Housekeeper

Саундтрек: "Distance" - Christina Perry Размеренное пиканье приборов раздавалось откуда-то издалека. Теплый ветер, заглянув в палату, прошелся по ершику светлых волос. Том тяжело впустил воздух в легкие и открыл глаза. В голове было пусто и почему-то мысли не спешили её наполнять. Актер попытался встать, но голова как-то не хорошо закружилась. - Амели… - голос показался чужим, когда он произнес единственное всплывшее в сознании слово. Как-то разом пришло на ум то, что произошло совсем недавно, буквально несколько мгновений назад. Хотя, возможно, и несколько дней назад. Ведь Том даже не знал, сколько он пролежал без сознания. Закрыв глаза и тяжело вдохнув, Том вспомнил бледное и безжизненное лицо девушки, страх с новой силой завладел его разумом, и он вскочил с постели, легко пошатнувшись и чуть не упав. Собравшись с силами и все еще чувствуя дискомфорт в затылке, Том вышел из своей палаты и огляделся: по белому коридору сновали врачи, больные, родственники больных, даже пару полицейских кого-то опрашивала, палата напротив была пустая и прибранная, кажется, в ней никто не обитал, следующая влево от палаты актера тоже была пуста, но все выдавало присутствие в ней человека. Том смотрел по сторонам и не знал, как найти девушку, пока его голову не посетила до ужаса простая мысль: спросить у медсестры или врача. Поскольку он не знал, где находится приемный центр, он остановил маленькую чернокожую медсестричку и узнал, что ему нужно направо по коридору, там через две палаты и находилась Амели. Девушка лежала без сознания с несколькими трубками в носу и капельницей в руке, её кожа все еще была почти белой, но теперь это не пугало актера, её волосы, казалось, стали еще темнее и отливали смолой, грудь медленно вздымалась, а ноздри равномерно расширялись. Она была так спокойна, что Тому захотелось её обнять, но он лишь позволил себе сесть рядом и взять её за руку, боясь навредить. Почему-то Харди подумалось, что когда Амели спит, то выглядит совсем не так. Его воображение живо нарисовало носик, который морщился от первых лучей солнца, слабую, но довольную улыбку, растрепанные и магнитящийся волосы, губы чуть надутые и немного приоткрытые. Актер вздохнул и поцеловал костяшки пальцев Амели. Он признался ей, что она ему нужна, но не знал, слышала ли она это. Эти слова были очень важными для Тома, и он боялся с одной стороны, что она слышала, а с другой наоборот. Он понял, что не хочет её потерять, хочет, чтоб она была рядом как можно дольше, но неизвестно как она отреагирует на его признание. Так Харди просидел около часа, наблюдая за её дыханием и слушая мерный пик приборов. Когда он прикрыл глаза и вздохнул, то услышал, как девушка судорожно глотнула воздух. Актер резко переместил свой взгляд на неё и улыбнулся, встретившись с неосмысленным взглядом Амели. Её глаза слезились, и сил было мало, поэтому она лишь смогла вяло повернуть голову в другую сторону и попытаться понять, что происходит. - Хей, детка, как ты? – глупо, но это все что смог спросить Том на радости. - Жить буду, - прохрипела девушка и попыталась прокашляться. - Держи воду, - Том заботливо поднес к её губам стакан, и она сделала маленький глоток. - Спасибо, - голос стал немного лучше. Амели сжалась от боли, когда попыталась привстать, тут же схватившись за живот. Боль была сильной, а живот неприятно стягивало бинтами. Сознание все еще было туманным, и холод скользил руками по её плечам. Девушка вздохнула и закрыла глаза, вспоминая то, что произошло. - Милая, давай ты так больше не будешь делать? – с усмешкой задал риторический вопрос Том и поднес её руку к губам. - Что именно? Ходить через черный ход? - Натыкаться на ножи на моих глазах, - усмехнулся Том. - А не на твоих глазах, можно? – прохрипела и улыбнулась Амели. - Вообще никак нельзя, - засмеялся актер и поцеловал девушку в лоб. От его прикосновений Амели стало хорошо, голова хоть и болела, но уже не так сильно, рука тянулась под бинты, чтобы проверить и огладить болевшие место, но кисть не двигалась. Сознание охотно начало работать и подкидывать воспоминания, когда они ехали в машине. Девушка из слов Тома почти толком ничего не помнила, но зато его заботливый и чуть дрожащий голос с хрипатой она усвоила куда-то вовнутрь себя. - Амели… - Том прокашлялся и перевел взгляд куда-то на тумбочку с лекарствами, - ты помнишь, что я тебе сказал у больницы? - Я… эм… - домработница задумалась и чуть сильнее сжала пальцы актера, на что тот снова поднес их к своим губам. Вспомнилась боль, легкое жжение, тепло, голос, холод, темнота, но ничего конкретного из слов. Только какие-то обрывки фраз: «…машину… черный… Луи… красный… детка…». Но вдруг в голову начала постепенно закрадываться мысль, переплетенная с обрывками фраз, и вот целое предложение выстроилось в голове. Девушка хотела ответить на вопрос Тома, но её прервали. - Том?! – чей-то мягкий голос разнесся по палате. - Шарлота? – почти шепотом отозвался актер и выпустил руку девушки. Амели обернулась и увидела женщину чуть старше её, в коричневом плаще и с растрепанными волосами, она сжимала сумку и пакет, медленно моргая, будто борясь со слезами. Прошло несколько мгновений, прежде чем Амели поняла, что это та самая Шарлота из рассказов Тома, почему-то стало неуютно. Женщина кивнула сама себе, как обычно это делал Том, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом скрылась за поворотом. - Шарлота! – крикнул Том и кинулся следом, оставив Амели с широко раскрытыми глазами. Когда мужчина покинул общество домработницы, в палате стало как-то пусто, а когда пришло осознание его поступка, еще и темно. Глаза девушки вдруг наполнились слезами, и она нервно хихикнула, утирая холодную и одинокую каплю на щеке. Было трудно дышать, а кричать невозможно, даже взглотнуть мешал удушливый ком в горле. Когда Том вернулся, то Амели даже не старалась смотреть на его лицо, а он лишь сел на стул рядом и даже не попытался снова переплести пальцы с её рукой, лежавшей совсем рядом. Он просто продолжал гипнотизировать взглядом вазу. Заговорить никто не пытался, пока актер не подал голос: - Так ты помнишь? - Нет, - посмотрев на отсутствующее выражение лица собеседника и поморщившись, сообщила Амели и снова отвернулась к окну, скрывая свои слезы разочарования. - Как ты? – спросил Том, стоя у окна, спиной к постели девушки. - Нормально, - тихо отозвалась та. Прошло уже два дня, а они больше двух фраз в день и не произносили. Том просто приходил и сидел по нескольку часов в день в палате девушки, чаще молча, углубляясь в себя. Амели тоже подавала мало признаков жизни, постоянно смотря в окно или на руки, да хоть в угол или на лампочку, но только не на Харди. Так продолжалось бы вечно, если бы Амели на следующий день не сказала: - Я больше не могу работать у тебя, но я знаю несколько хороших девочек на замену, - кажется, актер даже не услышал её. - Я понимаю, но… - прохрипел мужчина. - Что ты здесь делаешь, Том? – устало спросила домработница. - В смысле? – нахмурился актер и посмотрел на девушку, а та не отвела взгляда, как делала это в последнее время. - Зачем ты приходишь? Сидишь около меня? Кто я тебе, Том? – голос был спокойный, до белого страха спокойный и сухой. - Амели… - устало потер глаза Том и сделал шаг. - Никто. Домработница, обезболивающее, знакомая, развлечение, девушка… – холодно произнесла Амели и остановила словами попытки актера приблизиться к ней, - а она твоя невеста, хоть и бывшая. Она любит тебя, разве не видно? Да и ты её все еще любишь. Так иди, позвони ей, она возьмет трубку, и вы помиритесь. А меня оставь в покое, прошу. И уходи. Актер посмотрел на девушку и лишь моргнул, прежде чем выйти. Она смотрела таким безжизненным, не интересующимся взглядом, что он мог бы решить, что ей совсем наплевать, но он знал, как ей больно. Сев на стул в своей палате, он вспомнил, как бросился бежать за Шарлотой, но остановился на полпути, а что его остановило, он все еще не мог понять, ведь он определенно что-то чувствовал к бывшей подруге. Крутанув телефон в руке и сжав его со всей силы, Том посмотрел в окно и скрипнул зубами. Потом посмотрел на экран сенсора и провел пальцем по разблокировке.