Приключения Игорька или великого самурая Натташи-Куна

Взяв родную, семейную катану, слегка пьяный воин пролил скупую слезу. Его семья была когда-то давно с ним, 700 лет назад... Живы ли они? Что с ними произошло, прожили ли они счастливую жизнь, или погибли на войне? Так много вопросов, и так мало ответов... Однако ржавчина на клинке почему-то вернула Натташи в реальность. Сол'лярис был уже не тот, как прежде. Его сила закрылась в наростах коррозии, и раскрыть теперь её невозможно. По крайней мере без руки мастера... Уложив в ножны клинок, Игорёк зашагал назад к зданию бабки, сжимая рукоять меча сильнее и сильнее. С каждым подходом к этому треклятому дому сердце самурая колотилось быстрее и быстрее. Никогда в бою он не боялся, а сердце его билось как будто он спал — настолько воин был спокоен. Но тут ситуация резко изменилась, и ранее неведомый страх подступил комом в горле, ватными ногами и каким-то шумом в ушах. Это было так необычно, словно он попил «Щебёнки» не закусывая. Расстояние сокращалось с каждым шагом, и вот, он уже у тех самых зарослей, в которых был со своим товарищем. Свет в доме потух, и гнетущая тишина, переливающаяся с чириканьем ночных птиц и шумом столкнувшейся с ветром листвы, давила на самурая во всех местах, не давая вдохнуть холодный воздух. Собравшись с силами, Натташи решил обдумать план спасения друга: водку получить может и не получится, но товарища спасти обязательно: честь самурая превыше любых желаний. Ржавый клинок впитал в себя лунное сияние, и Игорёк поднялся на ноги. Теперь меч излучал слабый голубоватый цвет, изредка мигая тоном ярче. В наростах из ржавчины сила его была существенно уменьшена, и, прежде чем идти в вероятный поединок с родственниками старухи, Молодой подошел к дереву поблизости, и провёл вертикальный удар по нему. Секунда, две, три… Ничего не происходило. Как вдруг дерево издало звук треска, и в том месте, где предположительно был сделан разрез, появился глубокий вырез, который сиял тем самым свечением, которое было у меча. - Все-таки не так уж он и слаб. — Довольно пробубнил Натташи, и положил клинок обратно в ножны. Подбежав к двери, он с криком выбил дверь и обнажил Сол’лярис. В доме стояла глухая тишина, лишь позади по прежнему были слышны птицы да ветер. Осторожно прошагав до подвала, он отодвинул крышку мечом и посмотрел вниз: никого. Ни храпа, ни тела, ничего… На кухне, что была за дверью в предбаннике, послышался какой-то шум и возня. Проделав похожую операцию как с входной дверью, воин ворвался и встал в свою позу (насколько позволил алкоголизм и возраст). Напротив сидел связанный Костыль, а чуть позади стояла вся семейка, вооруженная различными садовыми инструментами. - Ты не получишь наше наследство, тупорылый алкаш! — Отец семейства подошел на шаг вперёд, и поставил перед собой лопату. — Эту бутылку я продам за хорошие бабки, и потом уже настоящие ценители алкоголя будут её распивать, а не такая алкашня как ты! Игорьку слова были ничуть не обидны. Он пропускал их мимо ушей, медленно подступая ближе. - Отдайте мне Костыля. - Отдадим, когда отдашь свой меч, а то я знаю вас, алкашей! На всё пойдёте, лишь бы в крысу ударить. — Отец семейства упёрся локтем в конец лопаты. - И это ты говоришь, падла?! Забыл, как нас этой же лопатой оглушил?! — Костыль оказывается и не был в отключке, просто молчал. - Заткнись! — Удар по голове лопатой Костылю было как звон к бою для Игорька. Натташи метнулся вперёд и замахнулся клинком, махая им по круговой, чтобы набрать побольше лунного света. Лопата тут же ретировалась и полетела навстречу клинку, желая его сломать. Но какой-то дешевый металл не сравнится с клинком, выкованным под светом солнца и луны, поэтому он с легкостью оставил разрез до сердцевины лопаты, расплавив металл как раскаленная сварка. - Что…?! — Удивлению не было предела, но тут вмешалась мать. Лунный свет очень хорошо освещал своеобразное поле боя, поэтому видимость была хорошая. Острые, новенькие грабли уже летели в Игорька, но меч его был непоколебим, и с поражающей точностью разрубил каждую «ветвь» на граблях, оставив голые «пеньки». - Да что-же это такое… — Женщина уже прибывала в шоке. Сын был чуть умнее, поэтому он прошептал родителям что-то, и те накинули на выпирающее деревянное окно какую-то тряпку. В комнате стало тихо и даже страшно на пару секунд. Клинок засиял во тьме, но постепенно терял свою ауру. Натташи замахнулся и стал махать клинком в виде круга, делая непроходимый барьер. Лопата отца пыталась пройти посередине, но круг резко сузился и её разрубило на части, оставив мужику лишь обрубленный конец палки. Следом жена попыталась ударить остатками своего орудия, но непроходимый круг сделал аналогичное лопате для граблей. Сын взял что-то железное и тяжелое, но Игорек не видел что это, поэтому увеличил радиус действия своего защитного барьера. Однако неведомое оружие прошло будто «сквозь» него и ударило Натташи в грудь. Тот упал, выронив свой клинок. Меч воткнулся в пол, и сияние его стало настолько блеклым, что почти что сливалось с общей темнотой, при просмотре рябя в глазах. Сын подошел и ткнул в ногу самурая своей тяпкой. Острая боль пронзила его тело, и тот даже вскрикнул. Но все-таки закалка воина не позволила ему расслабиться, и схватив меч он резко рубанул им перед собой. Звон металл об металл, прыжок, звук капающей жидкости. Кажется, он попал. Сын заскулил, и его орудие, судя по звуку, упало на пол. Игорёк встал и продолжил идти, пытаясь забыть ту боль в ноге. Но с каждым коротким и медленным шагом ему было всё труднее сосредоточиться на битве. Костыль резко упал на пол, тем самым став подножкой для атакующего отца. Он взял другое орудие, но из-за падения оказавшееся коса пробила ногу самурая насквозь, и Молодой больше был не в силах сдерживать крик. Когда он раздался, из его солнечного сплетения стала светиться некая аура. Появился мощный толчок воздуха, и всё вокруг попадало и взлетело. Аура сначала была синей, потом желтой, потом красной, а потом черной, но с белым отблеском. Все услышали треск и звуки, схожие с чавканьем (будто кто-то рвет плоть, или разрывает тушу на части). После чего тряпка, упала с окна, обнажив свет луны. Перед семейством наследников стоял не тот алкаш, что был недавно. Это был уже какой-то… монстр. Тварь. Существо. Гуманоид, но уже не такой человечный. Наросты по всему телу, ярко красные глаза, и неописуемый страх перед ним. Существо подняло свой меч, который сиял тёмной эссенцией, а по самому клинку распространялись какие-то огненно-рыжие трещины. На конце был будто бы вырванный из общего строения клинка кусок, между основой и необычным продолжением конца имеющий некую палочку из металла, обвитую миниатюрной железной проволокой. Существо пошло вперед, уверенно и четко, что даже всё семейство испугалось и взяло из своего запаса по новому орудию. Топор, который полетел на монстра был разрублен в мгновение ока, отлетев вместе с рукой владельца. Отец семейства упал, сжимая отсутствовавшую конечность. Мать же затряслась, но попыталась ударить серпами тварь. Пара высокоскоростных взмахов неведанным мечом, и женщина остаётся без обеих рук по локоть, а нос ее попадает под раздачу, отлетая уже бесполезным куском мяса на пол. Сын забился в угол, протягивая перед собой тяпку, и махая ей, пытаясь отпугнуть существо. Но монстру было всё равно, и один легкий, словно летний ветер, вертикальный взмах, и от парня отделяются его левая и правая часть тела. Существо поворачивается к Костылю, в мгновение ока разрезает толстую верёвку, после чего падает наземь, сгорая словно бумага и оставляя после себя сожженные кусочки с еще тлеющими концами в воздухе.