kill me with kindness

Чимин беззаботно качает ногой, сидя рядом с кроватью. Он повёрнут полубоком, так, чтобы периодически смотреть, как в пять утра поднимается солнце над горизонтом, и следить за Тэхёном, который, если верить наручным часам Пака, должен проснуться через одну минуту и двадцать три секунды. А своим часам ведьма верит больше, чем себе самому. Когда парень начинает ворочаться, Чимин обращает всё внимание на него, наблюдая за тем, как муж несколько раз переворачивается с боку на бок, но в итоге возвращается в изначальное положение – лицом к нему, и через пару секунд открывает глаза. Ведьма скидывает ногу и подаётся вперёд, нависая над кроватью, осматривает беглым взглядом Тэхёна, который с недовольным прищуром смотрит в ответку. — Как себя чувствуешь? — участливо спрашивает Пак и протягивает руку к левой стороне лба, но тот тыльной стороной ладони отбивает её в сторону. Чимин демонстративно громко цокает и закатывает глаза, усаживаясь обратно на стул, рядом с которым на столике стоит тарелка с панкейками и йогурт. — Как человек, которому всадили молоток в голову вчера вечером, — Тэхён разминает шею и подтягивается на руках, чтобы удобно сесть в кровати и опереться спиной о большую подушку, которую Чимин для него поднял. — Я метил в глаз. Сам виноват, что дёрнулся и попало не туда, — ведьма пожимает плечами, мол, нашёл, кого виноватым делать. Поворачивается назад, забирая со столика сначала тарелку, а после и упаковку йогурта, и ставит колдуну на колени. — Глаз тебе мой на кой чёрт? — Зрение тебе улучшить, — говорит Чимин как само собой разумеющееся, кивая между делом головой на панкейки. — Я и на своё не жалуюсь, — Тэхён крутит блюдо по кругу, но так и не берёт в руку ни один блин. — О, я бы подумал, что в тот раз с головой переборщил, если бы ты жаловался на него, — Чимин встаёт со стула, лениво шаркая по полу к шкафу, а там шарит в поисках снадобья. — О, — передразнивает колдун, — ты её к чертям снёс бензопилой. Правда думаешь, что перебор? — двумя пальцами подозрительно поднимает панкейк, принюхиваясь, а потом безразлично отпускает обратно в тарелку так, что тот шлёпается о другие. — Так я же её обратно и пришивал, ну, — он хлопает глазами, вопросительно поднимая руки ладонями вверх и вскидывая брови. — Ешь давай, я же старался, — Чимин забирает небольшую бутылочку с полки и единожды стучит её дном, когда ставит на тумбу. Тэхён суживает глаза, поднимая перед собой теперь всю тарелку, а потом переводит взгляд на ведьму. — Ты опять подсыпал мышьяк в еду? Чимин корчит театрально оскорблённое лицо, указывая на себя, а потом на панкейки указательным пальцем. — Конечно нет, драгоценный мой! — заверяет, легко усаживаясь обратно на стул, полы халата, надетого поверх футболки и штанов, секундно разлетаются в стороны. Ведьма достаёт из нижнего ящика глубокую миску, туда высыпает содержимое бутылочки, но замечая, что муж даже не двинулся в сторону еды, поворачивает на него голову, встречаясь прямым взглядом. Подпирает висок кулаком и вздыхает. — Откуси кусочек, запей йогуртом. Ты как в первый раз, ей-богу. Не добавлял я туда ничего, — бубнит, уже отворачиваясь, чтобы смешать с вязким снадобьем измельчённую сухую траву. Колдун долго смотрит на Чимина с долей здорового скептицизма (необходимого даже можно сказать), прежде чем отрезать: — Нет. — Ну тебе чё, жалко, что ли? — Да там мышьяк по-любому. Или любой другой яд из твоей коллекции, тут к гадалке не ходи, — Тэхён всё-таки разрывает один панкейк, но на этом останавливается. — Правильно, потому что я гадалка, — Пак небольшой толкушкой раздавливает синего цвета ягоды прямо над миской, а потом достаёт кинжал из-за пазухи. — Ну и что меня ждёт в будущем? Точным движением полосует себя по ладони, сжимая ту, чтобы нужное количество крови стекло в посудину. — Долгая и счастливая жизнь. Тэхён наигранно щурится. — Какая-то сомнительная из тебя гадалка. Его муж игнорирует провоцирующую фразу, продолжая заниматься своим делом, а колдун-таки откусывает кусочек от панкейка, разжёвывает, но на вкус не ощущает никаких примесей. — Вкусно, — комментирует коротко. Чимин мычит неразборчивое «угу», краем глаза следя за тем, как Тэхён проглатывает прошлый кусок и откусывает новый. — Но не удивительно при твоей-то позиции. Ведьма останавливается, вытирая кровь с кинжала себе о кисть, и полностью разворачивается к парню. — Мы вчера об этом говорили. Перед тем, как ты уснул, — он пожимает плечами. — Перед тем, как я получил молотком по лбу, — поправляет Тэхён. — Я думал, ты всё понял. — Да, я всё понял, ненаглядный мой, — нарочито приторно тянет он. — Понял что? — Что ты пассив. Чимин тяжело вздыхает, раскручивая в руке кинжал. — Жаль, что яд подействовать не успел. Постель не хотелось стирать, — говорит он сам себе. Тэхён едва успевает переспросить до того, как ведьма в одно движение встаёт со стула и загоняет ему кинжал в сонную артерию по основание. — Советую подумать ещё раз, мой драгоценный, — улыбается Чимин, стряхивая красные капли с кинжала и уходя мыть руки. — Поговорим через пару часиков.