Когда зацветет сирень

...Утро не наступает потому что ночи толком и не было. Весь этот отрезок времени Шляпник провел будто в небытие, мучаясь от нестерпимой боли в груди. Он понимал, что что-то не так и нужно идти к Абсолену или хотябы посоветоваться с Чеширом, но сил хватило лишь на то, чтобы заварить чай. -"скоро придут Софи и Кролик. Сегодня вторник, чаепитие ", эта мысль крутилась у него в голове на протяжении часа. Какой-то стержень внутри не дал больше Шляпнику сидеть неподвижно. Он отправился в ванную. Он чистит зубы, когда это происходит впервые. В одну секунду щетка проходит по его коренным зубам, двигаясь взад и вперед, а в следующий момент он ощущает внезапную боль в груди и делает резкий инстинктивный вдох. Он проглатывает пену, и его легкие сжимаются – а затем он сгибается пополам, зубная щетка выскальзывает из его пальцев, когда он цепляется за мрамор, и кашляет, плачет, и кашляет, пока его рот не опустошается. Задыхаясь, он на мгновение оседает, прежде чем вытереть влагу с глаз. Когда он смотрит вниз, у него холодеет кровь. В белой пене нежно покоятся два сиреневых лепестка. Что не имеет смысла, потому что люди не могут просто выкашлять цветы, даже если они в стране чудес. В любом случае есть только одна причина, которая могла бы приблизительно объяснить, что это такое, и это просто... не может быть, потому что этого даже не существует. Быстрее, чем эта мысль закрепилась в сознании, его рука поднимается и включает кран на полную мощность. Зубная паста растворяется в воде почти мгновенно, а затем стекает в водоворот по центру. Лепестки пытаются следовать примеру, но у них ничего не получается, вместо этого они прилипают к мраморной раковине. В отчаянии он ударяет их концом зубной щетки. Когда они наконец исчезают, он опускает кисть и тяжело выдыхает. Стало легче.

***

Когда Шляпник впервые увидел Алису несколько лет назад, он был не особо впечатлен. Перед ним был подросток, который, подобно нерасцветшему бутону красной розы, еще не осозновал своей красоты и витала в сказках отца, нежели в реальности. Она маленькая, громкая, раздражающе безбашенная и еще более раздражающе нетерпеливая – он практически чувствует запах грязи в ней – и она оценивает его, сморщив нос от отвращения, как будто его небрежная внешность не схожа с ее привычками, когда она даже не попыталась причесать свои волосы. И у нее ужасный прикус. Вскоре его суждение не изменилось. Почти. Ей все еще ошеломляюще сильно хочется выделиться и найти приключений, и она все так же невыносимо не уверена в себе, ее внешность ничуть не улучшилась. Прикус все еще неправильный, это точно. Но 2 года превратили ее пренебрежение в явное презрение, что для Шляпника было невероятно удивительно, ведь, как говорил Кот, они очень похожи и одинаково чудаковаты и ранее общались довольно хорошо. Их отношения за 2 года изменились после пренеприятного случая, мысли о котором Шляпник тут же выбросил из головы. Будь что будет.

***

Как и предвидел Шляпник, Софи с Кроликом опоздали на несколько часов. При этом кролик все время твердил что-то про карманные часы и изменения во времени. Сегодня он показался шляпнику особенно дерганым и раздражающим. Особенно после того,как пушистый разбил его любимый чайник. Обычно шляпник с удовольствием поддерживал эти вторничные беседы ни о чем и с радостью обсуждал  последние новости зазеркалья. Но не сегодня. Сейчас в его мыслях было только одно : "что это, черт возьми, было сегодня ночью? " От своих размышлений шляпника оторвала Софи: -дружище, ты вообще слушаешь меня? Что случилось? Ты точно в себе? Шляпник постарался отшутиться и натянуть улыбку, но вышло довольно коряво. Его улыбка была больше похожа на гримасу, чем на его обычное жизнерадостное и немного глуповатое выражение лица. - все в норме, также как у ворона и письменного стола! Не оставлял своих попыток Шляпник. Софи знала шляпника настолько хорошо, что эти изменения не остались незамеченными для ее мышиного чутья. Она еще достаточно долго старалась разузнать у друга, что же случилось, но сталкивалась лишь с натянутой улыбкой и стеной из корявых шуток. Ближе к обеду, она оставила свои безуспешные попытки и пошла будить Кролика. Разговор за чаем не клеился и достаточно быстро исчерпал самого себя, поэтому гостям не оставалось ничего более, чем уйти и оставить шляпника наедине с его размышлениями. Естественно, обещая зайти позже.

***

Раннее холодное утро. Алиса вышла прогуляться. Идя по мокрой от утренней росы траве и углубляясь в заросли грибов, девушка думала, как ей быть дальше и стоит ли оставаться здесь еще. -может пора возвращаться домой? Мама уже, вероятно, волнуется. Но время в стране чудес идет по-другому. Дома, в Англии, прошло по меньшей мере пару часов, а здесь она находится уже больше 4х лет. Одно тревожило Алису: за это время ей исполнилось 18 лет и из замкнутого и неуверенного подростка она превратилась в красивую девушку, за которой ухаживает сам Красный Король. Когда она вернется домой, в каком облике она останется? В том, что видело то время, или в том что она находится сейчас? Так или иначе, ее душа уже не вернется в детство. Она навсегда уяснила, что неуверенность нужно заменять хладнокровием и твердостью, а ее детскую вспыльчивость легко можно использовать против нее. За это время она поняла: чем меньше эмоций, тем безопаснее. Ведь если никто не знает твою душу, он не сможет тебе ее ранить. И вот, как это часто бывает в рассветный час, ноги Алисы сами привели ее к Абсолену, самому мудрому, но в тоже время загадочному  и непростому существу. Абсолен был отличным собеседником: он никогда ее не слушал. В этих монологах Алиса сама находила ответы на вопросы, которые задавала себе. Но сейчас гусеница только проснулся и еще не успел получить нужную дозу вещества, которое он постоянно курил, поэтому Алиса твердо решила понять, что происходит у нее в душе. Она не общается с шляпником уже больше полугода и все это время он не выходит у девушки из головы. Что она вспоминает? Обиду или что-то иное гложет ее? Порой она всерьёз задумывалась броситься в объятия Шляпнику и ничего не говорить, не объясняться и не видеть больше сомнений в душе. Но страшная штука гордость... Она не дает людям сделать шаг навстречу счастью.

***

Абсолен уже был стар и практически ничего не видел за клубами дыма, витающего вокруг него. Но энергию Алисы он изучил хорошо. За те часы, что она провела рядом с ним он видел все оттенки ее  эмоций. С ним она плакала, радовалась, сомневалась, злилась. Но что-то внутри нее не давало покою гусенице.  Достаточно давно это "пятно" В душе Алисы было незначительно и едва разлечимо в череде чувств и переживаний, но сейчас он почувствовал, что "пятно"  значительно выросло и даже вытесняет некоторые другие эмоции. Что-то такое же чувствовал он и у Шляпника, и у красного Короля. Но Абсолен уже раскурил свою трубку и предпочел подумать об этом позже.

***

-Абсолен! Я пришла за советом не к накуренному кокону, а к тебе! Послушай меня или я запрещю Чеширу давать тебе траву! Алиса понимала, что ярость здесь не поможет, и, если гусеница не захочет того сам, он не станет ее слушать. -милая девочка, Я не знаю как исправить положение человека, от которого так веет ветренностью, яростью и чем-то еще. Я никак не могу понять чем. - после этих слов Абсолен наклонился к Алисе, будто чтобы почувствовать ее нутро поближе, но в место этого, задержавшись у ее шеи на несколько мгновений, выдохнул ей в лицо клуб пахучего дыма. -Абсолен! Пожалуйста прекрати! - Девушка еще долго высказввала свое негодование, но вскоре успокоилась. Она понимала, что спорить и объяснять,что ей это неприятно, абсолютно бесполезно. - не волнуйся, дитя, скоро придет восточный ветер. Он всегда приходит когда его не ждут. - и что же будет тогда? Ответа на этот вопрос она так и не получила. Гусеница уже окутался дымом так, что было видно только его силуэт. "Что же все-таки значит этот ветер? ", надо спросить у того, кто хорошо знает обычаи зазеркалья. Может у красного Короля? С этой мыслью она снова отдала свой путь ногам и перестала думать о том, куда идет. Может быть это приведет ее к чему-то хорошему. Ведь рок судьбы предначертан?..

***

Проходит два дня, когда он снова это чувствует. Он только что зашел домой после работы и бросил свою сумку на пол, как человек, у которого был адски долгий день и которому абсолютно наплевать на опрятный внешний вид в момент изнеможения. Подбирать шляпку придирчивой королеве очень нелегко. Тогда он со страхом осознает, что глубоко в груди появляется острая боль. Он вздрагивает, инстинктивно прижимая к ней руку – а потом снова чувствует. Грубо и остро, царапая его трахею, поднимается вверх, как стеклянная крошка. Мир расплывается, когда он не может глотнуть воздуха, задыхается, потому что, боже, он не может дышать, он не может думать, он не может… он не может... Рыдая, он валится на пол и выплевывает полный рот окровавленных лепестков. – Это не происходит, – выдыхает он, прижимаясь лбом к ковру. Черные пятна танцуют перед его взором. – Это не… Нет, этого не происходит. Черт. Черт. Это не – это не может – Медь заливает ему рот; он сплевывает. – Черт, – повторяет он. – Дерьмо. Этого не может быть... Его тошнит, он поднимается на дрожащих руках и нащупывает стакан воды. Он чувствует себя таким слабым. Мысли проносятся со скоростью сто миль в час, он присыпает по лужицу крови специальным волшебным порошком, который дал ему Чешир и смотрит, как исчезают улики. На ковре осталась лишь горсть цветочных лепестков нежного сиреневого цвета. Их он со злостью выбросил в окно. Затем во владение вступает чернота.

***

– Это так трагично, не правда ли? – вздыхает Алиса, сидя в обнимку с красным Королём, он согласно кивает. – Это действительно так. - Честно говоря, всякий раз, когда я читаю книгу об этом, она разбивает мне сердце. – Что именно? Уточнил Чешир, притаившийся на ветке над ними. Они все разместились на траве возле оранжереи, закутанные в пледы. Шляпник стоит рядом с Кроликом и мышью Софи, и даже не старается сделать вид, что его интересует их скучная дискуссия о том, что лучше пить зимой – имбирный чай или горячий шоколад. Он раздумывает над тем, чтобы лечь спать после прогулки или, может быть, приказать какой-нибудь "шестерке" Заменить его сегодня, ведь в его обязанности входит прислуживать Королю. Но затем Чешир, всегда громкий, как мамонт, звонко произносит этот вопрос, и по какой-то причине Шляпник подключается к разговору. – О, мы только что говорили об книге под названием “Корни моей любви”, – начинает Алиса. Шляпник морщится: – Неважно. – Не будь таким! Это действительно интересно. Она о девушке, больной ханахаки. Это привлекает его внимание. На самом деле, внимание всех, включая Чешира. – Имеешь в виду мифическую болезнь, когда кто-то откашливает цветы из-за невзаимной любви? – говорит он, не впечатленный, привычно растягивая слова,– Почему это кажется тебе интересным? – Потому что! Тебе не кажется, что это романтично? – Нет. – Это так романтично, – настаивает Алиса. – Представь, что любишь кого-то так сильно, даже если не получаешь того же в ответ, настолько, что готов умереть за свои чувства. Такая верность и преданность – это… – Нелепость, – одновременно говорят Шляпник и Чешир. Наступает поразительная тишина, когда компания оживляется достаточно, чтобы обратить внимание на то, что он вмешивается. Алиса бросает на него испытующий взгляд – долгий и удивленный, окрашенный ее обычным недоверием – прежде, чем поворачивается к нему спиной и продолжает тоном человека, который отказывается поддаваться влиянию. То есть ее обычной манерой говорить, поскольку она упряма, как осел. – Это полное варварство, – возражает Чешир.– Авторы романтизируют медленное самоубийство из-за неразделенной любви. Я имею в виду, вы не понимаете, насколько это неправильно? В жизни есть гораздо больше, чем просто отсутствие взаимности от того, в кого вы влюбились. Да, это печально, но эти истории описывают болезнь как нечто прекрасное, когда это просто ужасно! Когда он делает глубокий вдох между предложениями,  Алиса быстро вмешивается: – Аллах, Чешир, ты действительно знаешь, как разрушить все удовольствие. Это не ужасно, это... Это... Как же ты не понимаешь, как прекрасно – так сильно любить кого-то? Что ты сделаешь для человека что угодно? Ее страстная речь о привлекательности таких сказок не заинтересовывает почти никого. Все вокруг нее уже взрослые люди и существа и не настолько сентиментальны. Болезнь ханахаки часто вызывает такие реакции; она колеблется на грани мифа и реальной истории, и этого достаточно, чтобы потревожить весь волшебный мир. Эту тему давно стараются избегать, за исключением королевских любовных романов. Устав от болтовни, Шляпник рявкает: – Ой, спустись на землю. Это глупая фантазия для безмозглых идиотов, и это все, не на самом деле. Любой, кто пытается убедить себя в обратном, жалок. Еще одна оглушительная тишина. А затем Чешир, Король, Кролик и мышь объединяются, чтобы вступить в бой против него – озлобленного шляпника, который задел одно из их бедных чувств, озвучив правду, которую они и так знают, – а Алиса направляет свой хмурый взгляд в его сторону, свирепствуя, как львица. Но Шляпник только ухмыляется, один край рта поднимается выше другого, что раздражает ее больше всего, потому что он знает – она согласна с каждым сказанным им словом.

***

Прошло несколько месяцев и ранняя весна, с только распускающимеся почками и цветами и едва зеленеющей травой, сменилась ярким летом с насыщенными зеленым цветом деревьями и травами. Сегодня шляпник обещал помочь Чеширу сходить в черный лес и собрать травы для его чудесных чаев. -"мы ходим здесь уже несколько часов и до сих пор не собрали ни стебля! Чем тебе не нравилась трава на предыдущей поляне?" Шляпник начинал терять терпение и значительно устал в то время как кот , паривший над землей, лишь загадочно молчал. -"для того, чтобы у тебя был ароматный чай по вечерам нужна определенная трава. Запасись терпением. " -Промурлыкал полосатый. Все бы ничего, но шляпник уже больше часа чувствовал предательскую боль в груди. Наконец Чешир выбрал поляну с устраивавшими его цветами и травами. Шляпник устало опустился под дерево и задремал. Он просыпается спустя час, его грудь разрывает от боли. Он чувствует, как острые края лепестков врезаются в горло, когда он заходится хрипящим кашлем, изо всех сил пытаясь втянуть воздух, чтобы дышать. Боль распространяется вверх вместе с лепестками, пока он не сгибается, слезы текут, и его рвет цветами на колени. Он чувствует их вес сквозь шерстяной плед, тяжелые и неизбежные. Когда он неуверенно зажигает спичку, он почти теряет сознание. На коленях лежит не горстка лепестков, а целая веточка сирени , измазанная кровью. Болезнь прогрессирует. Как назло к этому моменту возвращается Кот. – Шляпник? – звучит мягкий голос Чешира. Шляпник,чтобы скрыть свой недуг, накрылся пледом с головой и теперь беззвучно плакал от боли – Ты в порядке? Нет. Нет, он не в порядке. В его легких лепестки, во рту кровь, и его тело не перестает бесконтрольно дрожать. – Шляпник? – повторяет Чешир настойчивее – Шляпник! Он закрывает глаза, тоска играет с уголками его рта. Это моменты, которыми питается болезнь – те, которые он воспроизводит в своей голове, как наркоман, который смакует каждой каплей своей дозы. Когда Алиса такая нежная и добрая, и он не враг, а тот, о ком нужно заботиться. – Да, – отвечает он хриплым голосом. Он прочищает разодранное горло. – Я в порядке. Просто... Просто немного простудился. – Ох, ладно, – говорит он, чувствуя что-то неладное. Слишком хорошо животное знает друга. – Хочешь, я принесу бодрящий корень? Я травник как-никак. – Нет, нет, все в порядке, – он в панике бросает взгляд на компрометирующюю ветку у себя на коленях. Он не может позволить кому-либо увидеть их и понять, что она означает. Шляпник крепко сжимает сирень, ожидая, что Чешир заглянет под плед и готовый засунуть их в карман. Кровь во рту на вкус как разочарование...

***

Чешир прекрасно понимал, что что-то не так и решил, если шляпник не хочет говорить сам, нужно узнать в чем дело другим путем. С этой мыслью Чешир облетел дерево, под которым сидел товарищ и притаился у самой земли. Просидев под деревом еще несколько минут, шляпник решил, что Чешир, вероятно, исчез по своим делам и со злобой откинул от себя одеяло. На его раскрытой ладони лежала окровавленная веточка сирени, которая мерцала в лунном свете. Шляпник и Чешир завороженно смотрели на нее некоторое время, думая каждый о своем. Первым от этого забвения освободился Чешир. Он молниеносно оказался около шляпника и выхватил ветвь. Чтобы избежать драки и не лишиться этой "улики" Кот рассчитал свое движение в воздухе так, чтобы по дуге оказаться на безопасном от земли расстоянии, но не пропустить ни единого движения шляпника. - НЕТ!  -Отчаянно завопил шляпник, не ожидавший такой выходки, -ВЕРНИ СЕЙЧАС ЖЕ! Не понятно от чего, шляпник начал беззвучно плакать без слез. Было видно только его плечи, поддрагивающие в полумраке. - Что это? Где ты нашел сирень посреди леса? -ОТДАЙ! -крикнул шл , смотря на кота яростным глазами. Шляпник не переставал трястись не то от холода, не то от волнения. Внутри него все холодело от осознания того, что его тайна раскрылась, причем так глупо. Чешир уже не слушал Шляпника, его больше интересовала веточка сирени в его лапе. Ему, как знатоку, понадобился лишь один взгляд, чтобы понять, что ветвь не была сорвана с куста. Теперь он думал о происхождении цветов. Какая-то идея крутилась у него в подсознании. "Что бы это могло быть?.. " Но тут Шляпник снова зашелся кашлем и из его горла вылетело несколько окровавленных лепестков. Чешира осенило: - это ханахаки? Как? Это же выдуманная болезнь? Шляпник только прохрипел что-то в ответ и провалился в темноту.

***

Для Шляпника влюбиться – дело вынужденное. Это происходит в библиотеке за книгами, когда он смотрит на задумчивую Алису, когда он видит озорные огоньки в ее глазах и во время прочих моментов, цепляющих его душу как когти Брандашмыга. В оскорблениях, которые он говорит специально для нее, в том, как его глаза выискивают гриву волос в другом конце большого зала, и в тени его шагов, когда он разворачивается, чтобы испортить ее настроение. Он маленький мальчик, который не перерос этап дерганья косичек своей возлюбленной, чувства превратились в разочарование, признательность – в откровенный гнев. Предательское трепетание бабочек в его животе вызывает тошноту. Он не замечает ни гладкой персиковой кожи, ни изгибов ее бедер. Он ничего не думает о маленьких руках, когда она прижимает букет цветов, подаренный красным Королем к груди, его не заботят круглые небесного цвета глаза и ему наплевать на несколько одиноких прядок волос, отказывающихся держаться в прическе, так элегантно прикрытой шляпкой, которую он сам же и подарил ей. Такое поведение Шляпника не подходит мимо ушей (и вызывает ревность) придворных и в том числе Короля, который бросается на нее, чтобы утопить в бесполезных комплиментах, который следует за ней, как послушная собачка, отчаянно нуждающаяся во внимании. (Она уделяет ему внимание: щеки розовеют, она широко улыбается, раздвигая губы и обнажая немного большие передние зубы. Еще один недостаток.) Влюбленность подкрадывается к нему медленно, потому что Алиса воплощает в себе все, от чего ему следует держаться подальше.  Потому что такие девушки, как Алиса – отвратительные и воинственные, которые требуют уважения, уважения, в котором они не нуждаются... Но ведь она заслужила его, не так ли? В конце концов, Шл никогда не встречал кого-то более грозного, чем она. Кто так непримиримо отстаивает свои убеждения, вонзаясь глубоко ногтями и обнажая зубы. Она –воплощение всего, на что Шляпник смотрит свысока, и он восхищается ею еще больше. Когда он так думает, влюбиться становится очень легко.

***

Плитка усеяна лепестками и веточками. Он не думал, что внутри его тела может быть так много цветов. Сейчас они вырываются чаще, срываются с его языка с той же готовностью, что и сделать вдох – из-за этого он постоянно носит платок, чтобы скрывать их при каждом кашле – но это редко случается безболезненно. Стебли повреждают горло, делая его голос грубым и хриплым, а лепестки покрываются брызгами крови. И когда он дышит, боль охватывает всю его грудь. Он их ненавидит. Он так сильно их ненавидит. Снаружи осень призывает к листопаду, и от этого зрелища ему хочется сжечь мир. Каждый лепесток, который он видит, умоляет его закричать или свернуться клубочком и плакать – но затем Алиса улыбается ему, когда проходит мимо по коридору, или оставляет чашку лимонного чая с медом, и он кружится по спирали ближе к своей смерти. Это ведь то, к чему все идет, не так ли? В конце концов, его легкие захлебнутся цветами, которые он так ненавидит. Потому что он влюблен в то, как Алиса прогуливается по замку, а она не чувствует того же. Для нее он всего лишь приятель, хотя сейчас она занимает все его мысли. Да, она заботится о нем. Но только как пример для подражания заботится о тех, под чьим руководством находишься, потому что это его обязанность – следить за тем, чтобы она был в порядке. Неважно, что она стучит к нему в дверь в четыре часа утра, когда ему особенно плохо, или заваривает чай. Неважно, что она хмурится, глядя на него, беспокоится о том, что он, кажется, тонет в своем слишком большом плаще, и молча перекладывает на себя некоторые из его обязанностей. При этом ее пальцы крепко сжимают пальцы красного Короля. Потому что он – тот, кто отправляет ей дрянные записки голубями и приносит завтрак, когда она забывает поесть, и подносит тяжелую сумку, несмотря на ее протесты, что она может делать это сама, неубедительно фыркая лишь для вида. Потому что она нежно целует его веснушки, прислушивается к его неуверенности и делится своей. Потому что они уютно устроились на крыше и смотрят на звезды, в то время как шл в полном одиночестве смотрит на кафель, усеянный унылыми цветами. Даже через дверь ванной он слышит, как Алиса фыркает и восклицает: – Олерон! – изо всех сил пытаясь сделать выговор. – Не будь таким смешным, ты же знаешь, что это не ответ! Король бормочет что-то невнятное и, вероятно, неразумное, но, похоже, ей все равно, потому что через несколько мгновений раздается мягкий звук поцелуя, и что-то в животе Шляпника дергается. На мгновение он думает, что его действительно вырвет, а затем возникает знакомый спазм под ребрами, и он чувствует в горле подступающие цветы. Сука. В отчаянии он пытается сдержать их, со всех сил прижимая руки ко рту. Но на его языке бархат, а на щеках – слезы, и все проходит сквозь его пальцы. Он освобождает их долгим мучительным кашлем. Задыхаясь, он оседает, пока его лоб не упирается в плитку, его тошнит от вкуса собственной крови. – Шляпник? – звучит встревоженный голос с другой стороны двери. Алиса стучит по дереву. – Шляпник, ты в порядке? Он изо всех сил пытается отдышаться. – Да, я... – Задыхаясь, он пытается встать на колени. Черные пятна проносятся перед взором, заставляя его пошатнуться. – Я в порядке, просто.... Немного нездоровится. Не о чем беспокоиться. – Уверен? Звучишь очень плохо. Она заботится. Она заботится. – Да, я уверен... Новая волна цветов обрывает его. Они ниспадают из него, словно водопад, вытесненный рекой крови. Шляпник задыхается, беспорядочно машет руками в воздухе, пытаясь заставить его остановиться; движение выводит его из равновесия ровно настолько, чтобы черные пятна захватили власть. Он с громким стуком падает на пол в ванной. – Шляпник?! – тревожится Алиса. – Что это было? У тебя все нормально? Шляпник? Как будто ее голос за тысячу миль передается по старому радио. Он слышит, как несколько раз она окликает его по имени и как отчаянно бьется в дверь. В своем бреду он даже не может заставить себя ответить. – Дверь заперта! – отчаянно говорит она кому-то на той стороне. Кто снова с ней? Ах да, красный Король. Всегда Олерон, не так ли? – Я не знаю, что делать, я думаю, он упал в обморок! – Ты не знаешь, что… Алиса, успокойся, сейчас я выбъю дверь. На грани истерики, Шляпник подтягивается, хватает пригоршни цветов и швыряет их в унитаз. Они не могут узнать, они не могут узнать, он должен держать это в секрете, никто не может знать... Дверь распахивается. – Шляпник, ты…? – замолкает Алиса и смотрит широко раскрытыми глазами. Он лежит посреди ванной комнаты в луже сиреневых веток. Кровь залила его подбородок и забрызгала плащ. Он встречает ее смущенный взгляд и падает в обморок.

***

Он просыпается в больничном крыле. Здесь белый завладел всем. Отсутствие красного – крови, предметов мебели и одежды, багровых мантий – заставляет его голову кружиться особенно после долгого пребывания в Красном Дворце, где красное абсолютно все. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что у изножья его кровати горячо спорят люди. Когда он поднимается на слабых руках, он видит, как Чешир смотрит на Алису и Короля, а женщина в белом халате выступает в роли невольного рефери. – Это лазарет, – шипит она. Чешир взбесился. – Что ж, я хочу, чтобы они вышли, – говорит он, дерзко указав мордой на эту пару. – Это личное дело, не имеющее отношения к таким… – Таким, как кто? – требует Король. – Именно мы нашли его, а Алиса – та, кто проводит с ним большую часть времени, поэтому мы имеем полное право быть здесь, если захотим… – У тебя ничего нет, – рычит он. – Наглый мальчик, это приватный… – Шляпник! – внезапный крик исходит от Алисы. При звуке его имени все кидаются к нему со смесью облегчения и удивления. – Ты очнулся! Все аргументы иссякают, когда четыре пары глаз смотрят на его дрожащую фигуру, тяжелое молчание, отягощенное невысказанной правдой, оглушает. Нет нужды в словах, чтобы подтвердить подозрения Шляпника. Нерешительность на их лицах говорит сама за себя: они знают. Они знают, что цветы растут в его груди, стебли укоренились в стенках его трахей и прокладывают путь ко рту. Что он неуклонно теряет контроль над своим телом, поскольку его легкие отказывают, в то время как сердце продолжает биться для той, кому это не интересно. Закрытые глаза друзей переплетаются с ухмылкой кота, и становится понятно: они знают, кто стал этому причиной. Он сглатывает. – Да, – хрипло бормочет он. – Я думаю, что да.