Don't break my heart.

Группа спустилась на второй этаж и пошла к актовому залу. Зал был большой. Два больших окна, ряды сидушек для зрителей, и огромная сцена. Окна были плотно зашторены, из-за чего пришлось включить свет. — Кто хочет сходить со мной в подвал за украшениями? — молчание. Никому не хотелось идти в это тёмное, страшное, кишащие крысами место. От одной мысли, что придётся стоять почти в темноте, из-за плохого освещения , вместе с учителем, пробивало дрожью. Господи, хоть бы он не звал меня. В конце концов, столько парней у нас в группе, ну. — Раз желающих нет, то со мной пойдёт.... Шастун— мужчина радостно заулыбался, смотря на испуганного и сжавшегося Антона. Блять. Так и знал. Пойду карты куплю и в гадалки подамся. — Пойдём, пойдём, не бойся. Я тебе крыс покажу. — мужчина уже в открытую смеялся с пугливого Шастунишки. Он мотнул головой в сторону выхода из актового зала, призывая этим Антона идти за ним, а сам пошёл к лестнице. Почти всю дорогу они шли молча. Арс ушёл немного вперёд, а Антону так и не захотелось идти дальше. Шёл медленно, максимально оттягивая момент и изрядно завидовал смелости старшего. Он спускался по последним ступенькам, как вдруг запнулся и полетел вниз. Арс ,услышав это ,быстро развернулся и поймал паренька, заключая в объятия. Попов пошатнулся, но не упал. Они так и стояли секунд пять в обнимку, пока до каждого доходило что произошло. — Антон, ты решил себе всё переломать? Аккуратней нужно, я же потом тебя собирать по частям и тащить наверх буду— Преподаватель сказал это прямо на ухо Антону , будто мурчащим голосом, и тихонько рассмеялся. Антону не хотелось его отпускать. Хотелось так и стоять, уткнувшись носом в шею, вдыхая его запах и держась за его рельефную спину. Уже знакомый запах пионов. Антон и сам не понимал почему ему так хорошо рядом с Арсом. Так спокойно , хочется всегда быть рядом. Хочется чувствовать его обжигающее дыхание на шее, его горячее тело, прижамиющееся всё ближе и ближе, хочется трогать его волосы. Хочется быть рядом. И это что-то новенькое для Антона. Ему хочется быть рядом и с друзьями, но это не то желание. Это не те чувства и эмоции. Он не перекрашивается в багровый, когда они с друзьями встречаются взглядами или случайно касаются друг друга. Странно и неизведанно. Антон решает, что пора бы уже встать на ноги и отстраниться. — Извините. Буду аккуратнее. Может мы зайдём? — Шастун опустил голову, не желая, чтобы преподаватель заметил его богровые щёки , а Арс лишь улыбнулся и открыл дверь подвала, заходя внутрь первым. Антон последовал за ним. Они шли почти в плотную. Шастун прижимался к спине Арса, дабы не потеряться почти в полной темноте. Подвал освещала лишь одна единственная лампочка, висевшая в центре коридора. Было прохладно и пахло сыростью. Попов достал телефон и включил фонарик, чтобы всё хорошо осмотреть. Антон последовал его примеру, и вот ,уже не так страшно. Они шли медленно, разглядывая содержимое каждого пакета, но находили лишь какие-то инструменты и мусор. Наконец Арс наткнулся на пакет, полный нарисованных, оранжевых листьев. Несколько следующих пакетов тоже были для бала. Наконец они вернулись в актовый зал. Всё содержимое пакетов высыпали на стол и стали распределять, кто что будет делать. — Так, тот, кто у нас повыше, полезет на стремянке клеить листики на ниточках к потолку.— Антон слишком сильно выделялся из толпы довольно низких одногруппников. — Ну, Шастун, тут вопроса « почему опять я» думаю не возникнет.— Арс выгнул брови, смотря на Антона. —Бери вот эти листья и поднимайся наверх. Стремянка вон там в углу. — Арс указал на какую-то старую, низенькую стремянку, стоящую в углу зала. Доверия эта стремянка не вызывала совсем... — Не навернись там только— преподаватель заметил недоверчивый взгляд парня, относительно стремянки. — Это уже как получится— шопотом ответил Антон. Все принялись выполнять свою работу, а Арсений Сергеевич за всем этим следить. Диму и Серёжу отправили в соседний павильон за остатком украшений. Что между ними было два года назад Антон так и не понял, но после этого события Серёжа перестал называть Позова геем и всячески подкалывать его на эту тему вообще. Антон решил для себя, что лучше будет не лезть и дать им разобраться самим, хоть и замечал не равнодушные взгляда Димы, в сторону друга и не раз говорил с ним об этом. Какое-то время Димка отмахивался, говорил, что ему просто показалось, но потом признал, что Антон прав. Единственное, что знал Шастун, это то, что что-то произошло после того, как Дима решил признаться Серёже. Дальше ни тот, ни другой не рассказывают, даже по пьяни. Антон поставил лестницу по середине зала и стал медленно, аккуратно по ней подниматься. Лестница скрипела, шаталась, разъезжалась под Антоном, будто умоляя того остановиться. — Ребят, придержите кто-нибудь лестницу пожалуйста, пока она не развалилась— на его просьбу откликнулся лишь Попов, все остальные же сделали вид, что не услышали. Он подошёл к лестнице и встал перед ступенями, смотря прямо на задницу Антона. — Давай там аккуратнее, вешай быстро и слазь с этой груды металла.— тут Попова к себе зовёт Кузнецова, чтобы он ей с чем-то помог, а Антон остаётся без страховки. Ноги подкашиваются, тело трясёт от страха. Шастун никогда не боялся высоты, но почему-то стало очень страшно стоять на такой высоте без страховки сильных рук. Голова кружится, в глазах плывёт, Антон оступается и летит на пол. Он замирает в полёте, перестаёт дышать, зажмуривает что есть силы глаза в ожидании падения. Бах. Удар и ноющая боль в районе головы и спины. В глазах мутнеет. — Шастун— Арс буквально кричит это, будто надеясь, что от этого Антону будет лучше и несётся к нему. Перед глазами парня силуэт учителя становится всё расплывестей и расплывестей. Глаза медленно закрываются , а вокруг остаётся лишь темнота и одиночество, такие ненавистные парню. Антон ненавидел темноту и очень боялся одиночества. Слышны лишь обеспокоенные крики Арса вызвать скорую ,и какая-то возня вокруг. Антон не видит, но слышит и чувствует, он ещё в сознании. Вдруг его поднимают тёплые, сильные руки, те самые руки, что ловили его с лестницы , что вжимали его в стол, что так любезно придерживали стремянку. Не удержали. Арс несёт Антона на руках и молится, чтобы с ним ничего не случилось. Он замечает, что тело мальчика очень, очень худое, будто скелет, обтянутый кожей, а ещё, когда футболка Антона немного приподнялась, Арс замечает рёбра.. и шрамы на них, сделанные явно не случайно. Антон чувствовал как Арс, заметив его нервные срывы, запечатанные на кожи в виде шрамов , стал поднимать футболку выше, рассматривая их. По ощущениям, Арс куда-то сел, кладя Антона к себе а колени и обнимая его. По телу пробежали мурашки, когда тёплые пальцы коснулись болючих отметен. Антон делал их не для привлечения внимания, нет, он делал их от ненависти к себе. От жгучего одиночество, заставлявшего его каждый раз резать себя, дабы заглушить эту моральную боль физической. Иногда в порыве истерики Антон царапал себе грудь, руки, да всё, до чего они вообще дотягивались прямо во сне, а по утрам не понимал, почему проснулся весь в крови. Если бы это было для внимания, то шрамы были бы на запястьях или каких-нибудь других обозримых окружающим местах, но Антон резал там, где ничего не видно, но при этом, если его раздеть, то шрамы будут очень выделяться и уродовать отражение. Такое интимное место, не доступное для разглядывания всем , не режут ради внимания. И Арс это прекрасно понимал. Лучше чем остальные, наверное потому что на его груди красовались такие же шрамы, его худших времён. Арсу стало очень больно за маленького и беззащитного Антона, сейчас лежащего на его руках уже без сознания. Он прекрасно помнил насколько сильна эта боль, и от этого становилось намного хуже.

***

Очнулся Антон в больничной палате. Нежно-зелёные стены, смотря на которые появляется дикое, необъяснимое отвращение, неудобная кровать, два окна. Стандартная городская больница, стандартная палата. Спина ныла, голова раскалывалась, от этого состояния казалось проще умереть, чем жить и терпеть это всё. Антон был не устойчив к боли и очень чувствителен. Повернув голову на бок он увидел капельницу и Попова. Стоп. Арс? А он что здесь делает? Учитель мирно посапывал на стуле рядом с койкой, положив голову на тумбочку рядом. Такой милый. Внутри всё наполнилось теплотой. Так приятно, что Арс, забив на работу сидел тут и ждал пока Антон проснётся. Антон ожидал увидеть на этом месте Серёжу, Диму, Кузнецову в конце концов, но не Арса. Парень тихонько протянул руку к лицу мужчины, свободную от капельницы, и убрал чёлку, свисающую на лоб мужчины. От этого лёгкого касания Арс проснулся. Было ощущение, будто он был очень напряжён во сне. Обеспокоенные глаза забегали по Антону. Перемотанная голова, бледная кожа, острые ключицы, виднеющиеся из под одеяла. Всё это создавало очень болезненный и страшный вид. — Малыш, что болит? — от этой нежности в голосе Арса, Антону стало плохо (хотя куда хуже). Трепетный, изучающий взгляд, тихий, обеспокоенный голос, пульсирующая венка на лбу. Это полностью выдавало то, что Арс безумно волнуется и боится навредить своему мальчику, да, именно мальчику, да, именно своему. Арс пока не понимал почему так переживает за Антона. Почему всё внутри сворачивалось в узел от каждого касания ,и столкновения взглядом с этими зелёными аметистами. Арс не знал, но пока и не пытался найти ответ, сейчас его волновало лишь состояние его малыша. — Голова болит сильно и спина ноет. Что случилось? — глаза преподавателя потемнели. Такая вот у его глаз была особенность. Всякий раз, когда Арс был очень зол или расстроен, глаза темнели. Это было пугающе и завораживающе одновременно. — Когда я отошёл от стремянки, чтобы помочь Кузнецовой, ты упал. Упал сильно, но отделался лишь сотрясением и ушибом спины. Извини меня. Правда, Антон, прости. Это моя вина. Я должен был держать это долбанную стремянку и никуда не уходить. В общем, гори в аду я и Кузнецова вместе со мной. — Арс коротко улыбнулся и опустил взгляд. Он чувствовал себя виноватым во всём этом. — Я тоже Кузнецову не люблю кстати— Попов резко пднял взгляд и очень удивился, когда увидел перед собой наверное самую милую улыбку Антона. Мальчик смотрел на Попова и улыбался. Очень искренне улыбался. Ему было до жути лестно из-за этих извинений. — Извиняю— коротко цитировал Антон. Оба расплылись в ещё большей улыбке, и Арс взял ладонь Антона в свою, такую маленькую на фоне его руки, переплетая их пальцы. Прикосновения обжигали обоих, хотелось убрать руку, дабы успокоить бешеное сердцебиение и бабочек в животе, но и в то же время хотелось никогда не отпускать. Оба выбрали второй вариант. Их давяще-романтическую атмосферу разрушил врач, так не вовремя вошедший в палату. — Ну, Шастун, могу поздравить. Легко отделался. Наверное даже уже сегодня тебя выпишем. Сотрясение будешь лечить дома, так как это не самая страшная травма, а дома думаю тебе будет намного комфортнее. Будешь пить таблетки, которые я тебе назначу, делать пару дней на всякий случай перевязки и мало двигаться. Это обязательно. Ближайшие три дня сократи хотьбу на минимум, а там как пойдёт. Спину будешь мазать мазью, чтоб быстрей прошла. Есть кому за тобой ухаживать? — Антон было уже хотел возразить, но его перебил Арс — Есть, я его к себе на время заберу. Напишите мне пожалуйста всё, что нужно, и можно ваш номер пожалуйста? — дальше Антон уже не слышал. Его просто выбило из реальности. Арс сейчас сказал, что домой его заберёт? Ладно, Шастун уже в раю, пора признать. Врачь продолжал что-то говорить Арсу про питание, про то, какой Антон худой и что за ним нужно хорошо следить. Арс всё внимательно слушал, запоминал и уже придумывал отговорку, почему берет отпуск в начале семестра на две недели, а ещё список покупок и вся такая дребедень. Антон не думал, мозг окончательно отказался принимать происходящее. Руки, они кстати, так и не отпустили.