А ты всё молчал.

Когда сходится начало с концом, наступает безмолвие. Когда Сэм вернулся, он был другим. Никаких серьёзных изменений личности не наблюдалось. Он не полностью изменился. На самом деле, он совсем не изменился по сравнению с Сэмом, который ушёл от него за тем столом для пикника. В тот день, Дин успел испытать весь спектр эмоций, когда предложил Сэму держаться друг от друга как можно дальше. Сердце Дина просто разрывалось на части, когда он это предлагал, но другого выбора не было, на тот момент Дин считал, что так будет лучше для них. Для Сэма. Дин чувствовал горечь на языке каждый раз вспоминая, что Сэм выбрал Руби, вместо него. Родного брата, да и не только брата, любовника. Всё через что они успели пройти, казалось, что для Сэма это перестало иметь значение. И это было, блять, больно. Дин каждый раз бесился с этого, разрушая всё на своем пути. В скором времени это перестало иметь значение. Всё было кончено. Люцифер на свободе. Сэм где-то там. Один. И он — Дин Винчестер, испытывающий всю вселенскую боль от этого дерьма. С Касом стало даже легче в какой-то момент. Он не был Сэмом, не было этого недовольства его поведением, или тем или иным поступком. Кас… просто был Касом. Ангел, который пытался хоть как-то помочь в той или иной ситуации, даже если он и половину не понимал. И Дин был очень благодарен. Правда. Но этого было всё же недостаточно, чтобы утихомирить боль в сердце. А потом появился Захария и закинул Дина в самое пекло. И Дин понял, что возможно поступил не правильно. Захария рассчитывал на то, что Дин скажет такое заветное «да» Михаилу, чтобы этого не случилось, чтобы Люцифер не победил, но тут он просчитался. Да, на данный момент, Дин не очень хорошо себя контролирует, да, он всё ещё зол на Сэма, но, чёрт возьми, лучше он будет злиться на него, если Сэм будет у него перед носом. Когда Сэм вернулся, он был другим. Дин не слышал его голоса за те два дня, когда они снова были вместе. В тот день, когда они снова встретились в Огайо, после того, как Дин вернулся из будущего, он произнёс одну из своих торжественных речей, а Сэм не сказал ни слова. Просто похлопал его по плечу и улыбнулся. Дину показалось это странным, но он всё ещё был слишком зол и расстроен, поэтому не стал заострять на этом внимание. Проскользнула мысль того, что Сэм просто не хочет с ним разговаривать, и Дин его понимал. Хотя это не он накосячил. Дин спрашивал Сэма, что он хочет на обед, и Сэм просто качал головой, или заказывал кофе, или что-нибудь жидкое на вынос, которое он не никогда не ел в присутствие Дина. Сэм редко ходил с ним в закусочные, хотя можно сказать, что совсем не ходил. Также он перестал употреблять твёрдую пищу, и это, блять, немного беспокоило Дина. Как-то Дин спросил Сэма об охоте, и Сэм не стал делать своих обычных обобщений и объяснений. Он просто повернул ноутбук к себе, протянул ему исследовательские работы, пожал плечами, когда Дин многозначительно посмотрел на него и стал ждать. Ему это молчанка уже начинала надоедать. Он поступил импульсивно, да, он его выгнал, но, чёрт возьми, это было для его же блага, а иначе бы в какой-то момент он бы не вытерпел и сделал что-нибудь ужасное. Даже, если он его любил. А так у него было немного времени успокоиться. Совсем чуть-чуть. Но неужели он не заслужил хоть одного словечка? Он, чёрт возьми, принял его обратно, несмотря на то, что Сэм сделал. Пусть даже с помощью Захарии, но всё же, он это сделал. Дин спросил его, почему он не разговаривает, и Сэм просто пожал плечами, выглядев при этом немного грустным. Что же… Ладно. Дин оставил это в покое и решил, что Сэм снова заговорит в удобное для него время, в конце концов нарушив молчаливую клятву, которую дал. Как бы то ни было, Дин мог иметь дело с немым Сэмом. Его действительно начал беспокоить тот факт, что он буквально не видел, чтобы Сэм ел за последние четыре дня. — Ради бога, Сэм. Съешь что-нибудь, что действительно принесёт пользу твоему организму. Как ты ещё не потерял сознание? Сэм покачал головой, отталкивая бутерброд, который предлагал ему Дин. Однако он взял бульон и кофе и вышел из комнаты. Дин подумал о том, чтобы последовать за ним, но решил оставить это.

***

Охота прошла не блестящим образом. Дин обнаружил, насколько серьёзной была безмолвная клятва Сэма, когда ругару напал на него сзади, а Сэм не соизволил предупредить. Сукин сын укусил его за плечо, да, Сэм воткнул ему в сердце нож, прежде чем всё стало плохо, но это уже не входило никакие ворота. Сэм всю дорогу поглядывал на Дина виноватым взглядом. Но дело даже было не в этом. Какую бы хрень не придумал Сэм, всё зашло слишком далеко. Если они продолжат так охотиться, кто-то умрёт, и, скорее всего, это будет Сэм, потому что он не сможет предупредить Дина, о каком-либо монстре, пытающегося лишить его жизни, и ему нужна помощь. Но это может быть и Дин. И с этим нужно что-то делать. — Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной, Сэм? Сколько это будет продолжаться? Я не понимаю. Как я могу рассчитывать на тебя, если ты даже не открываешь свой рот, чтобы сказать мне, что меня вот-вот съедят? Сэму, надо отдать должное, он действительно выглядел очень пристыженным и виноватым. Однако это нисколько не помогло Дину утихомирить свой гнев, поэтому он отвернулся от Сэма к своей сумке в поисках аптечки.

***

Сэм обернул марлю вокруг его плеча. — Мы не можем так продолжать, — тихо сказал Дин. Плевать, что только что вылетело из его рта. — Или ты приведешь себя в порядок, или… мы снова расстанемся. Нет слов. Нет звука. Только тишина. Дин был измучен. Последние пять дней он сходил с ума, разбираясь с невербальными сигналами Сэма и задаваясь вопросом, что его так изменило. — Почему ты, блять, не скажешь что-нибудь? — он прошептал. Его голос дрожал, и он смотрел прямо на Сэма, чей взгляд был слишком печальным. Боже, как он скучает по его голосу, по его умным, рациональным объяснениям и аргументам, по его чрезмерно озабоченной стороне. Черт, он скучал по нему, говоря о своих чёртовых чувствах. Как бы то не было. Он всё ещё любит этого ребёнка. В какой-то момент Дин пришёл к выводу, что не только Сэм виноват в освобождении Люцифера, но и он сам. Это он сломал первую печать, не Сэм, а он. Это он всё начал, а Сэм, как и предполагалось закончил, думая, что поступает правильно. Ребёнок всегда пытался поступать правильно. Но ангелы и демоны всё испортили. Исказили их отношения, до такой степени, что теперь не ясно, на что это похоже. Когда перевязка была закончена, Сэм просто положил голову между неповреждённым плечом и шеей Дина и уставился на свои руки на коленях. Данное действие напомнило Дину, что Сэм всё тот же маленький мальчик, о котором он всю жизнь заботился во многих отношениях. Дин покачал головой, схватив Сэма за плечи. — О, Нет-нет-нет-нет. Ты не можешь делать такие вещи, чтобы заставить чувствовать себя плохим парнем. Ты сводишь меня с ума своей клятвой молчания… У Сэма было такое выражение лица, чуть ли не испуганное и чуть-чуть сморщенное, он делал такое лицо, когда пытался не плакать, его челюсть была стиснута, а глаза слезились, он печально нахмурился, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, и крепко сжимал рубашку Дина, как будто думал, что исчезнет, если отпустит. — Сэмми, давай, — сказал он мягко. — Что происходит, а? Казалось Сэм хотел рассказать, дать ему знать. Его рот приоткрывался, затем снова закрывался. У Дина было смутное и ужасное чувство, что он на самом деле не пытался говорить, а скорее показывал ему что-то. — Что? — схватив Сэма за шею, он ободряюще сжал. Сэм открыл рот, и когда он увидел это, Дин почувствовал, как дёрнулся назад, почувствовав, как его сердце бешено колотиться, а живот скрутило в тугой узел. Его почти вырвало, но он подавил тошноту и попытался сосредоточиться, но не смог. Мир немного потускнел, и он подумал, не был ли это какой-то дерьмовый, извращённый сон, в котором его младший брат больше не мог говорить, потому что вместо языка во рту не было ничего, кроме деформированного обрубка оставшихся мышц, опрометчиво отрезанный.

***

Сэм потянулся за блокнотом и ручкой к тумбочке, руки дрожали. «Дин, послушай, я всё ещё могу охотиться. Возможно, нам придётся внести некоторые поправки, но это может сработать. Нам не нужно отделяться или что-то в этом роде. После того, что произошло, я понял, что охота с тобой единственная причина, по которой я всё ещё могу быть с тобой. Дин, мне правда очень жаль, что всё так получилось. Это только моя вина. Я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, я оставил тебя, после всего, что мы пережили. И это ничем не исправить, но чёрт, я могу быть ещё тебе полезен. С этого момента я буду лучше. Дай мне шанс доказать это, ладно? Пожалуйста.» Черт возьми, этот ребёнок не успокоится, пока не заставит его плакать настоящими проклятыми слезами. Сэм смотрел на него, его раскосые лисьи глаза были почему-то очень детскими даже в возрасте двадцати семи лет, серьёзными и лишь слегка обнадёживающими и душераздирающе напуганными. Несколько минут назад он пригрозил своим уходом, потому что он был расстроен, обеспокоен и напуган, и он тоже хотел напугать Сэма, но боже, как он мог подумать, что что-то подобное заставит его уйти? Как он мог так бояться реакции Дина, что решил лучше всего спрятать её? — Ты действительно думаешь, что я такая сволочь? Сэм нахмурился, он быстро покачал головой, снова схватив блокнот. «Нет. Ничего подобного, Дин. Тот факт, что ты вообще мне перезвонил… Просто… я столько ошибок совершил. Я предал тебя. Это ужасно, понимаешь? Для тебя не было смысла держать меня рядом с собой. Так что я не хотел рисковать. Я просто подумал, что должен взять то, что смогу, и, ну, до тех пор…» — Пока я не пойму, что ты бесполезен, и не оставлю тебя…? Сэм на это ничего не сказал. — Сэм… я люблю тебя… И всегда буду. Я понял, что в этом дерьме виноват не только ты, но и я, скорее всего именно я, но мы всё исправим. Вместе. Он протянул руку и схватил Сэма за бицепс, прижал к себе, коснулся его волос и уткнулся носом в плечо. Сэм прижался поближе, и они оставались в таком положении довольно долго. Могу я остаться? Дин подавил рыдания. — Чёрт возьми, Сэмми. Думаешь, я позволю тебе уйти?

***

Дин отстранился, вытер глаза рукой. На смену печали пришло что-то более тёмное, гораздо более сильное и вдохновляющее. Дин понял, что это была ярость, жажда мести, которая начинала наступать. — Кто это сделал с тобой? — прозвучало довольно спокойно для его ушей. Сэм взял блокнот из рук Дина и начал писать. «Охотники. Узнали обо всем и о том, что я-сосуд Люцифера. Накачали меня наркотиками и пригрозили кровью демона, если я не расскажу им, как все это работает. Я сказал им, что просто обязан сказать ему «да». Нокаутировали меня. Очнулся я в больнице. Ты можешь догадаться, что я обнаружил и как это было больно. Они дали мне гастростомическую трубку, которая, если ты не знаешь, является трубкой, вставленной через брюшную полость, чтобы непосредственно доставлять питательные вещества в твой желудок. Вот почему ты больше не видишь, как я ем что-то твердое. После всего, что я сделал… Я вроде как сам напросился, понимаешь? Так что я не хочу, чтобы ты их искал. Я имею в виду, что, возможно, есть другие способы, с помощью которых Люцифер может получить мое согласие, но это значительно снижает риск того, что я поставлю мир на грань гибели». Дин стиснул зубы и крепко сжал пальцами блокнот, пока тот не начал сворачиваться. Когда это не утолило жгучей боли в груди, он швырнул его вниз. — Не смей так говорить! Ты этого нисколько не заслужил. Это было неправильно, или хорошо, или к лучшему, и если ты еще раз скажешь что-нибудь подобное, я тебя… Имена. Немедленно. Сэм вздохнул и покачал головой. — Сэм, — предупредил Дин. Он снова взял блокнот и написал своим аккуратным скорописным почерком: «Я не хочу, чтобы ты наделал глупостей и навредил себе». — Это не я здесь пострадавший. Имена. «Пожалуйста, Дин. Останься». Дин понял, что проиграл, как только взглянул на него, в его щенячьи глаза. Но, конечно, это было только сейчас. Он собирался найти этих ублюдков и причинить им боль за то, что они сделали с Сэмом, но прямо сейчас Сэмми смотрел на него умоляющими глазами лани, и он нуждался в нем, и Дин собирался остаться так долго, как он хотел, если это хоть как-то улучшало положение Сэма. Поэтому он схватился за затылок, запустил пальцы в волосы, прижался лбом ко лбу, и лицо его исказилось при мысли, что он никогда больше не услышит голоса своего младшего брата, прежде чем он закрыл глаза и проглотил все это. Отбросил эти мысли. Потому что он собирался найти способ, который всё исправит. А эти ублюдки будут гореть в аду. Все до единого.

***

Долго ждать не пришлось. Несколько недель спустя они натыкаются на пару охотников. Дин не знал, что это они, пока Сэм не потянул его за рукав и не направился к двери, пытаясь скрыть свое лицо от людей позади него, продолжая незаметно поглядывать в их сторону с испуганным, встревоженным выражением на лице. Он посмотрел туда, куда украдкой поглядывал Сэм. Увидел, как один из ублюдков заметил его, ухмыльнулся и ткнул пальцем. И Дин понял. Конечно, позже той же ночью все пятеро были найдены в подворотне. Сэм был недоволен, но Дину было на это наплевать. Никто не смеет трогать его младшего брата. Никто. Сэм был его обязанностью с четырёх лет. Он, чёрт возьми, вырастил его, и ни одна, блять живая, или мёртвая душа не имеет права к нему прикасаться.

***

Когда Сэм вернулся, он был другим. Никаких серьёзных изменений личности не наблюдалось. Он не полностью изменился. На самом деле, он совсем не изменился по сравнению с Сэмом, который ушёл от него за тем столом для пикника. В тот день, Дин успел испытать весь спектр эмоций, когда предложил Сэму держаться друг от друга как можно дальше. Сердце Дина просто разрывалось на части, когда он это предлагал, но другого выбора не было, на тот момент Дин считал, что так будет лучше для них. Для Сэма. Сейчас же… Сейчас Дин думает, что он был настоящим идиотом предлагая такой вариант. Даже если сие действие было совершено на пагубных эмоциях. Из-за него теперь Сэм никогда не сможет говорить. Это его вина. И это вина будет преследовать его до конца жизни.

***

Дин спал, когда почувствовал, что его толкают. Застонав он открыл глаза, в комнате было всё ещё темно, но Дин всё же рассмотрел в очертаниях темноты силуэт Сэма. Который сейчас час? Почему Сэм его разбудил, неужели что-то… — Эй, Дин… случилось…