Летняя Гроза

Летние грозы особенно прекрасны. Они набегают так внезапно и неожиданно, что порой не успеваешь добежать до укромного местечка, спрятаться от нахлынувшей воды с неба, согреться, чтобы окончательно не заболеть и не промокнуть на сквозь. Летние грозы приходят быстро, резко, неожиданно и совершенно спонтанно. Буквально пару часов назад на небе красовался яркий кровавый закат, солнце утопало в этом алом море и ничто не предвещало грозы. Но как можно не любить грозу? Пока одни бегут от неё, другие стоят под проливным дождем, слушают внезапные раскаты грома и удивляются очередной молнии, ударившей в землю. Она появляется буквально на мгновение и тут же пропадает, не оставив после себя даже еле заметного следа. Единственное спасение от такой грозы Сережа находил в разрушенном здании на краю городе, подобных которому осталось десятки после пожара, в который иногда заглядывали беспризорные собаки, надеюсь найти здесь хоть немного еды. Разумовский аккуратно расстилал на полу свою грязную и потрепанную куртку, чтобы сидеть было не так холодно, но это особо не помогало. Он иногда листал помятые тетрадки, подобия дневников, и каждый раз останавливался на одной и той же странице. Именно она погружала его в далекие воспоминания из детства. И вот очередной удар, но в этот раз громкий, почти оглушающий, заставил рыжеволосого парня подскочить на месте и закрыть лицо потертыми ладонями… Комната. До боли знакомая комната. Даже самые противные и сильные таблетки не смогли бы выкинуть образ этой комнаты из головы. - Эй, Волков, ещё раз используешь мою толстовку как полотенце - и ты труп! - возмущению парнишки не было предела. Волков знал, что когда когда его друг злится, он часто странно нахмуривает брови и кусает нижнюю губу, а ещё быстро покрывается краской, становясь совсем похожим на маленького рыжего лисенка. Ему не хватало пары ушек и ярких зеленых глаз, хотя для Олежи голубые были уже куда приятнее и роднее. - Да чего ты дуешься, скоро высохнет, можешь пока мою взять. - Ага, щас. Так и не закончив спор Разумовский лег на кровать так, что его ноги упирались в стену, а голова свисала и была обращена в сторону друга, который уже какое-то время лежал на полу: - А ты чего делаешь? - Не видишь что ли? - вопросом на вопрос ответил Волков, - рисую тебя. - Но… он не похож на меня. Кто это вообще? Голубь? И почему у него глаза желтые? Волков озадаченно посмотрел на парня, искренне не понимая, притворяется ли он. - Ты же сам рисовал, - Олег начал быстро переворачивать страницы тетради, ища середину, чтобы продемонстрировать его работы другу, - или опять не помнишь? Рыжеволосый парень поправил прядь, которая настойчиво свисала со лба, и всмотрелся в рисунок: - Нет, я…Я не помню, - огорченно произнес Сережа, - Я опять ничего не помню. - Не, парень, тебе к врачу надо, это уже что-то не здоровое. - Да пошел ты! - Лисенок ударил своего друга кулаком в плечо так, что тот пошатнулся и чуть не упал спиной об твердый пол, но вовремя успел ухватиться. Раздался звонкий смех и следом за ним оглушающий удар грома. Сережа закрыл руками уши и лицо, от неожиданности от прижался к кровати и зажмурил глаза, во всем здании на секунду погас свет, что только накалило обстановку: - Ого, это было сильно, - Волков не сразу заметил своего друга, скрутившегося в калачик, - Сереж? - он повернул голову и озадачено посмотрел на Разумовского, - ты в порядке? Ответа не последовало и это заставило Олега привстать на колени и подойти к кровати. Сережа никак не реагировал на эти действия, лишь продолжал держать глаза закрытыми. - Эй, все нормально, это же всего лишь гроза, - рука Олега уже потянулась к растрепанным волосам своего друга, но тот резко поднял голову и встретился взглядум с парнем, сидящим напротив него, - ты меня напугал, лисенок. - Да пошел ты в задницу со своим «лисенком», Волков! - подушка, ещё несколько секунд назад лежащая на кровати, полетела в соседа, а он ловко увернулся и схватил её обоими руками. - Ну держись! По маленькой комнате раздавались громкие шаги и иногда даже крики. Парни валили друг друга на пол и бились подушками, из которых то и дело вылетали перья. Так продолжалось до тех пор, пока им не пригрозили старшие и мальчишкам не пришлось успокоиться и, наконец, улечься по своим по своим кроватям, предварительно выключив свет… Сон не шел от слова совсем, ведь теперь Разумовский был погружен в воспоминания о прошлом, которые почти каждую ночь не давали ему покоя. Он переворачивался с бока на бок, подкладывал под голову книги и настойчиво закрывал глаза, но ничего не помогало. На улице все ещё шел дождь и гроза не заканчивалась, о чем напоминали ежеминутные грохоты и яркие вспышки. Кажется, против своей воли парень встал, отряхнул темную куртку и кинул её на спинку старого стула так, что через несколько мгновений она уже оказалась на полу, но парень не придал этому значения. Наконец, выйдя под проливной дождь, задышалось легче. Рыжеволосый не ощущал ни холода, ни сильного ветра, только крохотные капли, которые попадали на его лицо и медленно скатывались, оставляя за собой влажную дорожку. Кое-что Сережа все же любил в грозе: именно в такую погоду он мог выйти на улицу и беспрерывно плакать, потому что его крики все равно бы никто не услышал, а слезы сливались с водой, падавшей с неба, от чего становилось немного легче. Можно было выплакать всю ту боль, что накопилась за последние годы. Всё, что так мешало и давило изнутри, но очередные попытки оканчивались неудачно, потому как боль никуда не девалась. Собравшись с силами, он обоими руками схватился за железные ограждения, которые загораживали ему путь с крыши высокого здания, и решительно посмотрел вниз. Прыгнуть? Нет, слишком просто, слишком глупо после всего того, через что он прошел. Но этот вариант так манил, что голова парня была заполнена только этими мыслями. Там протекала своя, совершенно спокойная Питерская жизнь, где люди ехали по делами или бежали домой, спасаясь от назойливых капель под своими одинокими зонтиками, но никто из них не знал, что там, где-то наверху высокого здания, сейчас стоит парень, и никто не смог бы разделить ту боль, которую он сейчас переживает. Почти никто. - Эй, долго собрался стоять под дождем? - голос раздался неожиданно, и Разумовский совсем не был к этому готов. Голос отвлек его от размышлений и говорил только об одном - он тут не один. Пусть Сережа не смог разглядеть силуэт, который находился на другом краю крыши, он отчетлива разобрал голос, который легко пробивался через волну шумных капель. Медленно, но уверенно, силуэт приближался, а за ним и нарастал страх, боль, непонимание и другие чувства, которые только мог обнаружить в себе Сергей. Он отстранился, но идти дальше уже не мог. Что-то держало его. - Вышел под дождь и даже куртку не надел, - брюнет снял с себя пиджак и аккуратно накинул его на плечи парня. Пока они смотрели друг на друга, в голове Разумовского была только одна мысль: как после стольких лет разлуки он может беспокоиться только о такой мелочи? Его совсем не волнует, то, что я натворил? То, что я сжег пол Питера? То, что я загремел в психушку и поубивал несколько десятков или даже сотен человек? Будто прочитав его мысли Волков произнес: - Я рад, что ты в порядке, лисенок. Для парня это было так глупо и слащаво, что ему хотелось скорчить недовольную гримасу, как в детстве, и нахмурить брови, но после всего того, что произошло с ним, ему дико не хватало объятий и немного понимания. Ему не хватало Волкова, и он это знал, поэтому как только ледяные руки притянули его к себе, пытаясь согреть и укрыть от холодной воды, что все ещё лилась с неба, Сережа не стал отказываться, он продолжал стоять и не понимать, настоящий ли перед ним Волков, или через мгновение эта иллюзия исчезнет и он вновь останется наедине с крышей, городом и летней грозой.