Marlena

      Сегодня ребята весь день провели в доме-студии, создавая новые творения для альбома. Конечно, и в этот раз не обошлось без ссор между двумя самыми эпатажными и эмоциональными членами группы — Дамиано и Викторией. Томас на эти стычки между ребятами бурчал лишь: «Да вы затрахали ссориться. Мы начнём работать уже?». А Итан в свою очередь старательно пытался успокоить Дами, будто бы невзначай поглаживая своим мизинцем костяшки рук Давида, от чего тот успокаивался, переключая свое внимание на тактильные ласки. Торкио был влюблён в самого старшего из группы уже порядка года. В последнее время он начал замечать некие намёки на взаимность, но убеждал себя в том, что ему лишь кажется, не давая себе «ложных» надежд. Действительно, кому же не покажется странным, если спустя четыре года общения, человек начнёт проявлять чрезмерную заботу к другому, целовать его на выступлениях, ссылаясь на бушующие эмоции? Думаю, никому. Тяжёлый день позади, а солнце уже садится за горизонт. Томас вышел покурить на участок, чтобы потом не пришлось проветривать в доме. — Ребят, погода заебенная. Давайте прогуляемся? — предлагает Раджи по возвращении в дом. — Нет, ребят, я пас, — отказывается ударник, надеясь отдохнуть, и, возможно покрасить волосы. — Ну ты и зануда, Итан. Дами, ты с нами? — отзывается Вик. — Нет, я, пожалуй, отдохну, — отказывается певец по причине того, что хочет остаться с Торкио наедине. — вы вернётесь или поедете по домам? — Думаю, лучше никому не разъезжаться. Завтра проснёмся и пойдём работать сразу же, — предлагает Виктория, ведь переживает за новые треки и то, что времени на их полноценное создание практически не остаётся. Все участники группы с ней соглашаются. — Вы точно не пойдёте? — не унимается Томас — Да-а-а, идите уже, — хором заявляют Дамиано и Итан. — Да идите вы, голубки фиговы, — в шутку бурчит гитарист, выводя из дома де Анджелис, следом идя за ней.       Дверь захлопывается, и оба парня вздыхают с облегчением. Что же может быть лучше отдыха после, казалось, бесконечной репетиции в компании человека, которого любишь? Первые минуты в доме стоит тишина, ибо Итан дочитывает очередную книгу, а Дамиано уходит на кухню. — Ита-а-ан! — пытается докричаться до парня в соседней комнате. — Что? — доносится из гостиной, в которой ребята часто любят зависать. — Будешь пиво? Может, сок? — Давай сок, — конечно, ударник устал, но без особого повода пить он не хотел из принципов, да и спиться так недолго. Давид наливает сок по стаканам и возвращается в гостиную к Торкио, садясь максимально близко к нему. — Не хочешь мне помочь? — спрашивает длинноволосый, лениво потягивая напиток из ёмкости. — Смотря в чём, — пошло улыбается старший. Да, он совершенно не меняется. — Можешь даже не мечтать, милый мой. Волосы покрасить нужно, а самому равномерно у меня это вряд-ли получится. — Я, конечно, могу попробовать, но потом не жалуйся, если они отпадут к херам, — предупреждает Дамиано, оставляя только что опустошённый стакан. — Тогда будем отращивать их тебе, — парирует Итан, — согласен помочь? — Да. У меня выбора нет попросту, но я тебя предупредил, чем это может закончиться. Торкио, игнорируя последнее предложение реплики друга, плетётся в ванную комнату за краской, кистью и перчатками. Немного поискав в ящиках, музыкант находит все составляющие «наборчика юного колориста». — Ну ты где шляешься, Дами?! — зовёт Итан, разводя краску. — Да тут я. Что делать нужно? — заходит в помещение, закрывая дверь. — Ну… Красить. Можешь кисточкой, а можешь руками, смотря, чем удобнее тебе будет. И желательно не пачкай лоб, уши и шею, иначе я буду ходить с чёрными пятнами ближайшие 5 дней. — Постараюсь.       Торкио передаёт перчатки Дамиано, после чего тот их надевает. Давид обожает волосы младшего — они такие гладкие, ухоженные и придают особый шарм их носителю. Да, Итан безусловно чертовски прекрасен по мнению Дами, но солист не спешил признаваться в этом драммеру. Дамиано не выдерживает и зарывается фалангами пальцев в шевелюру парня, сидящего перед ним на стуле, ловя «эстетический оргазм» от того, насколько эти волосы шикарны. — Дами, вот краска, — протягивает ёмкость с уже почерневшей краской, наслаждаясь от ощущения пальцев, поглаживающих кожу головы.       Старший делит густые волосы на области прокрашивания, и начинает он с волос у лба. Давид тщетно пытается аккуратно покрасить волосы у лба кисточкой и принимает решение работать руками. Дело идёт немного быстрее и аккуратнее, и Дамиано начинает верить в свои силы, внимательно всматриваясь в растительность на голове, дабы не допустить косяк. — Твою ж блять! — резко вскрикивает старший, от чего «подопытный» парень вздрагивает, — прости, что напугал. Это можно как-то стереть? — Дамиано действительно переживает за работу, ведь не хочет, чтобы возлюбленный пожалел о том, что попросил помочь именно его. — Какие масштабы бедствия? — На ухо немного попал, — стыдливо опускает взгляд солист, из-за чего Итан усмехается, увидев это через зеркало — да че ты ржёшь?! Я за кожу твоего уха переживаю между прочим. — Не страшно, если немного. Можешь продолжать. Давид продолжает прокрашивать уже всю длину волос, надеясь, что краски ему хватит. Он настолько увлечён работой, что даже не вспоминает о том, что Томас и Вик гуляют уже около часа, что является странным для них.       Спустя минут 20 работа полностью закончена, а волосы Торкио замотаны в пучок. Осталось подождать всего лишь 15 — 20 минут, ведь тому нужно было только обновить цвет. По истечению этого времени Дамиано сам моет волосы барабанщика, обильно поливая их водой из душевой лейки, а затем и сушит феном. Ударник красуется перед зеркалом уже с сухими волосами поражаясь тому, насколько аккуратно и равномерно покрасил его солист. — Спасибо большое! Без тебя я бы не справился, а у тебя получилось очень хорошо для первого раза, — благодарит младший, смотря на Дамиано через зеркало над раковиной. — Да не за что, — мысленно говорит себе Давид: «пора» и решает все же признаться, — Знаешь, кто является Марленой из наших песен? — Кто же? — и Торкио надеется до потери пульса, что вот-вот Дами назовёт его имя. — Ты, моё вдохновение, — довольно необычно обращается к Итану, после чего поворачивает к себе лицом, целуя нежно и ласково. И это — самое лучшее признание для Торкио. Не нужны никакие «люблю тебя» — когда ты являешься музой для человека — это, наверно, высшая степень проявления его любви и верности к тебе. После разрыва поцелуя ударник не находит, что ответить, поэтому просто подаётся вперёд и накрывает чужие искусанные губы своими вновь. Парни настолько поглощены друг другом, что не слышат, как захлопнулась входная дверь, а Томас с Вик совсем чуть-чуть приоткрывают межкомнатную дверь и заглядывают в ванную комнату, раскрывая рты. — А я говорил, что они-голубки — шёпотом утверждает Томас, одновременно фотографируя такую интересную картину — ну эту фотку мы им отдадим когда-нибудь. Парни отрываются друг от друга и смотрят секунд пять на друзей, выглядывающих из двери. — Ну вы мыши партизанские! — прерывает молчание Дамиано, и все заливаются смехом. А Итан с Дамиано обязательно все до конца обсудят сегодня ночью, лёжа под одеялом в обнимку.