Уже никак

      В больничном коридоре было тихо. Ионов сверлил взглядом стену. Тарасов закрыл глаза и прислонился спиной к стене. Опер пытался добиться информации от врачей. — Откуда такое количество шрамов и ранений? Что происходит в жизни этой бедной девушки? — врач спрашивал с нажимом, глядя в глаза Оперу. — Она офицер спецназа. Больше вам знать не нужно, — ответил он. — Она девушка, которая пыталась вскрыть себе вены, — ответил доктор. Все в коридоре задержали дыхание. Послышался звук шагов. В коридор влетела Кошкина. За ней спешил Булатов. — Вот её карточка, доктор. Она из нашего военного центра. Если это чем-то может помочь... — Спасибо. Я сообщу, когда она придёт в себя, — доктор удалился, пролистывая медицинскую карту Умановой и качая головой.       Кошкина была бледной, её руки дрожали. Она медленно подошла к Бизону и встала напротив него. Он открыл глаза. Казалось, что он не до конца понимает, что вообще тут происходит. — Если она умрёт, я застрелю тебя из табельного оружия в тот же день. Все повернули головы в их сторону и непонимающе уставились на Риту. — Я прочитала её медкарту по дроге. Пыталась понять, зачем она так. Всё же было нормально. А тут... Лечь в постель она могла только с тобой. Тот ребёнок был твой. Тот выкидыш — твоя вина. Её состояние — твоя вина, — Кошкина почти шипела. Её голос звучал с надрывом. В глазах горел огонь. — Её смерть будет твоей виной. — Рит, я не знал. Правда не знал. Если бы она сказала, то я бы никогда... — Сколько раз вы спали?! — Зачем ты?.. — А сколько раз ты с ней об этом говорил?       Бизон опустил голову. Он никогда не говорил о том, что произошло между ними. Олеся однажды попыталась, но он не дал ей и слова сказать. Заткнул, отшил, унизил. — Вот и молчи. Когда ты игнорировал Лесю, я понимала. Когда ты нашёл эту дуру с половником, я промолчала. Когда Умка сделала вид, что так и должно быть, я восхитилась. Сейчас я понимаю, что я всё сделала не так. Уходи.

***

      Все молчали. Бизон стоял с широко открытыми глазами и не двигался с места. По коридору шёл врач. Все забыли о существовании Бизона и бросились к нему. — Она пришла в себя, но у неё галлюцинации. Зовёт какого-то кота. — Она меня зовёт. Я её нашёл. Это я Кот! — Вася встрепенулся. — Я могу зайти к ней?! Пожалуйста, доктор! — Заходите, но не надолго. Кот проследовал за доктором в сторону палаты.

***

      На кровати лежала бледная Олеся. Когда в дверном проёме показался Кот, она слабо улыбнулась. — Ты зачем это сделала? — Я не знаю. Не помню, как это произошло. Мне не было больно, мне не было страшно. Мне было никак. Спокойно так было. Тихо. — она говорила чуть слышно, но Кот понял каждое слово. И с каждой секундой, ему становилось всё страшнее. Видеть такую Олесю странно. Спокойную, но пугающую. Странно и страшно. — Мы испугались за тебя. Он испугался за тебя. Рита здесь. Булатов. Мы все испугались за тебя, понимаешь?! — Я не хотела, чтобы было так. — А как ты хотела? — Уже никак. Полежать хотела. Отдохнуть. — В гробу ты блять хотела полежать, Уманова?! — Кот вскочил со стула так резко, что он упал. — В ванной, — спокойно ответила Олеся. — А ты чего приходил-то? — Не знаю. Почувствовал что-то. Вот и пришёл. — Не пускай его ко мне, ладно?! Только ты знаешь, что мы... — Все знают. — Откуда?! — Рита прочла твою медкарту, и всё поняла. Обещала его пристрелить из табельного пять минут назад в коридоре. — Пусти ко мне Батю и Риту, пожалуйста. И больше никого. А потом совсем никого. Только сам приходи. Не хочу никого видеть. — Хорошо. Поклянись, что больше никогда... — Клянусь, — перебивая Васю, произносит Олеся. Зная, что он говорит о причине её нахождения здесь.       Он кивает и выходит. Через пару минут в палате появляется Булатов и Кошкина. Только Леся обращает внимание на то, что Рита в платье. А Булатов в красивой рубашке. — Я испортила вам свидание? — Ты испортила мне все нервы, — произносит Рита и садится рядом. — Почему ты не сказала никому? — Булатов переходит сразу к делу. Он знает, что Уманова пытается перевести тему разговора. Но с ним это не пройдёт. — А что бы это изменило? Я не знала о ребёнке, а когда узнала, было уже поздно. Но я захотела его. Хотела назвать Васей. — она ухмыляется. — Тебе нужен был отдых, — произносит Рита. — Я знаю, каково это. Я в своё время через это прошла. — Я хочу вернуться к работе. Я не сумасшедшая. Я просто устала. — Вернёшься, когда поправишься. — Я не хотела вас напугать. Всё будет хорошо.       Булатов и Кошкина переглядываются и вздыхают. Знают, что она и правда не хотела. Но осадок остаётся. Как они просмотрели прямо под носом такое?! Почему не увидели, что их малышка не в себе? — Не приходите больше, пожалуйста. Пусть только Вася ходит. Я скоро вернусь. Но вы не ходите. Не надо. Вы его друзья, его семья. Я не хочу, чтобы вы разрывались.       Кошкина кивает. Сейчас её как никогда раздражает, что Уманова думает о Бизоне, а не о себе. О его комфорте, о его жизни, а не о своей. — Хорошо, — Булатов поднимает Риту. Она кивает, и выходит вслед за ним.       Тихо. Вот теперь можно и подумать наконец. Раз не думать не получается.       На другом конце города открылась бутылка виски...