Звездные Сказки

      Минуло три года, как она отказалась от всего. Равнодушно оборвала связи, мечты, планы. Ушла навсегда и вернулась к родным истокам. Никто за ней так и не пришел. Не стал разыскивать, выяснять причину поспешного бегства или устраивать засаду. Видимо того послания оказалось достаточно. В нем Падме призналась, что устала от недопонимания и лжи. Чувства остыли, захотелось свободы. Надоели тайные рейды супруга, его недомолвки с неуверенностью. Все прошло. Озерный Край на Набу наделяет своей особенной силой. Амидалу еще узнают и даже здороваются, но тактично умалчивают, прикусывая зудящие языки, дабы не дать начало запретным разговорам. Здесь, в изобилии солнца и зелени, дети растут в покое и счастье, которым мать их старательно одаривает. Бывшая сенатор легко воспринимает подработку жалкого клерка у местного торговца плазмой, как отрадную деятельность и ни на что не жалуется. С ней ее родители, С3РО и две служанки. Император проявил благодушие, наблюдая за просящей на коленях женщиной на сносях. Она прекрасно помнит этот момент. Тогда Алые Стражи ситха окружили ее, дабы обезопасить своего повелителя, но горькие слезы и громкие, искренние рыдания просящей подкупили изуродованного старца. Его лик исказился от приступа раздражения, но в сияющих золотом глазах еще проскальзывало некое уважение к бывшей правительнице родной планеты. Сидиус принял отставку сенатора с ликованием, не имея сомнений в ее добровольном послушании. Уязвимая материнством женщина никогда не встанет на пути у могущественного врага. И пока набуанка рыдала пуще прежнего от милости повелителя, пылко величая его благодетелем, умасленный такой похвалой, самодовольный ситх пообещал проявить заботу и лично распорядился выделить специальный, стабильный расчет на содержание осиротевших детей Новой Империи. В деньгах и славе Падме не нуждается. Скромность с нерешительностью куда больше подходят утвердившейся покорности. Поэтому любой, даже самый скрытый намек на помощь Сопротивленцам режима, жестко ею пресекается. Молодая женщина в который раз обрывает попытки Органы и других сенаторов выйти на связь, дабы блюсти кристально чистую, бессовестно-равнодушную репутацию перед ненавистной тоталитарной властью. Играть роль слабой маленькой вдовы настолько просто, что она полноценно вживается в образ до конца, чем вызывает изумление давних знакомых из перечеркнутого прошлого. Ее не интересуют государственные новости, но внутри упрямо скребется любопытство от регулярно восхваляемого со всех имперских голоканалов имени великого и ужасного полководца, Лорда Вейдера. Амидала боится произносить вслух эти два слова. Старательно избегает жарких сплетен, когда отваживается посетить королевский дворец в Тиде, исходя из привычной вежливости. Ей все равно. До боли, насильно по отношению к душе и сердцу все равно. Набуанка смотрит на резвящуюся детвору на берегу озера. Сегодня у них пикник, а ее летнее платье с открытой спиной пропускает свежий ветерок с ярко зеленых холмов. Она любуется дочерью, которая кажется более уверенной, даже ведущей в тандеме с братом. Люк более нестабилен. Эмоционально зависимый малыш иногда просыпается по ночам со слезами. Пробует рассказать об увиденном кошмаре, где вспыхивают молнии и сияют красным световые клинки. Они оба чувствительны к Силе, но мать на корню игнорирует мысли об обучении ремеслу рыцарей вне закона. У нее есть четко продуманная цель извести Великую Силу из представителей рода Наберрие. Дети носят эту фамилию, чтобы никак не соприкасаться с прошлым, где фигурирует имя почившего героя Войны Клонов. Падме имеет такое право, как единственный родитель. Ведь Лорду все равно. Он наслаждается своими военными походами и громкими завоеваниями. Пусть будет так. Полное искоренение всего, что связано с ним... Если бы только кошмары не посещали и ее. Это происходит редко, именно в те ночи, когда дети беспокойно спят. Они все чувствуют и стремятся защитить мать. Особенно сын. Люк тихо хныкает среди ночи, забирается к ней в кровать, а чуть позже присоединяется Лея. В эти моменты, лежа в обнимку со своими малышами, сердце молодой матери твердеет от решимости защитить свое. Такие происшествия дают повод поразмышлять о возможности экстренного побега на случай беды. Ведь за ней и ее семьей давно ведется регулярная слежка. Это Амидала заметила еще два года назад. Переодетые в штатское солдаты Империи, секретная служба разведки главного военачальника и любимца Императора Палпатина. Она точно знает, кто наблюдает за ней и еще больше злится, потому что внутренняя обида упрямо обращается к нему мысленно, обзывая трусом и ситхской подстилкой. Он детоубийца, жестокий последователь режима. Предатель собственных идеалов и клятв. От этих тяжелых напоминаний, в ее надежно запрятанную любовь все чаще примешивается жгучая ненависть.

***

      С ней неожиданно связывается ее работодатель и просит не приходить на работу. Задним числом оформляет отгул по семейным обстоятельствам и неумело проникается внезапной идее таким способом позаботиться о матери-одиночке. Падме сразу догадывается, что случилось нечто ужасное, поэтому экстренно собирает все необходимое для детей и отправляет их с Дорме к родителям в деревню. — Они полностью заряжены. — передает два бластера служанке и запасной, старенький прибор связи. — Настроен только на одну частоту для связи со мной. — целует сына и дочь. Надевает на маленькие ручки амулеты, подаренные Джа-Джа Бинксом еще до их рождения. — Не волнуйтесь, родные. Мама скоро к вам вернется. Ей нужно связаться с доверенными ребятами из племени гунган, которых порекомендовал ее заместитель. Они помогут добраться до припрятанного в болотной чаще старенького корабля на критичный случай побега. Люк готовится зарыдать, но Лея сильно сжимает его указательный пальчик, одаривая спокойствием и уверенностью. — Люк. — зовет сестра брата тоненьким голоском. — Хватить. — выговаривает, помахав маме ладошкой. Время близится к пяти часам, ее комлинк разрывается от звонков, а астромеханический дроид принимает голограммное обращение с королевского дворца через стационарный голопроектор. Новая королева Набу возлагает надежды, что Амидала посетит званый ужин и выражает беспокойство по поводу внеплановой военной операции по поимке недавно обнаруженных предателей Империи и пособников Сопротивления. Женщина понимает, что эта, на первый взгляд простая дань её прошлому, как любимицы народа Набу, на самом деле является скрытым предупреждением. Скорее всего, торговая компания по перевозу и доставке плазмы, где она работает, тайком сотрудничает с представителями Альянса. — Вот незадача. — Падме смотрит на свое отражение в зеркале. Критично оценивает послеродовые изменения. Ее формы округлились, а каждый жест пропитался женственностью и загадочной неспешностью. С распущенными волосами стало неудобно, поэтому они заботливо собирались наверх в простую укладку без дополнительных плетений и накладок. Она проводит пальцами по своей щеке, на которой горит здоровый румянец. Ведет ими вниз к спелой груди и хмурится. Джобель Наберрие намекнула пару месяцев назад, что негоже цвести такой красоте в одиночестве и пришла пора снимать официальный траур по почившему на войне мужу. Падме настороженно отнеслась к идее сватовства. Она уже отвыкла от мужского внимания, полностью сосредоточившись на детях. Отвыкла от вина, флирта и легких, светских бесед. Ей нет необходимости очаровывать богатенького чиновника или знатного вельможу на королевских приемах. Всплеснув руками от раздражения, набуанка хватается за помаду и подкрашивает губы, чтобы придать им больше яркости. Ей хорошо одной и никто не нужен. Вот только рука замирает на пару секунд, когда в голове проносятся воспоминания о вчерашней ночи. Тогда ее тело накрыла внезапная волна желания. Кровь разгорячилась сама собой, а в ушах зазвенело. И все по вине сна с его участием. Яркий момент из прошлого с особенно пылкой встречей, где звучали признания, громкие клятвы и правила страсть. Она скучает по простому человеческому теплу. По сильным мозолистым рукам, солоноватой на привкус кожи с запахом машинного масла и металла. По самодовольной ухмылке на мужественном лице... Тюбик помады падает на пол. Молодая женщина шумно выдыхает и обнимает себя руками. Ее трясет, как в лихорадке, а живот ломает от импульсов вожделения. Приходится опереться о спинку стула, чтобы не упасть и закрыть рот ладонью, с которого готов сорваться слабый стон. — Не может быть. — внутренний голос упорно подсказывает ей, что совсем скоро, она встретится с главным героем своих снов. Лицом к лицу.

***

      Группа солдат в черной, не похожей на классическую имперскую амуницию броне, уже пятый раз обшаривает каждый уголок имения Дома Наберрие в Варыкино. Рабочий кабинет бывшего сенатора выворачивают вверх дном, распотрошив несчастный стол с документами. Они вскрывают абсолютно все, но не затрагивают детскую со спальней, явно по прямому приказу начальства. Падме сжимает руку в кулак, упорно молчит и взирает с открытой террасы на отчетливый белый объект в небе. Пугающих размеров, имперский суперразрушитель парит на орбите Набу, пока блестящая черная тень звездного корабля паркуется на посадочной площадке. Личный челнок главнокомандующего имперскими войсками напоминает остроугольного, хищного зверя с лоснящейся гладкой кожей. Амидала закрывает глаза и вздыхает. Готова ли она к этой встрече? Определенно нет. Вейдер заявится сюда с минуты на минуту, а весь ее хваленый дипломатический опыт в пятки уходит. «Ему нужен был предлог или же это прихоть, ради унизительной забавы.» — размышляет женщина, усевшись за туалетный столик возле кровати. Она глупо понадеялась, что он согласился с предложением расстаться и ее добровольным изгнанием. Ведь зачем столь амбициозному, суровому воину такая обуза? Да еще с детьми, у которых идет полным ходом кризис раннего возраста. Падме ничего не остается, как монотонно перебирать украшения в шкатулке и примерять их к новому платью, которое она решила надеть на ужин в королевском дворце. Кажется, что размашистые шаги нежданного гостя синхронно ударяют в такт с ее сердцебиением. Нечто тяжелое давит на грудь, мешает глубоко вдохнуть и продумать свою речь. Это намного сложнее, чем самые горячие дебаты в Сенате. Она не смотрит в сторону выхода и не будет смотреть, когда он заявится сюда. Не поднимет взгляд, не станет идти на поводу любопытства и волнения. Шаги замедляются возле детской, а солдаты резко выпрямляют плечи до громкого хруста позвонков. Набуанка порывисто наносит духи на запястья и еще раз подкрашивает губы, ужасаясь про себя от резко пробудившейся привычки. Сенатор любила встречать супруга при полном параде, дабы насладиться произведенным впечатлением. Его светлые глаза моментально темнели, отслеживая каждое движение желанного тела. Так было раньше... В комнату прорывается холод, хотя окно закрыто. Высокий силуэт подавляет малейший свет в пространстве, собирает в темную тесноту крошечные остатки свободы, блокирует дверной проход, на случай ее необдуманного побега, пока другие имперцы спешно покидают здание. «Стесняешься говорить со мной при своих псах?»— грубость ей не свойственна, но напряжение побуждает к агрессии. Он позади нее. Плывет в пространстве, отстукивая громкую нагнетающую дробь каблуками военных сапог. Так ей кажется, потому что на самом деле, вокруг давно зависает тишина и никак не удается подобрать нужные серьги. — С хризолитами, в форме капли. — раздается низкий басовитый голос. Лорд совсем рядом. Темный страж Нового Порядка и любимый сын Его Величества. Рука молодой женщины вздрагивает, роняя украшение, а на столик громко скидывается комлинк. Тот самый, который был лично выброшен ею в пропасть нескончаемого города три года назад. Падме, как по условному рефлексу, вопреки доводам рассудка, медленно поднимает голову, цепляясь взглядом за черную маску в половину лица. — Ваша игра подошла к концу, сенатор. — гулко произносит незнакомец, нависая над ней.