OUTRAGE

Тёмный подвал освещала одинокая лампочка, которая болталась на одном проводе и периодически мигала. Чонгук заглянул туда только ради того, чтобы удовлетворить свой интерес, а не для того, чтобы заработать лёгкие деньги. Ему только нужно было только почаще себе это напоминать. А друзья твердили, что в этом подвале творились ужасные вещи: периодически оттуда доносились крики, пропадали вещи. Да и вообще дом, в котором Чон сейчас находился, был старой постройкой прошлого века, которая грозила рассыпаться от лишнего чиха. Чонгук сделал шаг, балансируя на шаткой ступеньке и доставая фонарик, чтобы хоть немного осветить свой путь. Но внезапно он ощутил резкий толчок в спину, и удар плечом о бетонную стену стал последним событием, что он запомнил. *** Юнги видел, как соседи обходят его дом стороной. Он знал, какие слухи ходят о его подвале. Что он убивает богатеньких деток и прячет в доме всё, что награбил. Отчасти это так. Но они не знали всей правды. Он не убийца. Дети не были детьми. И богатыми они тоже не были. Но любопытными - всегда. Вот и ещё один попался. *** Чонгук очнулся на грязном засаленном матрасе, над головой покачивалась всё та же лампочка, а руки сводило от того, как долго они находились в неестественном положении - прикованными тяжёлыми наручниками к крюку в потолке. Парня прошиб холодный пот. Что с ним будет? Кто его схватил? Как он мог позволить это? - А ты красивый... - вкрадчивый голос раздался как гром среди ясного неба. Послышались медленные шаги, но Чонгук больно ударился головой и не мог ничего понять. - Мне нравится... - незнакомец приблизился, и ударил лампочку так, что она начала раскачиваться ещё больше. - Ч-ч-чего вы от меня хотите? - охрипшим голосом спросил парень, понимая, что пока он был в отключке, его уже раздели. - Только твоё тело. Души у тебя уже нет. Её не стало, когда ты посмел войти сюда, в мой дом, - Юнги усмехнулся, расстёгивая ширинку. Он сделал шаг вперёд так, чтобы Чонгук мог видеть его лицо в мелькающем свете. - Я буду делать с тобой всё, что я захочу. Как захочу, и сколько захочу. - Вы не посмеете, - голос младшего был слабым. И сейчас он действительно испугался за свою жизнь. Он вложил свои последние силы в то, чтобы подтянуться и сесть на матрасе. Чтобы заглянуть обидчику в глаза. - Ещё как посмею, мальчик. Тебя здесь никто не найдёт. Так что будь паинькой, и может быть... - вдох через нос. Воздух стал тяжелее, и нервы обоих накалилсь до предела. - Может быть, я тебя отпущу. Юнги с резким хлопком вытащил ремень из своих брюк, и одним слитным движением наотмашь ударил парня, от чего он сразу упал, а на его скуле выступило немного крови. Пелена упала перед глазами старшего, и он начал лупить этим ремнём молодое тело перед ним, вынуждая Чонгука кричать и перекатываться по матрасу в попытках спрятаться, даже выворачивая свои руки. На лице младшего застыла гримаса боли, а Юнги бил и бил, пока не насытился картиной перед собой. Когда послышался лязг металла о бетонный пол, Чонгук прикрыл глаза и выдохнул через нос. Но в следующий момент он почувствовал тяжесть чужого тела на своих икрах, и как к его анусу приставили что-то холодное, без промедления засовывая его внутрь. Жжение от неестественного, противоречивого проникновения наполнили разум Чонгука, и он пронзительно закричал от новой волны боли. Сухое трение металлического фаллоимитатора раздражало стенки прямой кишки, и он забился, пытаясь скинуть старшего со своих ног. Но получил по голове резиновой битой, от чего снова потерял сознание. Очнулся он от того, что натёр щёку о сальную ткань. От того, что в него с завидным упорством входил похититель, заполняя его равномерными толчками, а по ногам текла кровь. Противные шлепки гулко раздавались по комнате, от чего Чонгук хотел забыть самого себя и всё, что происходило в последние... Сколько он находился здесь? - Хороший мальчик, - пробормотал Юнги, кончая с тихим рыком. - Ебал бы и ебал, дни напролёт, - он отошёл от измождённого тела, оглядел результаты трёхчасовых истязаний и подобрался к своей жертве спереди. - Но сейчас я хочу попробовать твой сладкий ротик, - он водил рукой по своему члену, рассматривая каждую ссадину на юношеской спине. Встав лицом к Чонгуку, Юнги приподнял его за подбородок, заглядывая в глаза. В них он видел лишь ненависть и желание умереть. Или убить. Для старшего это уже было не так важно - не последний и далеко не первый гость смотрел на него так. Мин надавил на щёки Чона, от чего рот младшего открылся, и он вогнал свой член внутрь, головкой упираясь прямо в горло. Слёзы брызнули из глаз, Чонгук начал всеми силами царапать обидчика, но его голову продолжали упорно держать около паха, и Чонгук вслепую пытался дотянуться и нанести вред тому, кто его насиловал. Юнги лишь ухмыльнулся. А потом начал размашистыми движениями бёдер трахать рот младшего, от чего тот чуть ли не терял дыхание. В какой-то момент Мин утомился и просто ритмично насаживал голову младшего на свой член. Когда насильник ощутил разрядку, а жертва почувствовала на языке горький привкус спермы, его голову наконец отпустили и он упал безвольной куклой на матрас. - Чтобы ни слова. Иначе ты попадёшь сюда ещё раз, и уже не выберешься. Чон Чонгука нашли голым и избитым во дворе дома его родителей, через месяц после того как он пропал. Он отказывался разговаривать и отвечать на вопросы. Никто не знал о том, что произошло. А слухи о том самом подвале так и продолжали ходить по городу...