Часовые мосты

Я раскрашиваю ей гуашью небо каждое утро, Рискуя свалиться с огненной колесницы, вдыхая морось. Роса загорается в поле отчаянным перламутром, Устала быть одинокой, ненужной, порознь… Гитара поет сквозь пыль, сквозь голос остатков совести, Окна зашторены, тумбочки встали, как будто лестница, Я запиваю вишневым соком все беды свои и горести, Я провожу по ее ключицам во снах, танцую с Медведицей, С Кассиопеей, с Плеядой, с Сатурном и Марсом, С решеткой из пыли, галактик и синих осколков… Я не пытаюсь быть модной, ни фальши, ни фарса, Нас простынь ласкает сатином, а небо накроет шелком. Я забываю как плакать, бить стены и просто молится, Снова по острию, море барашками ноги щекочет. Учусь снова бегать по краю, я не надеюсь опять влюбиться, Я не могу понять, что Судьба от нас, черт возьми, хочет?! Птицы летают, правда, голуби, а не вороны. Синие занавески, филологи, ничего не значат. Я отправляю тоску тремя буквами на четыре стороны. Нерв оголенный, сердце безумно скачет. На Алеутской людно, впрочем, это же просто лето, Панамы и шляпы несутся куда-то, торопятся, Песни еще не прожиты, поняты, но не спеты, Шарик умения ждать чудом еще не лопается. Пахнет цветочно-медовым, может быть, это ветер, Может быть, это лето упрямо стучит мне в окна, Может быть, это Солнце, мыслей немой конвейер, Время стирает раны, вновь собирает волокна. Она мне раскрасит мне утро нежной своей акварелью, В Питере ночь, но в одном окне еще стонут свечи. Роса загорается томным и чутким апрелем, Голос ее и молитвы лучше таблеток лечат. Я полюбила вас скучным июньским вечером, Русская классика, «Принц», метафоры и аллюзии. Точка двадцать второго красной звездою помечена, Нас раскромсали стрелы римских шальных амуров.