежно дотрагивается до локтя — Я люблю тебя. Канада едва не подавился воздухом, Америка усмехается и смотрит на него. Второй подросток замирает. Его пальцы переплетаются с чужими и он не знает, как реагировать. На раскрасневшемся лице глаза блестят невероятно ярко. Ситуация была настолько непривычной для обоих. Они ещё никогда не были так близко. Канаде никто никогда не признавался. Клён сильнее вжимается в кровать, шумно выдыхает и зарывает пальцы в волосы Аме. Брат невероятно красивый, возбужденный и нежный.Канада приподнимается, поддаётся вперёд, беспорядочно гладит спину, шею и плечи.Сердце бьёт в ушах, оглушает. Он чувствует, как теряет точку опоры и растворяется в эйфории. Канада мягко отодвигая брата от себя. Тот не протестует, прекрасно все понимая. — Я тоже тебя люблю. — Почему? Канада удивляется и требует пояснений. — Мы не закончили «21 вопрос», — напоминает Штаты,на этот раз голливудская улыбка не кажется чем-то мерзким и наигранным. Молчание. Кан хмыкает. Поцелуи мягкие и трепетно нежные. У США от них кружится голова и немеют ноги. Америка кладет дрожащие горячие руки младшему брату на шею.Неловкое замешательство. Дальше они снова молчали, наполняя пространство глухими звуками двух тел и нежными касаниями по тонкой коже. Соединённые Штаты победоносно улыбается, радуясь очередному успеху, Америка никогда не проигрывает. И Канада не против быть побеждённым.