дождь расставаний

конец — это часть пути.

Чайлд вглядывался в покатые, вычурные крыши Ли Юэ, пока корабль медленно отплывал от столицы. Туман снижал видимость с такого расстояния почти до нуля, хоть было и близко, солнце ещё не встало, да и слишком уж много туч было в небе, но Чайлду всё казалось, что он видит каждый блядский выступ на каждом блядском здании. Так не должно было случиться. Не с ним. Но — произошло. Порт просыпался, но Чайлд уже не участвовал в жизни города, не прислушивался к скрежету засовов ворот, не наблюдал, как торговцы выкладывали свой товар, не пытался разглядеть где-то в ещё редкой толпе знакомую фигуру… Ещё пытался. Пожалуй, последний раз в своей жизни. Они с Чжунли не были вместе — да и не могли бы быть, кто бы что не думал. Ужины в середине каждой недели, иногда чуть с меньшим интервалом. Иногда — походы на читки сказаний или театральные постановки, что бывали в Глазурной павильоне или на Бисерном пароме… Ничего большего. Скупые записки каждый день, от количества которых тошнило курьеров Чайлда — будто ему было не плевать. Да, бумажек был целый ворох, за год скопилось прилично… Хорошо горели в печи, ярко. Почти так же ярко, как улыбался Чжунли. Почти так же ярко, как в этих блядских чувствах сгорел Чайлд. Прогулки тоже бывали — больше по лавочкам торговцев, потому что… Потому что Чжунли хотелось чего-то. Неправда. Это Чайлду хотелось его порадовать. Это Чайлд наслаждался каждой скупой улыбкой, что он получал — покупал, дурак, — от Чжунли. Какой же он идиот. Искренне верил, что сможет заинтересовать. Что уже смог. Что эта улыбка предназначена одному Чайлду, что все люди и боги, весь блядский мир могут ему завидовать, потому что эта улыбка, сверкающая ярче солнца была только для него. И что она была искренней, не наигранной ни на гран, не придуманной в его голове и случайно привидевшийся. Как же он ошибался. Как же легко сгореть от света солнца, которое тебя не любит. Глаза с желтоватым отливом — золото с янтарём; завораживающе-прекрасные, яркие с этим почти невозможным сиянием… В них нельзя было не смотреть. Нельзя было просто отвести взгляд, просто сделать вид, что этот цвет не запал в душу, что эти переливы не записались где-то в глубинах памяти, да так крепко, что Чайлд бы наверно видел только их в темноте Бездны. Он всю жизнь готов был в них смотреть — да вот только кто бы ему позволил. Уж точно не Чжунли. Чайлду просто не повезло. Сил злиться не было — ни на себя, ни на Синьору, ни на самого Чжунли. Никто не виноват, что он облажался. Он долбоёб, если позволил себе на что-то надеяться. И уж тем более, если позволил себе чувства на задании — там не могло быть чувств. Не должно было. Но... Так вышло. И вот теперь — ещё совсем близко, рукой можно дотянуться — гавань Ли Юэ, а Чайлд щурится на палубе корабля в бесполезной надежде последний раз увидеть того, кто занял так много места в сердце, вытеснив буквально всё. Какое же дерьмо. Глупое сердце, глупый Чайлд. У него осталось пара подарков от Чжунли, да несколько записок — даже теперь они казались искренними, их почему-то было жалко бросить в огонь с остальными. Палочки, кусочки кор ляписа да пара клочков бумаги — вся история любви влезала во внутренний карман. Жаль, что чувства были только у Чайлда. Жаль, что он не мог их выжечь. Холод родины, тишина на вершинах гор, да хоть темнота Бездны — Чайлд не мог представить, где ему будет спокойно. Дерево от палубных надстроек, на которые опирался Чайлд, неприятно саднило руки. Можно было уйти в каюту, но навязчивое желание увидеть знакомый силует не отпускало. Они не отошли далеко, порт ещё проглядывался, да и туман почти прошёл, Чайлду могло повезти… Тряхнуло. Корабль набирал скорость. В последний раз прищурившись, Чайлд наконец увидел того, кого так хотел. Они не виделись больше месяца — Чайлд не назначал встреч, говорить было не о чем. Чжунли, кажется, думал также. Уехать не попрощавшись? Что ж, Чайлд ещё мгновение назад был уверен, что только так он и мог покинуть Ли Юэ — молча, в предрассветных сумерках, словно под светом неприветливой столицы Гео Архонта ему было больно даже просто существовать. Мгновение назад Чайлд не видел прощального взмаха руки от Чжунли. Первые капли с неба окрасили дерево тёмными точками. Чайлд зажмурился. Солнце больше не светило — тучи окончательно заволокли всё до горизонта, капли набирали силу. Пошёл дождь.