Лишь для тебя

Перед самым своим оргазмом Сергей выскользнул из Олега, но стиснул его плечо рукой так, словно хотел вплавиться в него, сделать их неразделимыми. Олегу стало даже обидно, когда хватка ослабла. Сергей за его спиной шумно выдохнул, всего раз. Рука с плеча вовсе пропала, хотя след от неё горел так, что это было почти не заметно. Олег приподнял таз — он сам не понял, когда успел практически сесть на пятки — и потянулся рукой к своему члену, но Сергей его опередил. Одновременно с тем, как его кулак обхватил ствол, три пальца без усилий проникли в растянутый и смазанный зад Олега. — Вот так, не делай ничего, просто получай удовольствие, — прошептал Сергей, работая руками с такой же оттяжкой, как до того — бёдрами. Вся его неуёмная энергия сейчас сосредоточилась не в уме или душе, а в одном лишь теле, и оказалась направлена не на один из множества наполеоновских планов, а на простейшую цель — заставить Олега кончить. И разве могло то, во что Сергей Разумовский вложил всего себя, завершиться неудачей? На несколько мгновений Олега словно поглотило пламя, каждая искра которого приносила не боль, а наслаждение. Когда оно отгорело, тело наполнилось приятной истомой. Олег плавно повернулся на бок, вытянул ноги, прислонился спиной к груди Сергея. Они оба были влажные от пота, но ни одного из них это не смущало. — И с плачем, задыхаяся от счастья, - Ко мне прильнешь ты, как к земле листок, И задрожишь от головы до ног В вакхическом бесстыдстве сладострастья. [1] — продекламировал Сергей приглушённым голосом. Олег невнятно хмыкнул в ответ. Он ничего не имел против поэзии, но его никогда не тянуло размышлять о чужих рифмованных строках и примерять их к своей жизни, а уж после часового «сладострастья» — тем более. Но Сергею нравилось — и после, и до, и во время выдавал то что-то про «манящий взор, крутой изгиб бедра» [2] как сегодня, то ещё что-нибудь. Один раз им пришлось прерваться, потому что Олега после фразы: «Ах, взять тебя и трудно, и легко…» [3] разобрал неудержимый смех, и ещё с неделю он доставал Сергея вопросом: «А что трудного-то?», но и подобный эксцесс того не остановил. Олег мог бы напрямую попросить его перестать. Сейчас Сергей мгновенно выполнял его мелкие пожелания. На самом деле, Олег подозревал, что сумел бы повлиять и на то, что Сергей считал важным, просто не видел смысла это проверять. Если Серому надо — пусть будет. Олегу легче следовать за ним, а не идти рука об руку — так было всегда, так оно и осталось, только теперь он знал, что нужно быть готовым в любой момент оттащить Сергея от края пропасти. За шкирку и волоком, если понадобится. А стихи — это точно не край. Сергей приподнялся на локте и заглянул Олегу в лицо. Чуть-чуть промедлил, прежде чем поцеловать. Ему нравилось, когда они занимались сексом лицом к лицу. Раньше он всегда или позы подбирал, или зеркало притаскивал. Ни за что бы не согласился, чтобы кто-то из них уткнулся в подушку. Но Олегу не хотелось, чтобы Сергей во время секса видел его шрамы. В любое другое время — пожалуйста, но когда они так близки, а Олег не знает, чего ему хочется: чтобы Сергей их полностью игнорировал? чтобы гладил и целовал? чтобы делал вид, что их нет, но заметно хмурился при каждом случайном взгляде? чтобы снова просил прощения? чтобы сказал, что теперь любит его сильнее? — зато знает, что любое из этих действий может столкнуть его в пропасть, а что ждёт его на дне — снова не знает… Нет, ни за что. Поэтому он опускался на четвереньки, а потом ложился грудью на постель, — и Сергей раз за разом не говорил ничего, только посмеивался над искусанной подушкой. Олег повернул голову: уголок наволочки опять был влажный. Сергей перехватил его взгляд: — Так боишься перебить меня? — Мне нравится тебя слушать, — он чуть повернулся и теперь лежал скорее на спине, но сейчас уже можно было. Прошлая боль таяла в дымке блаженства, и, совсем ненадолго, им не о чем было сожалеть. — Ах ты мой хороший, — шутливо сказал Сергей, целуя его в висок. Если честно, это простое обращение понравилось Олегу куда больше, чем, когда Сергей называл его «яблоней среди юношей» [4] и всяким подобным. Может даже, на самом деле, в глубине души Олегу хотелось, чтобы его достоинства не описывали вычурным языком поэзии, а всего лишь… А ведь Сергей его послушает, стоит только попросить. Но всё-таки как-то это было… — Ты нахмурился, — заметил Сергей, — что не так? — Да я просто задумался: может, нам попробовать кое-что. Нам необязательно это делать, если ты против. — Ого! Продолжай, — его глаза загорелись. Ну да, он всегда выступал инициатором их нечастых постельных экспериментов. Сегодня Олег впервые сам предложил что-то, кроме позы. Впрочем, чего он там предлагал-то?.. — Ты не мог бы в следующий раз называть меня «хороший мальчик» или как-нибудь так? — бесстрастно сказал Олег. В тридцать четыре странно смущаться чего-то в постели с постоянным любовником, которого ты спасал из психушки, но ещё страннее хотеть, чтобы этот любовник с тобой сюсюкал. Сергей посмотрел озадаченно, потом будто бы понял: — О. Значит, пет-плэй? Олег потряс головой: — Нет, просто похвалить. В смысле, если тебе нравится пет-плэй… — Не особо. То есть, отвращения я к нему не испытываю, просто пробовал пару раз — ничего особенного. А эти упряжки с пони — вообще скука смертная, как по мне. Хотя там-то секса не было, но я спал как-то с парнем, который изображал из себя игривого котёнка, так тоже само по себе не возбуждало. Но если тебе хочется таких игр… — Нет, говорю же. — Вот и чудно, — улыбнулся Сергей. — У тебя был такой вид, будто ты о каком-то жутком разврате просить собираешься, вот я и недопонял. Я же вообще-то тебя постоянно хвалю. — Да ты бы обычным человеческим языком это делал, не привлекая Пушкина, Верлена и прочих. Сергей вздохнул: — Хорошо-хорошо, запомню. Слушай. А какой у тебя вообще был самый необычный секс, который тебе понравился? — В смысле, необычный? — В прямом, как по словарному определению. Странный. Выходящий за рамки привычного, — на его лице светилось любопытство, и Олег не удержался: — Ну, я как-то потрахался с одним миллиардером сразу после того, как устранил его конкурента. — А тут что такого? Мы и с тобой как-то трахались в такой же ситуации, — пожал плечами Сергей. — Хотя я думал, ты за узкоспециализированные заказы от других не берёшься. Олег подавил вздох. Обидно было не то, что шутка осталась непонятой, а что для Сергея, очевидно, подобное было настолько в порядке вещей, что, возможно, он сам часто развлекался с теми, кого нанимал для грязной работы. Приятное с полезным совмещал, а не выражал доверие. «Ты даришь страдания другим, но мне — одно наслаждение», — это Олег себе в голове придумал, в конце концов, Сергей-то такого ему не говорил. — Серый, я о те… — А, — рассмеялся тот, перебивая, — ты обо и мне говорил? Ладно, хорошо, что для нас обоих это уникальный опыт. Теперь отвечай серьёзно. С этим возникали проблемы, потому что ничего сильно «необычного» у Олега в интимной жизни не было. У него от Сергея и так регулярно дух захватывало, зачем ещё какие-то арсеналы игрушек или театрализованные представления? Им друг с другом и без этого прекрасно. — Мне… нравилось, когда ты ласкал меня волосами? — полувопросительно произнёс он. — Когда они длинные у тебя были. — И это всё? — спросил Сергей. — Что никакого секса… не знаю, на ветке дерева посреди джунглей под пристальным взглядом анаконды? С напарником между миссиями в летящем вертолёте? Какая-нибудь безумная ролевая игра в крокодила и каяк? — А у тебя что такого было, чтобы тебе ещё и понравилось? — Ну, например, один парень, находясь в изменённом состоянии сознания, попросил меня трахнуть его заряженным пистолетом, и я согласился. — Заряженным? Ты сам тоже там обдолбанным был? — Да, но не настолько, чтобы зарядить пистолет. Я просто вид сделал. Хотя, если бы он в самом деле был заряжен, мне бы понравилось ещё больше. Дело было во власти, понимаешь? И в том, как этого парня трясло. Он мне не доверял, поэтому и предложил. По нему видно было, что он каждую секунду думал, что может вот-вот умереть от моей руки, и немного хотел этого. Он был настолько мне подчинён, был готов на что угодно… Как он работал бёдрами, зная, что полностью зависит от меня! — и тут потемневшие глаза Сергея снова прояснились, — Я бы никогда, ни за что не стал бы повторять это с тобой. Знаешь ведь? — Знаю. — Мне не нужно подчинение от тебя. Ты мой друг. Я бы не стал играть твоей жизнью, никогда, ни за что! У Олега запершило в горле, но он боялся представить, что случится с Сергеем, если сейчас закашляться, поэтому он повторил: — Я знаю, — и притянул Сергея ближе, заключая его в объятия. — Чёрт, заносит же иногда меня, — хмыкнул тот, давя из себя самоиронию. — А… а с другим парнем мы отыграли Хана Соло и Люка Скайуокера. Не совсем мой стиль, но вышло на удивление хорошо. Я заказал костюмы, и мечи он притащил из личной коллекции, светящиеся и жужжащие, как положено. Но без вибрации, и пластик там хрупкий, так что их мы использовали чисто декоративно. — У Хана Соло же не было светового меча. — Мы играли, что Люк учит его обращению со световым мечом, а потом Хан обучает его как обращаться с мечом природным. — Всё продумали, — усмехнулся Олег и поцеловал Сергея в уголок губ. — А как же! — самодовольно ответил тот. — Так что, тебе по-прежнему ничего не приходит на ум? — Странное и чтобы понравилось? Нет, ничего. — А как насчёт того, что не понравилось? Мне, например, один парень предложил потрахаться стоя на коньках. Я выкупил каток — открытый, для полноты ощущений — а в итоге он всего-навсего засунул руку мне в штаны, потом едва не упал, схватился за меня очень грубо, я его послал, выставил вон и катался в одиночку все два часа. Хотя, конечно, сам не знаю, чего я тогда ожидал. Хотелось всё попробовать, а вокруг были ребята, которым казалось, что я весь такой пресыщенный богатенький мальчик и предложением обычного секса меня не соблазнить. И пресыщенных богатеньких мальчиков рядом тоже хватало, разумеется. Один такой в самый разгар схватил меня за горло. Ещё и возмущаться начал, когда я ему врезал. «Приятный сюрприз». «Так ощущения острее». «Нечего кидаться, тебе бы понравилось». А я его даже прикончить не мог прямо там: многие видели, что мы уезжали с тусовки вместе. — И что, он до сих пор жив? — Олег сжал кулак. Удушения — игра для придурков, которые не знают, какими последствиями оно может аукнуться, причём не сразу, а через пару дней, и верят, что можно «безопасно» перекрыть человеку доступ к кислороду. Но между собой пусть развлекаются как хотят — это их личные проблемы. А вот сделать такое с Серёжей, при этом воображая, что ему это понравится… — Нет, конечно. Через пару месяцев я его поймал и тоже преподнёс «приятный сюрприз», раз уж асфиксия ему по душе. В петле он дёргался довольно долго: я постарался отрегулировать длину верёвки так, чтобы не сломать ему шею. И, представляешь? Он не кончил. Хотя стояк был. Мне даже немного обидно стало: я-то воображал великолепную иронию, а он всё испортил. Олег улыбнулся и потёрся щекой о щёку Сергея. Хорошо, когда твой парень способен за себя постоять. Олег бы этого ублюдка банально прирезал, но поиграть с ним, как Серёжа, было, бесспорно, веселее. Он спросил: — А ты прямо виселицу построил? — Ага, потрудился специально для него. На самом деле, не так уж и сложно её сколотить. А потом я разобрал её на материалы для скульптур. Жаль, что они не сохранились. Приятно было иногда провести рукой по дереву и вспомнить, как он трепыхался. — Что, он настолько тебя поразил? — нахмурился Олег. — Кроме него никто меня не унижал прямо в постели. И вообще — я время от времени любил припоминать, как убивал особо отличившихся подонков. — То есть, других своих любовников ты не убивал? — Нет, довелось расправиться с парочкой. Я одно время был прискорбно неразборчив. Но они умерли не за ужасный секс, а за иные заслуги. А вообще мы отвлеклись. Мы о тебе говорили. — Да обо мне опять нечего говорить, — Олег пожал плечами. Сергей посмотрел на него задумчиво: — То ли ты скрываешь от меня какие-то совсем невообразимые ужасы или невероятно позорные увлечения вроде копрофагии… — Нет, — со всей возможной твёрдостью сказал Олег, подавив едва не вырвавшееся ругательство. — …то ли чрезмерный поток случайных любовников непоправимо исказил мои представления о сексуальной жизни большинства людей. Олег слегка поморщился. Не то, чтобы он ревновал к одноразовым игрушкам Сергея, с которыми давно покончено, но сегодня о них упоминалось так часто, что волей-неволей проснулось желание убедиться, что сейчас Сергей отдаёт всего себя Олегу. Впрочем… — Ладно, кажется, у меня всё-таки есть кое-что, что покажется тебе странным. Хотя мне это нравится. — М-м? — приподнял брови Сергей. — Я сплю только с теми, кого люблю. — Получается, я часть узкого круга избранных? — Настолько узкого, что это не круг, а точка. Глаза Сергея широко распахнулись: — Что же, совсем ни с кем? За все эти годы? Сколько мы не виделись?.. Мы же расстались тогда, тебе не нужно было хранить верность. — Я не хранил. Просто никого не хотел. На кого бы ни смотрел, с кем бы ни общался — ничего не испытывал. — Ну ты даёшь! — восхищённо улыбнулся Сергей. И не только улыбнулся. Они лежали очень близко, и Олег бедром почувствовал его возбуждение. Нет, Сергей всегда обожал ощущать себя особенным, но чтобы у него встал от одних слов — это неожиданность. Довольно приятная, как признал Олег. — Хочешь опять? — спросил он. — Почему нет? — Сергей слегка потёрся об него. — У тебя, как выяснилось, в жизни был явный недостаток секса, который необходимо восполнить. — Я и не говорил «нет». Сергей довольно хмыкнул и прильнул к Олегу, который приподнял голову, позволяя ему осыпать поцелуями тонкую кожу на границе с челюстью и спуститься языком по яремной вене. Его указательный палец нежно очертил контур ушной раковины Олега. — Вот так, мой хороший, — пробормотал Сергей, заходя пальцами за ухо, — не делай ничего, ты сделал для меня достаточно. Пальцы двинулись по линии роста волос, пробежались ниже, помассировали у основания черепа. Другая рука коснулась члена Олега, размазывая по нему искусственную смазку. Когда только Сергей успел снова открыть и выдавить её? Одной рукой ведь справился… Олег в очередной раз восхитился его ловкостью. Сергей склонился ближе к его уху, но не зашептал в него, а заговорил тихим мягким голосом: — Ты и вправду очень хороший. Самый лучший для меня. Олегу было бы достаточно этого, пара простых слов — и он уже прикрыл глаза от удовольствия, но, конечно же, Сергей Разумовский на мелочи не разменивался и продолжил текучую речь: — И ты знаешь, что лучше всего для тебя. Такой чуткий. Не то, что я. Ты сразу понял, кто тебе нужен, кто тебе предназначен, правда? Какой же ты молодец, — он толкнулся бёдрами вперёд, и теперь его рука поглаживала оба их члена, прижатые друг к другу. Сергей двигался в размеренном ритме, не прекращая говорить, а Олег, как ему было велено, не делал ничего, растворяясь в ощущениях и звуках. —Ты один во всём мире такой замечательный, — заверял его Сергей. — Ты так обрадовал меня сейчас, только ты мог так обрадовать. Хочу, чтобы ты и дальше хотел только меня. Но ты ведь и так будешь, верно? Мне даже не нужно тебе ничего говорить, потому что ты и так всё знаешь, как лучше для меня, как лучше для нас двоих. Олег тихо застонал. Сергей запустил пальцы глубже ему в волосы, но не тянул за них, а просто пропускал, как будто расчёсывал крупным гребнем, и Олег словно провалился в сладкую полудрёму. Даже скапливающееся внизу напряжение не требовало немедленной разрядки, а позволяло медленно двигаться к финалу. — А ты знаешь, что я бы хотел вымыть тебе голову? — сказал Сергей. — Вымыть, и высушить полотенцем, и расчесать мягкой щёткой — у меня осталась. И что, что волосы короткие? Тебе будет приятно, вот увидишь. А потом я возьму тебя на руки и уложу в постель, где ты сможешь, как сегодня, закрыть глаза и предоставить всё мне. Знаешь, почему? Потому что я хочу о тебе позаботиться. Потому что ты — моё сокровище, моя драгоценность. И ты тоже мой единственный, единственный в моём сердце. Олег обнял его, притиснул к себе обеими руками. Сергей довольно выдохнул: — Мой Олежа. В этот раз оргазм не вспыхнул острым удовольствием, а скорее утянул мягким водоворотом, и это было так же чудесно, как и во все прошлые разы. — Можешь потереться об меня, — предложил он Сергею, почувствовав, что тот отодвинулся. — Мой хороший, — снова улыбнулся Серёжа, прижимаясь к его бедру. — Такой послушный, такой старательный, как же я это люблю, всё в тебе люблю, потому что в тебе прекрасно всё, ты самый лучший, мой самый лучший… Он кончил на бедро Олега, и тот провёл пальцем, смешивая их семя, прежде чем потянуться за салфетками. — Лежи, я сам вытру, — произнёс Сергей обычным голосом, похлопав Олега по руке. Он не казался особенно смущённым, а вот Олегу открывать глаза было неловко. Он не нуждался в признании от Сергея: они идеально друг другу подходили и знали об этом, проговаривать это вслух обычно представлялось ему лишним, и всё же, когда Сергей засыпал его похвалами, когда скатился в полную сентиментальщину, — Олег был… счастлив. — Ты уснул? — вполголоса спросил Сергей, закончив приводить их в порядок, и Олегу пришлось посмотреть на него: — Нет, просто расслабился. — Мне даже понравилось говорить с тобой настолько интимно, — заметил Сергей. Слово было подобрано очень точно. То, что срывалось с его губ минуту назад, было намного интимнее, чем обычная постельная болтовня про «Вставь мне поглубже» и «Как ты меня сжимаешь». Должно быть, именно поэтому Олегу оно показалось таким непристойным. Он предложил не вполне уверенно: — Время от времени можно такое повторять, а? — Ещё бы, — улыбнулся Сергей. — Мне нравится, когда ты такой довольный. А ты как? Осилишь прочитать мне небольшое стихотворение? Или хотя бы пару строчек из песни, — быстро добавил он, осознав, что от Олега наизусть ожидать стоило максимум «Я к вам пишу — чего же боле». Олег и над песнями-то задумался. Голова после хорошего секса работала только у гениев вроде Сергея, а к Олегу туда в эти моменты приходила только всякая чушь. Вряд ли Сергей обрадовался бы сравнению с одинокой птицей, в которую был способен влюбиться лишь безумец [5]. Олег процитировал: — Thunder and lightning, It’s getting exciting. You’re the only one, You’re my only one. — Не очень изящно, но правдиво, — оценил Сергей. — Звучит знакомо. Откуда это? — Серёженька… Сергей поднял брови от непривычного между ними обращения. Олег незаметно куснул себя за губу, сдерживая улыбку: — Серёженька Лазарев на Евровидении спел, говорю. — Олег! — Сергей щёлкнул языком, но тут же захохотал. Олег присоединился к нему.