Васанистирион

В чёрно-фиолетовом небе, ясно освещённой, мчалась через дымчатые облака подробная и тонкая луна, беспристрастная красавица холодила воздух, собирая его в мириады фиолетовых крупинок, рассыпая в пространстве. Антон, приходя в себя от частых похлопываний по щеке, недовольно промычал, хмурясь и уворачиваясь от лёгких ударов. — Шастун, давай, приходи в себя... — Арсений обеспокоено вглядывался в повреждения на лице парня, оценивая степень повреждения — Арсений Сергеевич...? А вы чего здесь? — Антон резко перехватил руку преподавателя, дабы остановить, тут же отпуская, голова кружилась, словно заведённая юла, привкус крови во рту вызывал трудно сдерживаемый рвотный рефлекс, а боль от саднящих ран медленно подступала, крадясь по всему организму, будто у него не несколько ссадин, а с тела кожу сняли и продолжили пинать. Парень поморщился, неосознанно хватаясь за коленку рядом сидевшего на корточках преподавателя, сжимая её, из глаз сами потекли слёзы, дыхание сбилось, а боль в колене только усиливалась. — В магазин ходил, смотрю, кого-то ногами месят, решил помочь, и почему я даже не удивлён, что тебя... Ты как себя чувствуешь, подняться сможешь? — Арсений не видел слёз в темноте, но по сжатой до боли коленке, понял, что дела совсем плохи. — Спасибо, конечно, за помощь, но не стоило, я бы и сам справился, — шатен попытался встать, но почувствовав резкую боль в колене, снова прижался к стене, громко заскулив. — Я вижу... Давай помогу, — Арсений неуверенно, будто боялся спугнуть, подошёл к парню, перехватывая руку и перекидывая её через плечо. — Я же сказал, не надо, я сам справлюсь, — Антон попытался отойти от брюнета, но на ногу встать было физически невозможно, он тихонько, куда-то в себя захныкал, опираясь содранной ладошкой о холодную шершавую стену — Шастун блять! Ну ты же на ногах не стоишь, тебе так сложно принять помощь? — Попов сильнее прижал руку юноши к себе, медленно шагая в сторону дома. — От вас - да, куда вы вообще меня ведёте? — Антон старательно наблюдал, как крылья носа преподавателя быстро раздуваются и так же быстро сужаются, как на щеках резко перекатываются желваки, его явно забавляет эта картина, парня давно так не забавляло выводить человека из себя, все терпели и быстро сдавались, этот же терпит, а потом и пиздюлей всыпать может, какого-то чёрта продолжает возиться с ним, хотя давно мог оставить в покое, и нет, Антона это впервые не раздражало, а вызывало неподдельный интерес, потому что казалось, хотя может оно так и есть, Сергеевич непростой, сложный, загадочный, где-то скрытный, неожиданный, в общем, выхухоль какая-то интересная, эдакая головоломка для Шастуна. — К себе, утром в травмпункт отвезу, — как будто уже договорившись с Шастуном, произнес Арсений, продолжая тащить на себе в край обнаглевшее тело, что повисло на нём, еле перебирая ноги. — А чё ещё? Вы мне такси вызовите, я как-нибудь сам. Арсений начал потихоньку закипать, злость склизкой улиткой ползала по внутренним органам, оставляя за собой неприятный полыхающий след. С одной стороны упёртость парня похвальна, а с другой, всему же должен быть предел. — Ещё раз... Ты на ногах самостоятельно не стоишь, как ты просто-напросто сядешь в машину, я не говорю уже о том, как ты будешь подниматься на этаж к своей комнате, — брюнет упорно продолжал гнуть свой вариант развития событий, даже не стараясь анализировать желание помочь побитому, как собаке Шастуну. — Я же сказал нет! — Антон резко остановился, не давая брюнету тащить себя дальше, — вызовите мне такси, я бы и сам мог, только телефон разбили вдребезги, не вызовите — пешком попрусь, — Арсений тихо рыкнув закинул руку Шастуна обратно на себя, продолжая тащить в сторону своего дома. — Вы меня не услышали? — Да закрой рот уже, ну! — Попов скорее взвыл от усталости, чем крикнул со злобой, — не буду я тебе такси вызывать, на своей отвезу, там помогу до комнаты добраться, но для этого нужно дойти до моего дома и взять ключики от машинки, потому что без них она не поедет, — Попов сделал максимально слащавый голос, сюсюкаясь с парнем, с удовольствием смотря, как морщится нос Шастуна, скукоживая бедную милую родинку на кончике. — Да понял я, понял Антон остался сидеть на лавочке возле подъезда, дожидаясь преподавателя, ибо тот пообещал, если парень ушкандыкает, он его с собаками найдёт, и заставит их откусить ему жопу, а так как Антон человек с калеченой ногой, трезво оценивающий свои способности, не ускачет он на одной тощей ноге от собаки, пизданётся пару раз, Сергеевич поржёт, а потом благородно повезёт пришивать жопу в ближайшую поликлинику. Через пару минут из подъезда вылетел Попов, сразу же устремляя взор на лавочку, видимо, переживая, что Шастун всё же ослушался его, но к его удивлению, что было заметно по лицу преподавателя, Антон вальяжно восседал на лавочке, потягивая сигарету с явным наслаждением, чуть ли не причмокивая с каждой затяжкой. Попов поморщился, нет, безусловно он иногда курил, когда совсем состояние побитого варёного пельмешка настаёт, он в конце концов тоже человек, но этот самый человек, покурив непременно начинает испытывать отвращение к себе, будто ему пятнадцать, а мама его застукала с сигаретой в руках, было ощущение, что он делает что-то настолько неправильное и ужасное, это осознание выветривалось только вместе с ядовитым запахом табака из волос и противным привкусом изо рта. — Это ты такой вонючий собрался ко мне в салон садиться? — Брюнет медленно подошёл к юноше, присаживаясь рядом, смотря куда-то вперёд, на то, как сигаретный дым размывает линию горизонта, делая её более мягкой, загадочной и манящей. — Могу сам добраться, я же говорил, — Антон как назло вытаскивает вторую сигарету, поджигая кончик, глубоко затягиваясь, выдыхая дым, а себе оставляя незамедлительно приходящее спокойствие и лёгкое головокружение. — Что же, и сумку сам донесёшь? — Арсений приподняв бровь, наиграно удивлённо посмотрел на Шастуна. — Так это вы её забрали? А чё я не заметил? И где она? — Да. У тебя глаз заплывший, что бы ты увидел? В моей квартире, вся подранная и грязная, в машину кидать не буду, завтра верну, — Попов терпеливо ждёт, пока Антон наконец докурит, тяжело вздыхает, трёт переносицу, понимает, что после такой эмоциональной встряски сегодня точно не уснёт, поэтому не торопит парня. Антон немного подзавис, вспоминая порядок собственных вопросов, хотя по ответам достаточно понятно на какой конкретно ответили, но ему только что чуть не размазали мозги по асфальту, так что простительно. Решив больше не мучить преподавателя, шатен тушит недокуренную сигарету о рядом стоящую мусорку, выбрасывая её туда же. Дальше они ехали в гробовой тишине, что помогала разгрузить набитые, у кого-то не только мыслями, головы. Уже в комнате Антон громко простонал, корчась от боли, когда Попов отпустил его, чтобы разуться. Дотащив парня до кровати, брюнет стянул с того кроссовки, беря пакет с лекарствами из аптеки, в которую они заехали по пути. — Не ори только, всех перебудишь, — проговорил Арсений, выливая перекись на ватку. — Ничего не обещаю, — улыбнулся одной стороной шатен, так как вторая заплыла, не давая улыбаться по-человечески, получалось только комично скукоживать её. Арсений же в свою очередь очень пытался сдержать смех. — Тогда сам будешь объяснять, что у тебя в комнате посреди ночи забыл преподаватель... И Антон... Я понимаю, что возможно, это только спровоцирует тебя сделать наоборот, но я очень сильно тебя прошу, не приходи завтра на пары, тебе хоть немного нужно восстановиться, — в глазах Арсения на секунду, лишь на секунду, промелькнуло беспокойство, но Антон умудрился схватить его, не давая ускользнуть. — Вы правы, — Попов было хотел выдохнуть с облегчением, - но меня это только провоцирует. Закончив стирать кровь и судорожно дуть на ранки, когда Антон, как маленький ребёнок, совсем немаленькими ладошками, убирал руки брюнета и ныл, что больше не может терпеть эту пытку, даже в порыве истерики пообещал себя вести нормально у него на парах. — Да не ной ты, всё уже, заживляющая мазь и пара лейкопластырей остались, — на уворачивания Шастуна, брюнет лишь перехватил его за руку, в попытке усадить на место, как услышал сдержанное шипение. Нахмурившись, Попов принялся вытряхивать юношу их мешковатой кофты, не обращая внимания на язвительные комментарии, по типу "домогательство" и "вас посадят", наконец "поборов" злосчастный кусок ткани, Арсений так и замер с ней в руках, осматривая фиолетово-синюю грудную клетку, как ещё рёбра целы. — Так дело не пойдёт, надо ехать в больницу — собирайся, — кинув обратно толстовку в парня, Арсений принялся искать ключи, которые в попытке не уронить Шастуна, бросил куда-то на стол. — Я никуда не поеду, сегодня уж точно, — Антон нахмурился, отбрасывая кофту на стул, стягивая джинсы и заворачиваясь в одеяло, недовольно сопя. — Хорошо, дай хоть ранки намажу и свалю, честно, — Попов хоть и не особо хорошо знает Шастуна, но уже давно понял, что спорить с ним и просить что-то сделать, когда тот не в настроении - бесполезно. Антон фырча, что-то бурча себе под нос и причитая как дед, так и развернулся лицом к Попову, не вытаскивая себя из уже нагревшегося одеяльного кокона —И больше никогда меня не тронете и не приблизитесь ко мне? — С надеждой в глазах проговорил мальчишка, сейчас он тот самый мальчишка, ему лет десять, он всё ещё надеется на что-то, но его усердно прячут, там за болью и обидами, эта дверь Васанистириона почти никогда не открывается, он просто боится, что это мальчишка окажется проворнее забитого, почерствевшего жёсткого парня и выбежит на волю, разрушая выстроенную годами темницу, покрытую пылью, плесенью и одиночеством. — Я... — Попов на секунду так и замер с тюбиком в руках, не зная как лучше ответить, вопрос настолько прямолинейный и резкий, что вгоняет в ступор — д-да, я... Я уйду и больше не потревожу тебя, обещаю. Заклеив последнюю рану на брови, от которой скорее всего, останется шрам, Попов заметил, что парень уснул, подоткнув одеяло, аккуратно взъерошивая кучеряшки и улыбаясь самому себе, мужчина тихонько вышел из комнаты, оставляя после лишь шлейф из запаха чего-то цитрусового и напускного спокойствия. — Спасибо... — утонуло в густой тишине комнаты.

***

      Краски ночи постепенно начали терять цвет, становясь всё светлее, чёрное небо принимало всё ещё по-летнему голубовато-персиковый оттенок, где-то в далеке уже просматривается осенняя серость, перемешиваясь с прозрачным воздухом, с первыми морозными нотками, оседающими в лёгких, пробуждая засыпающий организм Попова. Наконец добравшись до собственной квартиры, брюнет лениво шагал по ступеням, мечтая завалиться спать, не на кровать—диван, последнее время он спит на нём, он не отдаёт так холодом, как застеленная дорогим комплектом постельного кровать, на ней он практически не спал, мучился, будто там не дорогущий матрас, а каменная плита, отдавливающая все кости. Проснуться получалось вымотанным и побитым, если вообще удавалось заснуть. Всё же вползая в квартиру, мужчина тут же отправился в ванную, и, обнаружив порванную чёрную спортивную сумку на холодной плитке, тихонько заскулил, принимаясь вытаскивать из неё вещи. Грязная форма сразу же отправилась в металлический барабан стиральной машинки, сумка же поверглась тщательному осмотру, прежде чем выбросить её, Попов хотел убедиться, что больше важных вещей в ней нет, вытаскивая из бокового кармана запасную футболку, из основного бутсы, а из внутреннего слегка замятый кусочек плотной, потрёпанной временем, бумаги, с тыльной стороны продавленной синими чернилами: А.Шастун 1982г. ф.к "Тайфун", на обороте само изображение молодого парня, так похожего на Антона, лишь нос чуть больше и разрез глаз чуть-чуть другой, чтобы не понять, что это отец Шастуна, нужно быть дураком, Арсений, быстро сделав фото и отправив его Славе, запустив стирку и ещё раз убедившись на наличие других вещей в сумке, наконец устало дополз до дивана, как только голова коснулась подушки мужчина провалился в сон.

***

      Несмотря на то, что Антон уснул под утро, опухшее колено не давало поспать больше двух часов, обезболивающее прекратило своё действие и теперь даже просто лежать без движения было мучительно больно. — Алло? — в трубке послышался хрипловатый, сонный голос друга. — Эдя, Эдичка, я тебя умоляю, отвези меня в больницу, иначе я ласты скоро склею, — взмолился Шастун, скуля в трубку. — Шаст, бля... Я... Не могу, машина вчера сломалась, я у Егора на даче, за городом, что у тебя случилось? — взволнованно проговорил Эд. — Я... Всё нормально. — Ант... Парень, не дослушав, бросил трубку, громко заскулив в подушку, сжимая мягкую ткань потными ладошками, стараясь как можно меньше двигаться, аккуратно перевернулся на другой бок, смотря на одиноко лежащий блистер с обезболивающим, выпивая четыре вместо двух и, дожидаясь пока лекарство подействует, Шастун принялся собираться в больницу, прихрамывая, передвигаясь по комнате, ожидая такси, ибо ехать на маршрутке, где все с недовольными рожами пинаются, наступают на ноги и орут, когда им не уступают место, было бы самоубийством. Ледяной дождь отбивал какую-то незамысловатую мелодию по крыше машины, капли быстро скатывались по стеклу, оставляя после себя прозрачную дорожку, которую так и хотелось соединить с остальными, не оставляя её одиноко скатываться вниз по стеклу. Антон с видом побитой собаки, огромными мешками под глазами и воспалёнными ссадинами на лице лениво лицезрел унылый пейзаж осени из тёплого салона автомобиля, где-то внутри задавливая желание прогуляться по мокрым скверам и паркам, вдыхать прозрачный, сероватый, осенний воздух, удручённо пинать яркую листву на тротуарах, замечая в аккуратно собранных кучках коричневые, потерявшие цвет под проливными дождями, которые старательно вымывали краску из них, готовя людей к унылой серо-белой зиме. Оплатив поездку и понимая, что ему выйдет в копеечку лечение ноги, только за поездку до больницы, а покупка медикаментов и того больше. — Ты как с такой травмой сам доехал!? — воскликнул лечащий врач, смотря на рентген колена парня. Пухленький седовласый мужчина, с добрыми серо-голубыми глазами, обеспокоенно рассматривал парня, нервно перекладывая снимок по столу, будто он жжётся, и мужчина никак не может его нормально взять в руку. — Ну это же не перелом в конце концов, обезболивающее принял и приехал, — невозмутимо проговорил парень. — Тошнота, головокружение, сонливость? — Ну есть немного, а к колену это как относится? — Ты сколько обезбола выпил, герой? — Четыре таблетки, — слегка замявшись под пристальным осуждающим взглядом, промычал Шастун. — Пошли желудок промывать, дурачина, помочь совсем некому было? — Зачем промывать? У меня всё нормально, я не хотел никого напрягать. — Затем, чтобы у тебя отёк дыхательных путей не начался, и ты не задохнулся от такого количества, навряд-ли, но это у каждого индивидуально, поэтому перестраховаться стоит. Антон, жалобно заскулив, вышел из кабинета вслед за врачом, мысленно давая себе прошлому подзатыльник.

***

Ему казалось, что он только закрыл глаза, как тут же послышался сигнал будильника, недовольно бурча, Попов выключил надоедающий сигнал, звонко проникающий в голову, больно бьющий по вискам, заставляя поморщиться. Слава Я нашёл, Арс!! Андрей Викторович, Шастун, владелец компании Cordelia, жена Майя Олеговна Шастун, сын Антон Андреевич Шастун, предводитель бывшей крупной компании, которая, по некоторым данным четыре года назад возобновила работу, на пост управляющей вступила жена Андрея, до этого все счета и недвижимость были заморожены, сам Андрей Ш. умер 15 лет назад, покончил жизнь самоубийством, найден сыном и женой в ванной с перерезанными венами, предполагалось, что это убийство, совершённое партнерами по бизнесу Шастуна, но из-за отсутствия улик дело было закрыто, а опер, который усердно копался в этом деле, был уволен, а на следующий день найден в собственной квартире — остановка сердца, но это слишком подозрительно, потому что проблем со здоровьем у того не было 7:10

Арсений П.

Ого, это ты как столько откопать умудрился?

7:35

Слава У меня опер знакомый, в областном отделе работает, а умерший сотрудник его дядя. Больше ничего неизвестно, может у отца спросишь, он должен знать, тем более крупнейшая компания, занимающаяся недвижимостью, неплохой такой конкурент компании твоего отца 7:40 Потерев слипающиеся под тяжестью сонливости глаза, брюнет, нехотя, выполз из под тёплого одеяла, пошатываясь шлёпая в ванную, загружая вещи в сушилку, после чего принимаясь умываться, лениво водя зубной щёткой по зубам, чувствуя, как глаза сами собой закрываются, похлопав себя по щекам, умываясь ещё раз холодной водой и укладывая волосы, переодевшись, мужчина вызвал такси, понимая, что в таком состоянии за руль лучше не соваться. Насквозь промокнув под ледяным дождём, дрожащий Попов вбежал в квартиру, бросая новую спортивную сумку на пол, первым делом вкладывая во внутренний кармашек фото, в отдельный карман бутсы, затем выглаженную форму, кидая сверху пару шоколадок и мазь от синяков, с лёгкой улыбкой, мужчина закрыл сумку, уходя переодеваться и собирать документы, параллельно набирая ненавистный номер, слушая нудные гудки. — Алло? — недовольно спросил грубый мужской голос, от чего брюнет поморщился, стараясь задать нормальный тон, не выказывая отвращения. — Привет, пап, слушай, мы можем сегодня встретиться? Мне поговорить с тобой нужно. — Сень, я свободен только в десять вечера, если очень нужно, приезжай. — Я же просил меня так не называть! — прикрикнул Попов младший, прикрывая глаза, стараясь успокоиться. Может, нормальный человек и не вспылил бы, но неприязнь к отцу лишь увеличивала степень раздражения, — хорошо, я подъеду. Ответа не последовало, лишь короткие гудки удостоили ответом последнюю реплику Арсения.

***

      Все пары Попов провёл как на иголках, только на работе его мозг наконец проснулся и начал переваривать информацию, перечитав сообщение от Славы ещё пару раз, брюнет ужаснулся, наконец понимая отрешённость и закрытость Антона, детская травма, нанесённая тогда маленькому мальчику, переросла в большую проблему вместе с самим Антоном, она раздувалась как жвачка, которая когда-нибудь больно лопнет, и он точно не сможет справиться сам, да и то, что он перенёс в свои семь лет выдержал бы далеко не каждый, парень ещё умудряется общаться, учиться, иметь какие-то цели и оставаться очень сильным, несмотря на то, что его разрывает на части от боли каждый день. — Оксан, подожди минутку, — дожидаясь, пока все студенты выйдут, Попов вытащил чёрную спортивную сумку из-под стола, протягивая её девушке, неловко улыбаясь, — можешь передать Шастуну? — брюнет и сам бы с превеликим удовольствием наведался к парню и расспросил как его дела, ездил ли он в больницу, что ему сказали, как долго будет восстанавливаться, но пообещал тому маленькому мальчику больше не приближаться к этому взрослому парню. — Мне не спрашивать почему футбольная форма Шастуна у вас? — резко поинтересовалась девушка, тут же немного краснея. — Н-не стоит, если захочет, сам расскажет, и запиши мой номер, как от него выйдешь, напиши мне как он, хорошо? — Попов в первый раз стоял перед студенткой, чувствуя себя маленьким мальчиком, у которого что-то пытается выпытать мама. — Он не захочет, — удручённо проговорила девушка, кладя телефон с записанным номером в карман, хватая сумку со стола преподавателя. В комнате шатена темно, лишь настольная лампа одиноко светит тусклым светом, окрашивая в бледно-жёлтый цвет край кровати и кусочек мохнатого бежевого коврика рядом с ней. Жёлтый свет утопал в пшеничных кучеряшках, играя на них, перепрыгивая с одного локона на другой, будто рассыпая между ними золотую крошку, скатываясь вниз по шее, закладывая глубокие тени в районе ключиц, что беззастенчиво выглядывали из-под растянутой футболки, обводя маленькие коричневатые родинки, так гармонично сочетающиеся с тёплым жёлтым светом. В этот момент даже зашедшей в комнату Оксане, захотелось обнять побитого, с россыпью фиолетовых пятен, слегка отёкшим глазом и короткой щетиной Шастуна. — Привет, — девушка мялась на пороге комнаты, переступая с ноги на ногу, смотря в пол, почему-то уверенная, что Шастун её видеть не желает, после инцидента с журналом. — Окс? — Антон захлопнул книжку, чуть повыше пересаживаясь на кровати, опираясь спиной об изголовье, протягивая руки, тем самым призывая обняться, — ты чего на месте встала, иди обниматься, давно с тобой нормально не виделись, не болтали. Девушка чуть-ли не подскакивая на месте, подбежала к Шастуну, бросая сумку около кровати, сжимая друга в объятьях, от Антона всё также пахло сладкой ромашкой с мёдом и немного горьковатым запахом табака, он пах чем-то своим, родным, будто он её старший брат, который готов оградить её от всех опасностей, заслоняя широкой грудью. — Я думала ты на меня обижен, — девушка зажмурилась, сжимая густые кучеряшки в кулачках, сильнее прижимая Антона к себе. Услышав болезненное шипение парня, Оксана тут же отстранилась, обеспокоенно осматривая друга. — Обижен? На что? — рассматривая лицо девушки напротив, Шастун немного напрягся, чувствуя во взгляде жалость. — Ну, Попов из-за меня понял, что ты мне не помогал, я... Я просто врать не умею, прости, — Фролова нервно сминала край бежевой толстовки, надувая щёчки и громко пыхтя, будто сейчас расплачется. — Окс, ты чего? Вообще, я должен перед тобой извиниться, не выполнил просьбу Попова из вредности, а сам даже не удосужился у тебя самой спросить — нужна ли помощь, — девушка подняла радостный взгляд на Антона, ярко ему улыбаясь. — Кстати, Попов... Вот, — Оксана достала чёрную спортивную сумку, кладя себе на ноги,— Это он передал, сказал твоё, я могу поинтересоваться как твоя сумка оказалась у него? Антон фактически вырвав сумку из рук подруги, с напряжённым лицом принялся осматривать её, осознавая, что это не та сумка, а ещё прекрасно помня, что в той потрёпанной, старенькой сумке в укромном уголке, его маленьком личном уголке, к которому никто не прикасался, лежала единственная память об отце. — Он ничего не говорил по поводу её содержания? Ну или про старую сумку? — Антон испуганно вцепился в плотную чёрную ткань длинными пальцами, чувствуя, как от перенапряжения в висках бьётся пульс, а в глазах темнеет, цепи Васанистириона оглушительно звенят, крича о том, что сейчас кто-то посторонний увидит его эмоции, страх, боль, слёзы. — Нет...Антош, ты чего? Тебе плохо? Я сейчас, — девушка подскочила с кровати, убегая на кухню за стаканом воды для друга. Шатен принялся судорожно расстёгивать сумку, что-то бурча себе под нос, даже не чувствуя, как по щекам катятся обжигающие слёзы, падая на тёплое покрывало, моментально впитываясь. В голове шум, цепи вырываются из стен, бьют наотмашь, оглушают. Дрожащие пальцы находят заветный внутренний карман, а в нём спасительную картонку. Антон почти моментально успокаивается, прижимая фото к груди, наконец чувствуя, как по щекам безостановочно льются слёзы. — Антош, боже мой, что случилось то? — Оксана осторожно протягивает парню воду и успокоительное, тот послушно выпивает, ложась на бок, тихонько сопя чуть заложенным носом. — Антон? Всё в порядке? — Фролова осторожно укрыла друга, стараясь взглянуть тому в лицо. — Да, Оксан, уйди, пожалуйста, — Антон укрылся покрывалом с головой, дабы подруга не видела его слёз, как только услышав, что та вышла, парень приподнялся, беря из тумбы пачку сигарет, закуривая прямо в кровати, ибо подниматься было тяжело, колено иногда отдавало резкой болью да так, что приходилось пить более сильные обезболивающие, только с ними он мог уснуть, не переживая, что ночью сон прервётся от сильной боли. — Арсений Сергеевич, я... — девушка прерывисто дышала, будто только что пробежала несколько километров, спасаясь от дикого зверя, — у него истерика, я никогда его таким не видела, он плакал, он вечно ходил, лицо кирпичом, ноль эмоций, а тут... Сейчас он успокоился, но то, что с ним случилось, боже, я так испугалась, — опираясь спиной о стену, Оксана медленно съехала по ней, прикрыв глаза, стараясь восстановить дыхание. — Так, Оксана, успокойся, причина его истерики, что произошло? Может он что-то спрашивал? — Попов сам взволновался не на шутку, но разобраться в ситуации было необходимо, поэтому мужчина старался не выдать дрожи в голосе. — Он... Он спрашивал про старую сумку и её содержание, потом начал копошиться в новой, что-то искать, он весь дрожал, будто не слышал меня, отключился от реальности. — Я тебя понял, сейчас всё в порядке? — Попов сразу догадался, что дело в фотографии, он бы с радостью примчал к Шастуну и попросил прощения за то, что так напугал, возможно, даже бы получилось выпытать из него про отца и прошлое, эгоистично, но это ради него же. — Д-да, он наверное уснул. — Хорошо, извини, что из-за меня тебе пришлось такое перенести, — Арсений уже парковался возле компании отца. — Ничего, до свидания? — скорее спросила девушка. — Да, спасибо, Оксан, пока, — брюнет вышел из машины, уверенным шагом направляясь к огромному зданию, с каждым шагом чувствуя, как уверенность и отвращение к этому человеку возрастает в геометрической прогрессии. — Здравствуй, сынок, какими судьбами? — ухмыльнулся полноватый мужчина с небольшой залысиной на голове и нежно-голубыми, не такими яркими и насыщенными, как у сына, глазами. — Что ты знаешь про Андрея Шастуна? — лицо Попова старшего будто впервые показалось Арсу без маски, оно выражало настоящие эмоции, но не такие как обычно, злоба, обида или отвращение, в глазах собрались прозрачные капельки слёз, а по лицу проскользнула серая печаль, напоминающая ту, что появлялась на лицах у людей, которые скучают по родным и близким, мужчина медленно встал, вытаскивая из шкафчика виски и красивый гранёный стакан, наливая немного и ослабляя галстук.