Нерин из Виндхельма

      Куропатка, подпалённая огненной стрелой, гадко пахла горелым пером, но свой гастрономический потенциал не утратила – хоть Телдрин и косился на свою нечаянную добычу с явной настороженностью.        – Могу я заняться, – фыркнула Нерин над его замешательством.       Он с явным облегчением передал обгорелую тушку:        – Я и обычно-то не представляю, что там вообще можно есть, а уж у этой…       Нерин махнула рукой, мол, понимаю, не переживай, и нырнула в котомку, чтобы осмотреть их припасы.       Гражданская война, ещё не начавшись в полную силу, всё равно умудрялась спутать карты даже в покупке продуктов: земледельцы, чуя надвигающуюся бурю, на сделки шли неохотно. В смутное время гораздо мягче сидеть на мешке с зерном, чем на мешке с золотом.       Прошли дни, когда на любой ферме можно было закупиться припасами чуть не на неделю вперёд: хрустящей сочной капустой, нежным куриным мясом, медовыми яблочками – теперь в продажу шли лишь лук да картошка. И Нерин пришлось перерыть запасы сверху донизу, чтобы картошка с луком дополнились хотя бы крупной солью и склянкой масла.       Спустя полчаса ощипанная и разделанная куропатка ещё терпеливо дожидалась своей очереди, а в масле шкворчал мелко нарубленный лук.        – Уже пахнет едой, – Телдрин так неожиданно заглянул в котелок через её плечо, что Нерин чуть не выронила ложку.        – Серо!        – Он самый, – Он повернулся к Нерин – близко настолько, что тёплое дыхание коснулось её щеки – и вдруг отстранился, насмешливо хмыкнув: – А у тебя уши покраснели, Швабра.       Нерин коротко выдохнула и отвернулась, пряча лицо.        – Продолжишь лезть под руку – есть будешь только жареный лук, раз тебе запах так нравится.        – Это шантаж!        – Он самый.        – Если будешь и дальше такой вредной, Швабра, – цокнул языком Телдрин, – тебя никто замуж не возьмёт.        – И таскаться тебе со мной до скончания времён, – обречённо пробормотала Нерин. – Или пока сам не захочешь уйти.        – А что бы и нет? Ты далеко не худший наниматель из тех, что у меня были. А уж если и впрямь сможешь сделать эту несчастную птичку съедобной, то вовсе цены тебе не будет… Дураком буду, если от вкусной кормёжки уйду. Не дождёшься.