OUTRAGE

Время клонилось к закату. Маленький мальчик сидел у себя в комнате, за своим столом. Компьютер был выключен из сети, и всё, что перед ним было - ноты и учебники. Он уже безумно устал учиться, и всё чего ему хотелось - лишь немного поиграть. Но он был вне себя от счастья, когда безумно придирчивый отец был добр к нему, когда он добивался успехов. Действительно успехов. Это заставляло его стискивать зубы, продолжая вдыхать бумажную пыль. Он не знал, гордился ли им отец. Он не знал, что матери было откровенно плевать на то, как долго её родной сын корпел над книгами в плохо освещённой комнате. Вся его жизнь проходила за этими пылесборниками, которые хотелось время от времени швырнуть в окно. Он не знал, любили ли его родители. Точно так же он не мог сказать, любили ли они друг друга. Юнги был зачат в любви? Неизвестно. Живя в постоянном вакууме, он переставал обращать на это внимание и пытался развлечь себя своими силами. Но из игрушек у него оставалось несколько верёвок, которые маленький Юнги то и дело оборачивал и повязывал себе на шею, чем туже - тем лучше. И ему удавалось делать это тихо. До тех пор, пока дверь в его комнату не сняли с петель - мальчик рос, и мог делать всё что угодно, пока никто не видит. Строптивую чету Мин это не устраивало. У него были все условия для развития. Нужно цифровое фортепиано? Пожалуйста. Современный компьютер для изучения 3D графики? Держи. Билет в престижнейший университет? А почему нет - вот он. Но чтобы это заслужить, он должен был доказать, что он того достоин. Когда он смел говорить о том, что вся эта новомодная техника стоит без дела - на него кричали что-то о том, что он ничего не знает и втюхивали ещё одну стопку книг. Будучи подростком, он понял, как можно сбежать через небольшое окно под потолком - но отсутствие двери и вечный надзор матери не оставляли для него и малейшего шанса для побега. - Мой сын одарён, говорю тебе. Он днями и ночами сидит и учится. И достигает... - слова господина Мина оборвались на середине речи перед коллегой, когда он увидел, что его сын спит. На полу, а не в своей кровати. Дойти до неё у парня просто не осталось сил. - Н-но с ним что-то не так в последнее время. Переходный возраст, наверное. Пойдём, моя супруга приготовила замечательный ужин, - криво усмехаясь, он поспешил увести гостя от сей постыдной картины. Этим же вечером нагого Юнги поставили на колени в подвале. Отец держал в руках ремень, который спустя много лет не потерял своего внешнего лоска и стал орудием множественных эпизодов избиения таких же молодых парней. Он смотрел в пол, и как будто сквозь пелену слышал голос отца и его слова о том, что он должен рационально использовать своё время. Лучше вообще спать по паре часов в день. Начинался очередной воспитательный "сеанс", который включал множество ударов по области от талии до колен, чтобы можно было легко спрятать под одеждой. Его удары были точны, быстры и так же сильны. Но с каждым разом и Юнги становился сильнее. В какой-то момент, когда парню было 17 лет, он резко встал и толкнул родителя в сторону стены. Господин Мин не ожидал подобного, и поэтому не смог контролировать своё падение. Он умер тем же вечером от кровоизлияния в мозг в следствие удара затылка о тупой предмет. Мать не находила себе места, и во всём обвиняла сына. Постепенно она стала регулярно выпивать, и в шикарном доме четы Мин всё чаще начали появляться подозрительные личности - дилеры и простые алкоголики, которые растащили всё их имущество. Чтобы покрыть нарастающие долги, пришлось продать особняк и переехать в одинокий домик на пустыре. Мать перестала пить и пыталась заработать немного денег, чтобы хоть как-то жить, но умерла в тот же день, что и муж, через три года. От цирроза. За следующие несколько лет на пустыре появился новый благополучный район, и его заселили множество семей с детьми. Дом Юнги не снесли лишь потому, что тот убедил застройщика, что он здесь никому не помешает - дом всё равно оставался на отшибе, и если они посмеют его тронуть, то им будет только хуже. Люди ещё помнили влияние господина Мина-старшего и решили просто оставить его в покое, потому что: "чем реже дерьмо трогаешь, тем меньше оно воняет". Жизнь постепенно вошла в своё русло, и Юнги уже начал привыкать к вечным детским крикам, потому что район рекламировался как сугубо семейный и только там можно было жить, чтобы "счастливо взращивать подрастающее поколение". Первой жертвой стал мальчишка, который заблудился и имел неосторожность постучаться в тёмный дом. Он напомнил Мину об эпизоде из его детства, когда он опоздал к ужину, так как свернул не там и на дорогу ушло больше времени. Маленький Пак Кён был избит отцовским ремнём, так же как и Юнги в своё время. А потом он ощутил возбуждение от вида обнажённой окровавленной плоти, и надругался над мальчиком. Он не слышал криков о помощи и плача, в его голове лишь стояли картинки того, как это делал его отец. Он испытывал облегчение. Он чувствовал, что его отец расплачивается за всё то, что происходило с ним. Он понимал, что всё это - ненормально. Но именно отец виновен в этом. Он виновен в боли самого Юнги и маленького Кёна. Он отвёз мальчика ближе к его дому под утро и был таков. И никто не мог понять, кто изнасиловал мальчика, потому что тот не мог описать преступника. Мин начал спокойно спать, и эпизод с тем наказанием как будто был вырезан из его памяти, от чего Юнги радовался как ребёнок. Когда семья Чон въехала в свой дом, слухи о насильнике только начали расползаться, а меньше чем через полгода Чонгук осиротел и переехал к своему дяде. Но Юнги приметил этого очаровательного мальчика, который своими повадками напоминал кролика. И он не выходил у него из головы. Мина не беспокоило, что интересующий его человек пропал из поля зрения. Он лишь начал входить во вкус в стремлении освободиться от детских воспоминаний.