Поездка на день рождения Драко

—Ты шлюха для моего члена, не так ли? — вопрос плавно слетел с ухмыляющихся губ, сопровождаемый томно покачивающимися бедрами. —Ч-чёрт. — ответ прозвучал сдавленным стоном, приглушенным пушистой белой подушкой. —Используй свои слова. — рычащее предупреждение. —Да-а-а… — упрямое признание, которое растворилось в шипении удовольствия от удара в нужное место. —Да? — насмешка сочеталась с длинным, вытянутым наклоном бедер. Приглушенный, мучительно звучащий стон только вызвал еще больший гнев. —Если ты не собираешься использовать свои слова, тогда, возможно, я могла бы занять твою бесполезную дыру, развернув тебя и снова введя это…— на этот раз более сильный толчок. Напоминание. —… к твоим гландам. —Черт, м-м-м! — совершенно белые зубы впились в подушку. Простыни сжались в кулаки, пальцы ног подогнулись. Несмотря на то, что он не мог видеть выражения ее лица, уткнувшись лицом в пуховую подушку, она властно подняла бровь, словно бросая ему вызов. Однако, как бы он ни старался, он знал, что лучше этого не делать. Не в те ночи, когда он так отчаянно умолял сдаться и позволить ей взять бразды правления в свои руки. —Да. — наконец прошипел Драко, когда она отвела бедра назад, ожидая, пока он отдышится. —Да, Гермиона, я шлюха для твоего члена. Гермиона наклонилась вперед, чтобы схватить пригоршню платиновых волос, и дернула его назад, пока его спина не выгнулась дугой, и он не почувствовал, как гриффиндорский красный силикон глубже погрузился в него. Он прикусил губу и подавил всхлип. —Вот мой хороший мальчик. — удовлетворённо промурлыкала ведьма, поглаживая ладонью изгиб его задницы и останавливаясь на ямочках на спине. —Видишь? Разве не лучше, когда ты хорошо ко мне относишься? Драко прикусил губу и расслабился, когда Гермиона стала заметно менее неумолимой в своем темпе. Было приятно, когда он был добр к ней, но он не был добр. Не хотел ничего хорошего. Он не был похож на свою ведьму, которая процветала, будучи «хорошей девочкой», когда она стояла на локтях и коленях. У него было стоп-слово: Клювокрыл. И, милая чертова Цирцея, если и было время, когда он хотел, чтобы Гермиона стала ужасающей и грозной маленькой адской кошкой, которая трахнет его в дюйме от того, чтобы использовать ее, то это было сейчас. Пальцы, которые запутались в его волосах, ослабли и скользнули вниз по затылку, прежде чем скользнуть к ошейнику из драконьей кожи на шее — также приводящий в бешенство — темно-бордовый оттенок с золотой фурнитурой. Дрожь пробежала по его спине, когда костяшки пальцев задели кожу под кожей. —Ответь мне, Малфой. — Гермиона потянула его за воротник и одновременно снова дернулась вперед. —Я что, наложила заглушающее заклинание или что-то в этом роде? Драко чувствовал себя невероятно полным ею — полным ее разочарования, ее желания, ее силы. —Черт возьми, Грейнджер, — проворчал он. Головка игрушки устроилась, прижавшись к узлу всего в нескольких дюймах внутри его задницы — это должно было быть классифицировано как особый вид пытки, и ему нужно было, чтобы она, черт возьми, двигалась. —Прошу прощения? —Гермиона негодующе усмехнулась. Драко знал свою ошибку, но не был заинтересован в ее исправлении. Вместо этого он повернул голову, краем глаза взглянул на свою ведьму и ухмыльнулся. Гермиона полностью вышла из него — подожди! Черт! Нет! Этого не должно было случиться! Драко заскулил от потери и снова выгнул спину, как будто хотел соблазнить ее снова войти в него. Боги, когда он успел превратиться в такую шлюху? Но потом он вспомнил — когда он начал встречаться с Гермионой Грейнджер, вот тогда. —Ты знаешь, как обращаться ко мне, Малфой, — сказала Гермиона устрашающе спокойным, холодным голосом, от которого волосы на его шее встали дыбом. — Итак, я дам тебе выбор. —Прости, я буду хорошим, — солгал Драко. —Обещаю. Пожалуйста, просто трахни меня. Гермиона ухмыльнулась и без палочки вызвала паддл; это был один из ее любимых инструментов, с вышитой львиной головой на одной стороне и выгравированной шлюхой на другой. Хотя они уже давно вышли из школьных лет, она не могла отрицать удовлетворения, которое испытывала, видя, как он надевает оттенки красного, независимо от того, принимали ли они форму кожаных ремней или сердито выглядящих рубцов в форме ее старого домашнего талисмана. Ее рука скользнула между его ног и сжала его член, что было слишком туго для его комфорта. Драко слегка застонал, но намек на удовольствие умер, как только он почувствовал, как один из ее ногтей скользнул по нижней стороне его длины. Прежде чем он успел отодвинуться, вмятины ее ногтей начали погружаться в его яйца. Угроза. Если он осмелится пошевелиться, это плохо кончится. —Мы можем сделать это одним из двух способов, Малфой, — промурлыкала Гермиона. —Ты можешь считать удары для меня, пока не вспомнишь, что не должен называть меня Грейнджер, пока я трахаю тебя… — кожа встретила его кожу острым укусом. Когда он инстинктивно вздрогнул, он тут же пожалел об этом, потому что ее ногти крепче сжали будущее имени Малфоев. Он взвизгнул в агонии, почти так же, как тогда, когда его чуть не убил тот чертов цыпленок в школе; внезапно он вспомнил, почему выбрал это в качестве своего стоп-слова. —… или, — продолжала его маленькая ведьма-садистка, — если у тебя такая плохая память, я могла бы просто попытаться выжать ее из тебя, а? — Она казалась слишком довольной собой, и, несмотря на то, что его яйца кричали, чтобы их отпустили, его член потёк на простыни. —Черт… — он задыхался, его голос был пронзительной мольбой о пощаде. —Хорошо, я буду считать для тебя. Я буду вести себя хорошо. — сейчас это не было ложью. Он услышал, как она удовлетворенно хихикнула. —Мой дракон хочет остаться склонившимся над кроватью, или он хочет лечь мне на колени? Малфою не нужно было время, чтобы подумать. —Твои колени. — мяукнул он, снова дрожа от мысленного образа. Всего несколько мгновений спустя он лежал на ее коленях на краю кровати, наконец-то сумев разглядеть изумрудное белье, покрывающее ее загорелую, золотистую кожу. Мерлин, именно в такие моменты у него кружилась голова. Он не знал, чего хочет больше, быть ли ее сукой и принимать любые наказания, которые она хотела бы ему навязать, или трахать ее на каждой поверхности их дома и требовать ее с самыми животными инстинктами. Резкий шлепок по заднице прервал его размышления и определил ответ за него. Жар распространился по его коже, когда жало распространилось наружу. Он упивался этим чувством. Он бы разлил его по бутылкам, если мог бы. —Агрх! — воскликнул он. — Предупреди меня в следующий раз, хорошо? — Это было глупое решение бросить ей вызов, но он наслаждался тем, что раздвигал эти границы — подталкивал ее к краю. Он ожидал, что она сделает ему замечание или накажет еще одним ударом, но нет. Она сделала нечто совершенно неожиданное, и он стал болезненно твердым. Гермиона засунула пальцы ему в рот, глубоко исследуя и нажимая на тыльную сторону его языка, пока он не подавился. Затем она воткнула три из них ему в щеку, превратив их в рыболовный крючок, заставив его челюсть оставаться открытой. —Считай, Малфой, — снова скомандовала она. А затем еще один удар по его уже горящей ягодице. Как… как, во имя проколотой титьки Мерлина, она ожидала, что он будет считать с таким открытым ртом? Он уже начал пускать кровавые слюни! —Один, — неловко пробормотал он сквозь ее пальцы. Он снова услышал ее смешок, и все, что заставило его захотеть сделать, это перевернуть столы и трахнуть ее на полу. Еще один удар. —Два… — простонал он, его позвоночник обмяк, а член пульсировал. Другой. —Три. Он приготовился к следующему, но она остановилась, и Драко не был уверен, действительно ли это заставило его нервничать или нет. —Сколько тебе исполняется в этом году? — со смехом подумала Гермиона. Он застонал от поражения. Боги, он был бы грубым, если бы она собиралась пойти на такое количество грехов. —Мы попробуем еще раз, — тихо сказала она. Он чувствовал, как паддл парит всего в нескольких сантиметрах над ним. Затем оно мягко опустилось на его позвоночник и погладил горящую кожу. Он не был уверен, то ли вцепиться в жало, то ли отстраниться. Она вытащила пальцы из его рта и провела рукой по его волосам. Он вздохнул от ее прикосновения, но это было только на мгновение, пока она снова не сжала его волосы — не особенно сильно, но скорее как указание. Он последовал за ней, слезая с ее колен и поворачиваясь к ней лицом. —Как ты называешь меня, когда я трахаю тебя? — прошептала она, притягивая его лицо ближе к своему. Гермиона медленно отступила к изголовью кровати, и он быстро последовал за ней, как будто они были притянуты друг к другу. Ее руки обхватили его лицо, и он провел кончиками пальцев по ее соскам, пока они не затвердели, превратившись в пики. Задыхаясь от этого ощущения, она наклонилась, схватила его губу зубами и оттянула ее назад. Когда она отпустила его, он припал губами к изгибу ее шеи и прошептал ответ, на который она все это время уговаривала его: —Гермиона. Она застонала, и ее руки скользнули по бокам его скульптурного торса, прежде чем одна остановилась на его бедре, слегка сжимая его. Другая продолжала двигаться на юг, хватаясь за основание ее члена и удерживая его неподвижно. Ему нравилось, что произнесение ее имени делало с ней, во что это превращало ее. Он знал, что с ее влагалища уже определенно капает, и ему не терпелось утонуть в нем после того, как она закончит трахать его. —Ещё раз. — прошептала она. Драко наклонился, обнял ее и притянул к себе в глубоком поцелуе. Он почувствовал, как она приподняла бедра, кончик игрушки задел его задницу, посылая еще одну волну озноба по спине. —Гермиона. — снова мяукнул он. Он осыпал поцелуями ее губы и подбородок, двигаясь еще ниже, пока не завис в точке чуть ниже ее уха. Он убрал волосы с ее плеча и прикусил мочку ее уха. Драко начал опускаться на член рубинового цвета, благодарный, как всегда, за смазочные чары. —Трахни меня. — свободно захныкал он; теперь не было смысла сдерживаться. Грудь Гермионы прогнулась от его просьбы, что-то среднее между бессмысленным стоном и собственническим рычанием разрывало ее грудь. —Мой хороший дракон. — промурлыкала она, быстро покачивая бедрами. Ее руки направляли его в поиске устойчивого ритма, все время тихо шепча слова похвалы в его губы, мимо мягких, хриплых стонов и всхлипываний, которые срывались с его языка. Он хотел быть хорошим. Иногда ей просто нужно было помочь ему добраться туда. Как только он нашел подходящий для себя темп, он немного откинулся назад, и руки Гермионы последовали его примеру. Одна скользнула вверх по твердым плоскостям его живота и груди, кончиком пальца проследив линии между каждым сокращающимся мускулом, прежде чем ее ладонь остановилась у основания его шеи. Ее пальцы обхватили его горло и слегка сжали. Другая змеилась между его ног, находя путь к его члену и давая ему медленную разрядку. Он застонал, и она усмехнулась, увидев, как он откинул голову назад от удовольствия быть таким полным. —Пожалуйста… — взмолился Драко сквозь стиснутые зубы. —Ой, — насмехалась Гермиона, крепко сжимая его, —Теперь ты так беспомощен, да? Что случилось с требовательной маленькой угрозой, которая лежала у меня на коленях несколько минут назад? —Я могу быть хорошим, — настаивал он, снова опускаясь на ее рукоять с нераскаявшимся стоном, — я могу быть таким хорошим, пожалуйста, просто… Она сильнее сжала его горло и дала его жесткой длине короткую серию толчков — на этот раз быстрее. Он издал сдавленный вздох, когда капля прозрачной жидкости капнула с кончика его члена и приземлилась ей на живот, чуть выше пупка. —Позволь мне попробовать тебя. — прошептала она. Глаза Драко — и его доминирующая сторона — сверкнули чем-то свирепым по ее команде. Он собрал бусинку удовольствия с ее кожи и поднес ее к ее губам, ожидая, когда ее язык высунется и попробует ее на вкус, но вместо этого она взяла его пальцы в рот и начала сосать их с беззастенчивым голодом. Отвлеченный видом своей ведьмы, наслаждающейся его вкусом, он не ожидал ее следующего резкого толчка. —Черт! — воскликнул он сквозь стиснутые челюсти. Он знал, что долго не протянет. —Ты кончишь за мной, мой плохой, грязный мальчик? — поддразнила Гермиона, когда он убрал пальцы от ее рта. Ее темп — и бедра, и руки — стал неумолимым. Ему хотелось говорить, умолять, плакать, бесстыдно соглашаться, но он был потерян в мешанине шепота и напряжении в животе. —Скажи мое имя, когда придешь за мной, Драко. Он почувствовал, как нарастает давление, и голодный взгляд Гермионы — и то, как она встретила его толчок за толчком — было слишком невыносимо. —Ах, черт, Гермиона! В вспышке красных и золотых огней за его глазами, он пронзил пропасть с дрожью экстаза, пролив себя на руку и живот своей ведьмы. Как только он, наконец, отдышался и пришел в себя, лежа рядом с ней, он потянулся за палочкой, чтобы убрать беспорядок, но Гермиона остановила его. Он посмотрел на нее, приподняв бровь. Она потянулась к нему, запустила пальцы в его платиновые локоны и притянула его к себе для поцелуя. —Сегодня ты был особенно непослушным, — сказала она с хитрой усмешкой, — я должна а заставить тебя почистить всё языком.