Хрусталь

Рисуя очередной узор, в голове проносится мысль. Неужели теперь это навсегда, неужто теперь все будет именно так. В горле ворочается колючий комок. От всей несправедливости хочется выйти под снегопад и избить первого попавшегося. Или чтобы самому разбили нос, вжав лицом в рыхлый, первый снег, вперемешку с уличной грязью. Так чтобы вся дурь вышла из головы, чтобы наконец успокоиться, отрезвиться. Оторвавшись от запотевшего окна рука снова тянется к бокалу с темно бурой жидкостью, что жители города гордо называют лучшим пойлом страны. Бутылка из под этого самого напитка уже покоилась между тумбой и постелью, выброшенная за ненадобностью. Пальцы привычно ложатся в специальные выемки на бокале, жидкость красиво переливается рубиновым в свете свечи и тусклого света фонарей за окном. -Вот, все что остается, сидеть здесь, и убивать время. - голос заметно осел, это были первые озвученные мысли, за неделю добровольного заточения в четырех стенах. Ненадолго даже показалось что голос вовсе чужой, без эмоциональный, пустой. - Ты снова, сделал так, как посчитал правильным. Снова решил все в одиночку. Как всегда. Попытался улыбнуться, но из-за растущего комка в горле, сдерживаемых слез, она превратилась в оскал боли. Рука дрогнула и бокал из дорогого абиссинского хрусталя полетел на пол. Содрогаясь всем телом в попытках не издать ни звука, упал на колени, поранив их осколками бокала. Бурая жидкость уже впиталась в расселины деревянного пола оставив влажный след и наполнив комнату ароматом терпкого шиповника. Тихо, беззвучно, глотая слезы сидел так ещё очень долго, пока не осталось ничего кроме пустоты. Слезы перестали течь, горло саднило, а в груди горел огонь, но мысли были пусты, словно выжжены. Посмотрев на остатки бокала взял осколок побольше. В голове проскочила мысль, тупым ударом выбив воздух из лёгких. Задыхаясь, дрожащими руками держа остатки былой красоты, не решался. От напряжения успел поранить ладони и пальцы, алые капли падали на ещё не высохший пол. В голове уже бьёт набатом кровь, воздуха не хватало. Казалось каждый вдох жег легкие, а выдох ощущался как последний. Тело сковало животным страхом, страхом смерти. А разум будто не замечал агонии, словно и не с ним все это происходит, будто он всего лишь зритель. Вдруг, рука перестала дрожать, кто-то нежно, но уверенно, разжал изрезанные пальцы и забрал осколок. На плечи легли теплые руки заставляя повернуться. Затем одна по собственнически легла на затылок, притянув, уткнула носом в плечо. Другая же нежно сжимала пораненную руку. Почувствовал сбитое сердцебиение, оно показалось до боли знакомым. Внезапно в нос ударил запах кожи и можжевельника, от воспоминаний тело пробрало мурашками. Свободной рукой цепляясь за плечо, словно оно было единственным шансом выжить, дал себе волю. Тихо скуля прижался еще сильнее. Совсем тихо, на периферии еще не сгоревшего сознания услышал, твердый, но вместе с тем ласковый голос. -Я тебя никогда не оставлю, даже если ты сам этого захочешь. Не смог ответить, в голове все смешалось, мышцы расслабились, и все стало таким тяжелым. Ещё пара мгновений и наступила тьма. Иная, на этот раз, уютная, надёжная, желанная...