С чистого листа
14 июня 2021 г., 19:22
Завтра утром Эрик возвращается в Гораки. Его народ нуждается в императоре, нуждается в нем.
После того, как королева Теодосия заняла свой законный трон, тысячи кейловаксианцев остались без крова, титула, судьбы. В порядке вещей было бы повесить их всех на дворцовой площади на потеху освобожденным астрейцам. Но королева Теодосия не такая. Она хочет разорвать порочный круг ненависти и мести.
Поэтому она даровала своим врагам второй шанс, обеспечив им возможность искупить свои грехи, а их детям — не пойти по стопам родителей, не лелеять ненависть в своих юных сердцах.
«Все заслуживают прощение», — сказала Теодосия своей тетке и Сандрину, когда на утро после празднества они начали формировать судебные комиссии. Цапля стоял там и не мог узнать ту напуганную девушку, чья спина исполосана позорными шрамами. Не мог узнать сломленную Принцессу пепла, которую видел сквозь щели ее комнаты, когда сам был ее Тенью.
Он гордится своей королевой. Он гордится той, кем она стала. Его храбрая Тео. Пережившая столько горя, она, наконец, обретет покой в своей стране, рядом с людьми, которые ее любят. Рядом с Сёреном.
Цапля любит ее любовью необъятной. Как любит Артемизия. Как любил Блейз… Воспоминания о друге больно полоснули по сердцу, но Цапля сдерживается, чтобы не зажмуриться. Блейз любил Тео возможно даже больше, чем все они вместе взятые. И верил он в нее тоже больше всех. Цапля только лишь надеялся, что он и Лео смотрят на них из обители Посмертия и гордятся.
Потому что только лишь гордость погибших дает право ныне живущим идти дальше, преодолевая все преграды.
Теодосии предстоит решить невероятное множество проблем, поднимая страну из пепла. Подобно птице Фирен, Астрея восстанет, обретая могущество, величие и справедливость, пока на троне восседает гордая Королева искр.
Цапля много раз воображал, как сам стоит рядом с Тео, ее верный вассал, смотрит на нее и видит в ее глазах собственное отражение. Видит тени тех битв, которые они прошли вместе. Она его королева, но как же приятно помнить, что она, прежде всего, его друг. Друг, который понимает его лучше остальных.
Поэтому сейчас, когда придворные готовятся к банкету в честь императора Гораки, Цапля направляется в покои своей королевы, чтобы получить от нее мудрый совет. Он на распутии. Он потерян. И только Тео могла понять его и направить.
***
— Цапля, это ты? Похоже, я скоро совсем одичаю со всеми этими судами, кейловаксианцами и тетиными бзиками. Ты слышал? Она хочет казнить Овелганов без права на разбирательство… Ох, Цапля. Парень застыл на пороге королевского кабинета, наблюдая, как Тео сосредоточенно перебирает все поданные иски, лишь мельком на него взглянув. — Если я могу вам помочь, ваше величество, хоть чем-то, только скажите… — Ты мне поможешь, если поговоришь со мной. Расскажи что-нибудь хорошее, Цапля, — Теодосия поднимается со стула, аккуратно складывая в стопку все документы. Обходит стол и садится в кресло возле камина, приглашая Цаплю занять второе. Парень повинуется, опускает голову, нервно теребя полы своего мундира. Он чувствует на себя взгляд Тео, но не может набраться смелости, чтобы рассказать ей все. — Что случилось? Что тебя тревожит, Цапля? — королева нагибается вперед, аккуратно беря его за руку и требовательно сжимая. Он чувствует стыд за то, что отнимает ее драгоценное время, когда в ней нуждается тысяча других людей, у которых проблемы куда важнее его мечущегося сердца. Но ничего не мог с собой поделать. Буквально пару дней назад он осознал, что Тео чуть ли не единственный человек, кому он может по-настоящему довериться. — Эрик хочет, чтобы мы поехали в Гораки вместе. В кабинете становится тихо. Даже огонь в камине перестает трещать. Цапля не смотрит на свою королеву, но чувствует, как она ослабила свою руку, слышит, как она вздохнула, и как опустились ее плечи. — Но я не могу уехать, когда Астрея еще не окрепла. Когда вы нуждаетесь в друзьях… — О, Цапля, — Теодосия грустно улыбается, ласково приподняв пальцами его подбородок, побуждая посмотреть ей в глаза. Они были теплыми, понимающими, чувственными, глубокими и родными. Парень глубоко прерывисто вздыхает, прижимаясь к ее ладони губами. — Я не знаю, что мне делать, Тео. Я однажды отпустил его одного. — И Эрик натворил глупостей. Дурная голова нуждается в ком-то, кто будет удерживать ее от очередного глупого поступка. Сёрен такой же — пытается уберечь меня, он не дает мне сойти с ума. Бремя правителей — тяжкое. И без любимых людей его не донести. Снова наступает тишина. Цапля смотрит на Тео, изучая ее спокойное мудрое лицо. Он видел бывшую королеву лишь однажды, когда она приезжала в Вестр. Ему, семилетнему мальчишке, казалось, что сама богиня снизошла с небес. Королева Айрен много улыбалась, ее глаза смотрели с нежностью на каждого астрейца. Но Тео не такая. Она тоже смотрит ласково, но между тем — с болью матери, уже однажды потерявшей своих детей. Смотрит так, будто раздерет горло любому, кто хотя бы попытается их обидеть. Как, в общем-то и было. И сейчас она смотрит на Цаплю так же. Она боится его потерять, но между тем готова сделать все для его счастья и упокоения его души. Готова убить любого, кто помешает ему обрести покой. — Ты должен позволить себе быть счастливым, невзирая на то, что будет со мной, хорошо? Я люблю тебя, Цапля, и хочу, чтобы ты был счастлив. Ты заслужил. Парень глубоко вздыхает, задыхаясь в собственных чувствах, и падает на колени, не отпуская ее руки. Тео смотрит на него сквозь слезы, мимолетно кивает и прижимает его вихрастую голову к своему животу, ласково гладя его затылок, плечи и спину. — Ты заслужил просто быть счастливым. Это не приказ, это просьба. Будь счастлив ради меня, Блейза и Лео… они бы хотели этого. — Спасибо, моя королева, — Цапля поднимает на нее грустные глаза, в уголках которых застыли слезы. Кладет голову на ее колени, зарываясь лицом в складках ее платья, и Тео гладит его, целуя в темную макушку. Он тоже любит ее. Любит ее за то, что она прошла и кем стала. Стала для Цапли, прежде всего.***
Эрик обнаруживается в гостевых покоях королевского дворца Астреи, которые отвела ему Теодосия. Все свободные и более менее обученные Защитники земли были призваны восстанавливать главное достояние столицы, после того, как решающий бой знатно его потрепал. Но сейчас королевский дом Оузза выглядит почти так же величественно, как до Вторжения. Разве что Тео приказала оставить тронный зал так, как он был, чтобы все помнили темные времена правления кейловаксианцев. Император Гораки стоит спиной к гостю, наблюдая за тем, что происходит по ту сторону витражных окон. После того, как Эрик потерял левый глаз от безжалостной руки последней кайзерины, Цапля приложил все свои усилия, чтобы ко второму побыстрее вернулось нормальное зрение. По истечению последних дней Эрик заметно повеселел и даже попросил у Тео прощальный подарок — золоченую наглазную повязку. Как раз под стать его императорскому величеству. С ней он выглядит как грозный пиратский король. Правда, вряд ли Бич Драконов потерпит соперника. Цапля хрупко улыбается своим мыслям, делая первый неловкий шаг на встречу. Плечи Эрика напрягаются, он слегка поворачивает голову, смотря на него здоровым глазом. Несколько минут висит тишина, но затем правитель Гораки тихо произносит: — Цапля. Одно слово. Столько вопросов. Услышав свое имя, парень вздрагивает, не спуская с него взора. Эрик не похож на Леонидоса. Да вообще мало кто похож на него. Цапля помнит Лео, его веселые зеленые глаза, его вечно лохматые волосы и бесконечную жажду жить. Он всегда строил планы, воображая, что когда все это кончится, он и Цапля будут жить в поместье Тальвера. Будут принимать гостей, ездить на охоту, а по вечерам сидеть у камина и целоваться, забыв про рудники, словно про страшный сон. Все закончилось, но Лео не дожил. Осталось поместье Тальвера, которое Тео подарила Цапле, отдав при этом и титул. Но что он будет делать там один? Что он вообще будет делать один? Он всегда будет помнить Лео. Всегда помнить чертов рудник и сияющие добрые глаза любимого парня. Но однажды все приходится начинать сначала. Начинать быть счастливым. Цапля вздыхает, выпрямляется, смотря на Эрика выжидающе и твердо. Если он решил довериться ему, значит, пришла это самое время перемен. И Лео, смотря на него из Посмертия, будет счастлив вместе с ним. — Я еду с тобой. На мгновение император теряется. Руки его безвольно опускаются вдоль тела, он разворачивается к Цапле всем корпусом, неверя смотря на него одним, но прекрасным голубым глазом, в котором полыхает так много всего, что воздушному защитнику даже не удается прочесть все. — Ты решил? — Абсолютно. Я еду с тобой. Я не знаю, как это объяснить, но я люблю тебя, Эрик. Бывший матрос снова молчит, вокруг него нарастает волна неистового всепоглощающего чувства. — Только не зазнайся, — предупреждает Цапля, делая еще один шаг на встречу. — Иначе мне все-таки придется сломать твой нос. — Сделаешь со мной все, что захочешь, — Эрик тоже подается навстречу. А Цаплю от его слов прошибает жар. Могучий, сильный, неистовый. И вот они в двух сантиметрах друг от друга. смотрят, пытаясь прочесть в глазах другого ответы на вопросы. Но в голубом взгляде Эрика Цапля видел лишь самого себя, возбужденного, нетерпеливого, высокого. Только сейчас он заметил, что выше императора Гораки почти на голову, смотрит на него сверху вниз, глубоко дыша. — Все, что захочу? Но не дав ему ответить, Цапля наваливается на него, прижимая спиной к высокому подоконнику. Примыкает губами к шее, чувствуя, как по коже Эрика пробежала толпа мурашек. Усмехается, начиная целовать нежную кожу, кажется, одно из немногих мест на теле парня, что не задели мозоли войны. Цапля опирается рукой об оконный косяк, наваливается сильнее, пожирая каждый миллиметр его шеи. Жар стал сильнее, пробуждая так давно дремавшее желание. Казалось, с того дождливого дня в руднике, когда он и Лео спрятались в самом дальнем закутке бараков, прошла целая вечность. Он так же целовал его. Только сейчас перед Цаплей не Лео. Пора бы это принять. Сейчас перед ним Эрик, дурной горячий парень с такой же жаждой жизни, какой обладал Леонидас. Дурной парень, который чуть не погиб, когда Цапля решил его отпустить. Только этого больше не будет, он и правда — все решил. Парень зажмуривается, глубоко вздыхая, отрывается от шеи, заглядывает в ясный голубой глаз, замечая в нем немую просьбу. Накрывает его приоткрытые губы своими, сначала робко, потом целуя смелее. Заводит руку за его спину, второй ухватывается чуть ниже колен и садит его на подоконник так, что Эрик был с ним на одном уровне, не разрывая горячего мокрого поцелуя. Покой, сказала Тео. Цапля должен обрести покой. И только с ним он его найдет. Эрик наваливается сильнее, и Цапля чувствует, как его руки хозяйничают под самым воротником, пытаясь расстегнуть пуговицы парадной формы. Он подталкивает партнера шире открыть рот, чтобы скользнуть в него разгоряченным языком и исследовать им полость. Император вздрагивает, издав странный утробный звук, но не переставая одну за другой расстегивать маленькие пуговицы. Довольный реакцией, Цапля отрывается, чтобы переместить губы на открытый кадык и тоже начать раздевать Эрика, которому, видят боги, уже тесно в горакийском банкетном платье. Невежливо будет опоздать на пиршество в свою же честь, но ничего с этим не поделаешь. Цапля помогает ему избавиться от тяжелого наряда, и когда Эрик остается лишь в легкий черных штанах, снова впивается в его губы требовательным поцелуем, попутно побуждая парня перекочевать на аккуратно заправленную кровать. Воздух становится горячим. Цапля чувствует это всеми фибрами души, пока вылизывает его рот, пока скользит могучими мозолистыми руками по торсу Эрика, изуродованному рукой кайзерины. Не так сильно, как у Сёрена, но чувствуя под пальцами незажившие рубцы, Цапля сглатывает. Оглаживает бока, сжимая сквозь ткань его бедра и побуждает выгнуться. Такой податливый, такой испуганный. Сколько очарованный девушек так же извивались под самим Эриком, когда он был дерзким матросом? Цапля усмехается в поцелуй, наконец, оставляя его губы в покое, неожиданно почувствовав власть. — Перевернись, — командует он, встретившись с вопросительным взглядом парня. — Уверен? — Эрик пытается усмехнуться, но на деле лишь сглатывает. Цапля наклоняется к нему, нежно целуя кадык, доходит губами до уха и шепчет: — Бесстрашный император боится? Не бойся. Я уверен. Яна кребести. — Что это значит? — Эрик тоже перешел на шепот. — На астрейском — «Я тебе доверяю». — Яна кребести, — послушно повторяет он, слегка расслабляясь. Цапля кивает, а Эрик медленно переворачивается на живот, привстав на локтях и выпятив задницу. Он не торопится. Целует спину, тоже израненную. но такую могучую. Исследует руками бедра под тканью штанов, в какой-то момент, избавляется от остатков одежды. Воздух почти что искрится от возбуждения. Цапля тяжело вздыхает, срывая и свой мундир. Становится на колени, видит, как плечи его напряглись и сам он сжался. — Расслабься. — Все нормально. Яна кребести. Цапля улыбается. Леонидас говорил так же. Только теперь от этого не больно. Теперь он понимает, что все возвращается. И утрата — еще не конец. Эрик не был готов к пронзительной боли. Снова сжимается, глухо стонет. Ерзает. Цапля как может смягчает боль, двигаясь медленно, уверенно. Целует его там, где достает, что-то говорит, чего сам не помнит. Комната содрогается от стонов и рычания. Мокрые от возбуждения и горячие от страсти, их тела с упоенными шлепками двигаются в такт друг с другом. Цапля хватается за его ягодицы, уже не контролируя свою силу, а Эрик в свою очередь издает болезненно-сладостный стон, вздрагивая под ним. До пика пара толчков. Цапля подныривает свободной рукой под его живот, мягко обхватив возбужденный член и не сбавляя скорости доводит до конца их обоих. Мокрые, лохматые, они опускаются на кровать рядом друг с другом, не смея произнести ни слова. Цапля лишь может гладить его лицо теплыми пальцами, думая о том, что ждет их дальше. Но в одном он уверен точно — они будут вместе. В Гораке, в Астрее, на краю света — где угодно. — Я тоже люблю тебя, черт возьми, — хриплым от стонов голосом произносит Эрик, а на его лице показывается знакомая довольная улыбка. — Но в следующий раз чур я сверху… — Тщеславный осел, — недовольно бурчит Цапля, но не протестует. Только обнимает его, зарываясь носом в его темные волосы, нежно целуя оставшиеся шрамы. Он будет счастлив ради Лео. Он не забудет его, некоторые вещи невозможно забыть, а некоторые раны не хочется лечить. Две покалеченные души нашли упокоение друг в друге. И ради тех, кого нет рядом, они обязаны быть вместе и просто быть счастливыми.
