Две недели

Игорю кажется, что он живёт в ИВС уже полгода. Стабильно попадает раз (а то и два раза) в месяц на десять-пятнадцать суток в один и тот же отдел за причинение лёгкого вреда здоровью и вандализм. Ну сломал пару лиц и барных стоек, что, теперь вандал что ли. И Гром никогда не признается ни себе, ни уж тем более майору полиции Сергею Разумовскому, что если бы не сам представитель МВД, то Игорь попадал бы в обезьянник намного реже. — Игорь. Тебя и этих двоих только сегодня выпустили. Что ты опять здесь делаешь? — Сергей устало потёр переносицу. Гром думал, рассказать правду, что за него, Разумовского, заступился, что те мужланы над ним смеялись, за глаза оскорбляли. Или соврать, сказать, что обычная пьяная драка. — Тащ майор, — Игорь улыбнулся, — ну подрались, с кем не бывает. Я вашу честь, между прочим, защищал. — Дважды за сутки попасть в обезьянник, вот чего не бывает. Мою честь он, видите ли, защищал. — Разумовский тяжело вздохнул. — Ты никогда не хотел поменять фамилию? Скажем, на Погром? Или может лучше Разгром? — Да, Разгром явно лучше. — Игорь кивнул. Участок был практически пустым. Слабый свет от лампы заливал рабочий стол Разумовского. Помимо него и нерадивого хулигана в отделении находился дежурный да один алкаш в соседней камере. Поэтому майор, не стесняясь, подошёл к решётке, взял стул возле ближайшего стола и сел рядом с Громом. Друг от друга их отделяли только стальные прутья. — Ну. — Потребовал Сергей. — При каких обстоятельствах тебе пришлось защищать мою честь? Игорь опешил. Не то чтобы он был готов вот так вот выкладывать всю правду-матку. Но всё же Гром сам упомянул его честь. Вообще Разумовский сам по себе выглядит так, что неосознанно возникает желание беречь и защищать его. Хотя Игорь понимает, что желание это бессмысленное: дерётся майор хорошо, Гром сам видел, как тот за шкирку вёл в отделение какого-то отморозка, а когда он попытался вырваться, Сергей пару раз приложил его головой об стол. Но Разумовский сам по себе кажется хрупким и каким-то женственным: тонкие черты лица, волосы длиннее, чем среднестатистическая мужская причёска (Игорь сто раз любовался видел, как тот собирает их в аккуратный хвостик), ресницы длинные, губы обкусанные и поэтому алые. Гром почему-то резко засмущался. — Ну они сказали, что ты на пидора похож. Сергей рассмеялся: — Ну в чём-то они были правы. Но в следующий раз, Игорь, прошу тебя не громить бар из-за того, что кто-то обозвал майора полиции, договорились? — Пойдёшь со мной на свидание? — Вместо ответа неожиданно даже для себя спросил Гром. — Только если мы две недели здесь, — Разумовский ткнул пальцем в решётку, — не встретимся. Игорь просиял. — Две недели? Это мало. Не вопрос. — Конечно же после того, как ты отсидишь здесь положенные тебе десять дней. — Добавил майор. — Так точно! — Гром был уверен, что справится. — Тогда договорились. Сергей вернулся на своё место и продолжил работать. Впереди были долгие двадцать четыре дня. Спустя десять дней Игоря отпустили. Тот не упустил момент напомнить о встрече. — Ровно через две недели, майор, не забудь! И не задерживайся, я знаю, что твой рабочий день заканчивается в семь! — Крикнул Гром уже на выходе. Как тут забыть. В назначенное время Игорь стоял напротив полицейского участка, в который его уже очень давно приводили только в наручниках. В руках у горе-любовника было две шавермы и две банки колы. Увидя в толпе выходящих рыжую макушку, он помахал рукой, в которой находились напитки. Разумовский его увидел и опустил голову, чтобы прикрыть волосами смущение. — Вовремя, тащ майор. Или в нерабочее время можно просто Серёжа? — Игорь протянул парню свёрток с шавермой. «Серёжа» кивнул. — Я за две недели даже соскучиться по тебе успел, товарищ Разгром. Но я предпочту встречать тебя напротив отделения после работы, а не в и во время. — Разумовский откусил кусок лаваша. — Куда пойдём? — Я тут отличное местечко знаю. — Гром неопределённо повёл плечом. — А можно я тебя завтра опять после работы встречу? — Можно. — Серёжа улыбнулся.