Приложите к моей душе ромашки

− Дорогой, там Гарри приехал, − и если до этого, ничто не могло поднять Луи с кровати, то от этих слов матери, парень буквально подскочил и начал одеваться. Гарри — лучший друг Луи, который не приезжал в их маленькую деревушку на краю Англии уже два года. Здесь жили его бабушка и дедушка. Последние свои совместные каникулы они провели в тот год, когда им исполнилось шестнадцать, теперь же парням по девятнадцать и Луи не знал, чего ждать. Это было первый раз, когда они так на долго расстались. Гарри и Луи с рождения знали друг друга, потому что их матери тоже были подругами детства и, видимо, дружба семей Томлинсонов и Стайлсов была чем-то наследственным. После переезда, когда мальчикам исполнилось по двенадцать лет, Гарри приезжал каждое лето, потому что очень скучал по своему другу, да и по бабушке и с дедушкой. − Уже бегу, − Луи так и не смог выбрать между толстовкой и свитшотом, хоть на дворе и лето, но утренняя прохлада делает своё дело и в футболке будет не очень комфортно, так что нацепил свитер, − спасибо большое, − мама вручила Луи бутерброд, чтобы он не тратил время на завтрак, а сразу же помчался к другу. Быстро вытащив велосипед сестры из гаража, Луи пытался подстроить сидение под свой рост, и даже такая мелочь, как ехать на «девчачьем» велосипеде его не расстроила, потому что: во-первых, у него была корзинка, что очень нравилось Луи с практической точки зрения, а во-вторых, это был красивый велосипед мятного цвета, который нравился Луи и он уже был достаточно взрослым, девятнадцать лет всё-таки, чтобы не обращать внимание на какие-то шутки мальчишек о цвете его велосипеда. Все десять минут, что Луи добирался до дома Гарри, он гадал, как же изменился его друг. За эти два года, он не получил ни одной фотографии Гарри, потому что парень всё время говорил, что он ужасно получается на всех фото и даже в социальных сетях не было ни одной фотографии лица Гарри, лишь те снимки природы или вещей, которые он делал сам. Луи очень сомневался в том, что Гарри действительно стал так плохо выглядеть, потому что он помнит этого милого кудрявого парня с пухлыми щёчками, которого он последний раз видел в год его последнего посещения их деревушки. Сейчас им обоим по девятнадцать и тема внешности уже пару месяцев не поднималась в их диалоге, но было понятно, что Гарри либо смирился, либо стал увереннее в себе, но фото так и не прислал. Подъезжая к дому Гарри, Луи увидел велосипед, брошенный на газоне перед домом, и бабушку Гарри, которая заносила в дом пакет с продуктами, выглядящий довольно тяжёлым. − Здравствуйте, Маргарет, − Луи поздоровался за секунду до того, как подхватил пакет у старушки из рук, чтобы помочь ей. − Ох, здравствуй, Луи, дорогой, давно не виделись, − Маргарет поцеловала парня в щёку, после чего открыла дверь в дом, чтобы Луи мог оставить пакет на кухне, − Гарри в своей комнате. Думаю, ты можешь подождать его там. Кивнув, Луи направился по давно исхоженному пути, который сразу же навеял тёплые воспоминания из детства: ковралин на лестнице давно посерел от времени, но в детстве мальчики любили сидеть на лестнице, скользя пятками по мягкой бежевой поверхности, и греться в лучах закатного солнца, которое пробивалось из окна в комнате Гарри. Обычно мальчики усаживались туда, когда Луи уже нужно было уходить, но делать этого совершенно не хотелось, поэтому последние пять минут они обязательно просиживали в подсолнуховом свете заката, мягко перешучиваясь и стараясь не думать о будущем. Единственное, что их волновало, так это то, что просиди они ещё пару минут, мама Луи будет ругаться и не отпустит его на следующий день к Гарри, а мальчики не могли так. Прощальные объятия на пороге дома Гарри, и Луи мчится домой на своём со всей скоростью, которую мог выжать из старого велосипеда. Комната Гарри не изменилась с тех пор, как Луи последний раз был в ней: всё те же полки с книгами над заваленным различными тетрадками столом. Кровать слева и то самое окно, которое освещало лестницу вечерами у дальней стены. У кровати стоял чёрный рюкзак, часть вещей из которого была выложена на кровать. Луи не знал куда ему сесть в такой знакомой, но уже не родной комнате. Потому что два года делают своё дело и, пускай они с Гарри и общались в сети не прекращая, Луи всё равно этого не хватало, и он не мог назвать это полноценным общением. Неловко опустившись на стул, хотя раньше бы спокойно запрыгнул на кровать, Луи уставился на покрывало, которое часто в детстве служило им крышей для шалашей из стульев. О чём они вообще будут говорить? Об учёбе? И так уже обсуждали, хоть и не при личной встрече, а в сети. Девушках? Гарри не любил эту тему, а Луи она не очень волновала и обсуждать такое не хотелось, особенно со Стайлсом. В детстве всё было проще: купили мороженого, дошли до поля и давай бегать по нему. Даже просто во дворе на качелях покачаться можно было весело, а темы для разговоров всегда находились. Что же сейчас? Крутанувшись на стуле, Луи уже почти убедил себя встать и пойти заварить им с Гарри чаю, потому что за этим божественным напитком всё становилось проще. Все проблемы детства и юности они могли решить чашечкой чая, пледом и объятиями. Но только встав со стула, Луи запнулся об лямку рюкзака: да уж, раньше всё казалось больше, а теперь комната Гарри стала совсем крохотной и Луи не мог рассчитать свои движения. За два года, что он тут не был, Луи действительно вырос, хоть и не сильно. Вернувшись к идее с чаем, Луи потянулся к дверной ручке, но не успел: в комнату спиной вошёл Гарри, кое-как справляясь с тем, чтобы удерживать в двух руках тарелку с печеньем и две чашки ароматного чая. У Луи была буквально секунда, чтобы решить, что делать, потому что он знал, что если сейчас не предупредит Гарри, то парень испугается и может обжечься чаем, который обязательно прольёт от неожиданности. Ничего лучше в голову Луи не пришло, чем просто заговорить: «Гарри, ты так быстро? Привет, − парень даже не вздрогнул, а просто повернулся к Луи и улыбнулся. — Здравствуй, Луи». Томлинсона очень удивило то, что Гарри даже не вздрогнул от неожиданности, но мысли о возможность неловкости всего происходящего с новой силой захлестнули его. Натянув рукава свитера на ладони, Луи не мог решить, что дальше делать. Гарри в тишине поставил посуду на стол и, взяв свою чашку и печеньку, уселся на кровать, ногой сдвигая футболки, разложенные по покрывалу, в сторону. Помявшись ещё мгновение, Луи так и не решился сесть на привычное место рядом с Гарри на кровати или же хотя бы на полу возле неё, так что просто вернулся на стул и осторожно взял свою кружку. − Луи, расслабься и пей чай. Мне бабушка сказала, что ты здесь, вот я и решил сначала заварить чаю, а потом уже идти встречать тебя. Что вообще случилось? Я думал, приду и ты бросишься на меня с объятиями, − только сейчас Луи посмотрел Гарри в глаза и увидел там беспокойство, хоть и всё в его мимике передавало шутливый настрой. Возможно, смотреть на Гарри, чтобы успокоиться, было ошибкой, потому что изменившиеся черты лица сбивали с толку: пропала округлость лица, и скулы были обрамлены кудрями, которые Гарри, похоже, ни разу не стриг с их последней встречи. Пара прыщей на лице выдавали в нём только недавно прошедшего через пубертат парня, но в остальном Гарри выглядел как мужчина, что тоже добавило Луи неуверенности, ведь в себе он изменений совершенно не заметил, кроме роста, и теперь был ещё больше не уверен, что Гарри действительно захочет с ним общаться: «Почему ты думаешь, что я напряжён? — это звучало смешно для самого Луи, так что он просто предпочёл уткнуться в кружку, − всё нормально, я расслаблен». Тут Гарри уже не выдержал и весь чай брызнул из носа на футболку и джинсы. Кое-как поставив кружку на пол, чтобы не пролить ещё больше, Гарри продолжил хохотать, покатываясь на кровати, не имея совершенно никакой возможности остановиться. Луи тоже начал хихикать и расслабляться, потому что против смеха Гарри у него никогда не было оружия. − Прости, прости, я просто очень рад тебя видеть, Луи. А ещё я прекрасно вижу, как ты напряжён, так что давай, иди ко мне и расскажи, почему ты решил, что всё будет плохо? − Я так не решил, − упорно похлёбывая чай из кружки на своём месте, Луи всё же сдался через несколько секунд подсаживаясь на краешек кровати. − Луи, ты буквально сделал за последние пару минут всё, что делал обычно, когда волновался. Мне конкретно по действиям перечислить? — Гарри забрал у Луи кружку из рук и придвинувшись поближе начал разжимать пальцы Луи, освобождая рукава свитера из крепкой хватки, − Луи, это всё тот же я. Тот Гарри, которого ты знал, и с которым общался всё это время. Тот, кто плакался тебе, когда разбил коленки и ему отказали в свидании из-за прыщей. − Неправда, ты теперь красивый, − поняв, какую глупость сказал, Луи тихонько застонал, пытаясь спрятаться от позора и не нашёл ничего лучше, как уткнуться Гарри в плечо, которое сотрясалось от новой волны смеха, − я не это имел ввиду. − Я рад, что ты так считаешь, Лу. У меня были некоторые проблемы с кожей, ну, ты знаешь, и я действительно очень стеснялся. Теперь всё хорошо. Спасибо за комплимент. − Так почему ты не выкладывал фотографии? — хмурым взглядом Луи окинул лицо друга после того, как оторвался от его плеча, ничего не понимая, но невольно подмечая остроту ключиц и совершенно не изменившийся запах. − Да как-то уже привык без этого, знаешь, − не решившись возвращать кружку другу, Гарри так и продолжил держать Луи за рукав свитера, − ну же, Луи, это же я — Гарри, твой старый дурной друг. Я же даже принёс чай, потому что он всё делает лучше для тебя. − Прости, я просто правда скучал. − Я тоже скучал, дружище. Давай я переодену футболку, мы включим наш любимый плейлист, уляжемся на кровать и поиграем в правду на правду? — в шестнадцать это всегда помогало разобраться им со всеми недомолвками друг перед другом, кроме одной. Эта одна замолчанная тема до сих пор тяготила Луи и частично была виной его сегодняшнему поведению, но откинув глупые мысли, Луи согласно кивнул и стянул с себя свитер, пока Гарри переодевал футболку, сам Луи остался только в майке, чтобы не было жарко. Попытка устроиться вдвоём на кровати сопровождалась пыхтением и небольшой неловкостью. В конечном итоге, Луи устроился правой щекой у Гарри на груди, оказываясь у края кровати и приобнимая парня за талию, пока тот улёгся на спину и тоже обнял Луи, чтобы тот не свалился на пол. − Какой твой любимый цвет сейчас? − Гарри, он не изменился. Я думал, мы что-то поинтереснее будем спрашивать. − Так это так, для разогрева. Зелёный же? − Да, зеленый.

***

Пара часов за разговорами пролетели незаметно. Единственное, что парни пару раз меняли положение, потому что тело начинало затекать. Привычная игра расслабила их и странный страх и недоверие, противоестественно возникшее между ними, почти исчезло и они как раньше обсуждали всё, что угодно. − Да-да, это ещё не самое стыдное. Я тогда так напился, что чуть ли не переспал с Алексом. − Погоди, Алексом? — Луи уже понял, что Алекс — друг Гарри, но что они спали друг с другом стало для Луи неожиданностью, пускай, по словам Гарри они и не спали. − Я имел ввиду с Алексой, Алекс мой друг, Луи. Я не сплю со своими парнями-друзьями. − Эм, хорошо. Даже если бы и спал, то я просто не ожидал, − неловкость опять вернулась, когда Луи сел, произнося эти слова. Гарри последовал его примеру, − ладно, мне уже пора. Увидимся завтра? − Да, конечно, − Гарри хотел помочь Луи собраться, но тот уже схватил свой свитер и вышел из комнаты, даже не обняв друга на прощание. Всё время, что Луи добирался до дома, он не мог перестать винить себя в том, какой он дурак и как должен был просто свести это в шутку, а не сбегать. Хотел ведь нормально поговорить, как взрослые люди, а в итоге не смог даже нормально спросить, насколько Гарри приехал. Остаётся надеяться, что он не уедет завтра же.

***

Следующие четыре дня прошли за узнаванием друг друга вновь, уже как взрослых людей. Они носились по городку на велосипедах, как раньше, но при этом не переставали обсуждать учёбу, книги и фильмы, которые они посмотрели порознь и так жалеют, что не сделали это вместе. Каждый из вечеров заканчивался в коридоре у комнаты Гарри, где парни грелись в лучах закатного солнца и обсуждали, что будут делать на следующий день. − Гарри, слушай. Я помню, что ты не очень любишь фотографироваться, но что на счёт сделать пару кадров завтра? — Луи очень боялся, что это предложение будет отвергнуто из-за нелюбви Гарри к собственной внешности, но он просто не мог отпустить идею о чудесных кадрах, которые могли бы получиться, особенно в закатном солнце, которое так любило Гарри. Сейчас, лёжа в лучах, бьющих из окна, Луи не мог перестать представлять ракурсы, с которых мог бы сфотографировать Гарри, его улыбку и ромашки в чудесных кудрях, из-за чего на его лице заиграла, вероятно, глупая улыбка. Возможно, поддавшись моменту, он сможет поговорить с Гарри о том, что Луи волнует. О том, что он уже два года чертовски влюблён в своего друга и хочет с ним поговорить об этом столько же. Луи тянул с признанием до последнего и так и не успел его озвучить, грустно смотря вслед уезжающей машине, из окна которой ему махал друг. Переместив взгляд на лицо Гарри, Луи моментально смутился, потому что Гарри смотрел на него немного смущённо и потеряно, будто хотел что-то сказать. − Кстати об этом, я уезжаю завтра, потому что, как я тебе говорил, я переезжаю в Америку и мне нужно успеть собрать вещь, − Гарри поднялся с места, на котором лежал рядом с Луи и уселся на предпоследнюю ступеньку лестницы, прижимаясь правым боком к ногам Луи, которые стояли на последней, пока сам Луи лежал на их любимом месте. — Я должен был сказать об этом раньше, прости. Луи хотел сказать, мол, ничего страшного не произошло, да и не за что тут извиняться, но сразу же вылез липкий страх опять не успеть, а это будет чуть ли не последний шанс признаться, потому что Луи уже убедил себя, в том, что Гарри так понравится в Америке, что о старых друзьях он вмиг забудет. Но вместо только этого выдал: «Во сколько ты уезжаешь?» − таким мертвецким голосом, который заставил Гарри распрямить спину и обернуться к Луи со встревоженным взглядом. − Вечером, часов в десять, − это заставило Луи повеселеть, хоть всего и на чуточку: Гарри не уезжает утром или днём, у них будет время погулять, у Луи будет время, чтобы признаться, − так что, если ты действительно хочешь, то можем пофотографироваться, не знаю, правда, зачем тебе это. − Гарри, перестань, ты не можешь не знать, что ты красавчик, а я давно хотел себе в портфолио кого-то с аристократическими чертами лица, а ты у нас прямо принц, − так держать, Луи, возвращайся к привычному шутливому стилю общения, хоть шутка и дерьмовая, но надо же с чего-то начинать. Гарри лишь усмехнулся, пряча лицо ладони, а потом откидывая волосы наверх: «Ладно, главный фотограф, если ты так хочешь, то можем днём пойти на поле, я как раз думал о том, чтобы сфотографировать ромашки». − Читаешь мои мысли, принц Гарольд? — Луи улыбнулся, вернувшись к расслабленному состоянию: у него есть время, он успеет поговорить с Гарри. − Как и всегда, король Луис. И если Луи не покрылся мурашками от возвращения детских шутливых прозвищ, о которых теперь иногда вспоминал в ином контексте, то он нагло соврал, не осуждайте его. Луи почти девятнадцать, у него никого нет, и он влюблён.

***

− Нет же, Гарри, перестань! − Луи, позволь мне оставить ещё один цветок в твоих волосах и, обещаю, я буду лежать спокойно сколько тебе угодно, − этой хитрой улыбке Луи не мог противостоять, тем более, что сам буквально превратил волосы Гарри в клумбу полевых цветов, но он просто не мог остановиться, потому что ромашки так чудесно смотрелись в каштановых кудрях. — Вот и всё, я закончил. − Отлично, а теперь лежи и не дёргайся, пока я снимаю, − стоя на коленях, упираясь бедром в левы бок Гарри, Луи склонился над лежащим на земле Стайлсом и пытался поймать фокус на ромашке в волосах, всё остальное оставляя размытым. — Гарри, ты можешь улыбнуться? Хочу, чтобы было пару кадров, где ты улыбаешься? Твоё лицо всё равно будет размытым, так что не стесняйся. − Я не могу просто так улыбаться, это будет неестественно. Мне нужно, чтобы меня рассмешили, − неожиданная серьёзность Гарри сбила Луи с толку. Он опустился на пятки, обдумывая то, как он мог бы рассмешить Гарри, совершенно не замечая, что вокруг него начала летать пчела, которую Гарри начал отгонять. − Хм, ну, если ты так хочешь, то я начну тебя щекотать, пока ты будешь так заливисто смеяться, что не сможешь остановиться и я буду снимать тебя, − Луи наконец обратил внимание на друга, который всё ещё безуспешно отгонял от его лица пчелу и не смог сдержать улыбки: Гарри — тот самый человек, который дико боится всех летающих насекомых и ужас на его лице сейчас трудно передаваем словами, но он ни слова не сказал, а лишь тихонько отгонял злополучное насекомое. − Эй, запрещённый приём, вообще-то, Луис. Давай без этого? — солнце как раз начало закатываться за горизонт, оставляя на лице Гарри прекрасные одуванчиковые лучи, на которые Луи уже успел отвлечься и совершенно забыл, что хотел до этого сделать с Гарри. − Подними цветок, пожалуйста и посмотри на него. Можешь поиграться с ним или что-то такое? — Гарри быстро выполнил просьбу увлечённого друга, молча радуясь, что Луи ушёл от плана пощекотать его, это могло плохо закончиться. − Так, ещё пару кадров и, я думаю, будет достаточно, − Луи встал над Гарри, расставляя ноги по обе стороны от его бёдер, чтобы сфотографировать Гарри с немного другого ракурса, пока тот всё ещё задумчиво разглядывал ромашку. − Да, хорошо, мне ведь скоро надо уже уезжать, − после этих слов Луи чуть не выронил камеру, благо та была закреплена на ремне, который был надет на шею Луи, а то не хотелось бы разбить Гарри лицо тяжёлой техникой, − а так не хочется. Знаешь, ромашки сегодня особенно красивые, не так ли? — Луи пришлось убрать камеру от лица, так как он хотел поближе рассмотреть и понять, что же такого особенно Гарри увидел в ромашках сегодня. − Не знаю, наверное. Ромашки как ромашки, − лицо Гарри погруснело, так что Луи решил, что он действительно не заметил чего-то особенного, − наверное, они и правда красивые, я просто немного на другом сфокусировался. — Гарри слабо улыбнулся и вернулся к рассматриванию ромашки, пока Луи делал ещё парочку кадров. − Ладно, мне уже пора. Через час я должен уехать, − распрямившись над всё ещё лежащим на земле Гарри, Луи застыл от этих слов, не зная, что ему делать. Время так быстро пролетело, а он так и не успел поговорить с Гарри. А теперь, какой уже смысл? − Луи? — только сейчас Томлинсон заметил протянутую ему ладонь Гарри, чтобы помочь ему встать, так как он сам ещё стоял над распростёршимся на земле другом. − Да, извини, − Луи поднял Гарри с земли, стряхивая с его спины зацепившиеся травинки и веточки, − пойдём? − Да-да, идём, − Гарри так и не убрал цветы из волос, так что Луи пару раз отставал во время пути до дома, чтобы сделать ещё пару кадров такого мягкого Гарри. − Луи, ну хватит, мы уже пришли, − они действительно оказались у дома Гарри так быстро, что Луи не заметил, проведя половину пути в молчаливых размышлениях о том, нужно ли вообще признаваться, если Гарри и так уедет, а другую половину умиляясь причёске Гарри. − Да, я не заметил, − оставив камеру болтаться на ремешке, Луи опустил голову, натягивая рукава кофты на ладони, − эм, Гарри? − Да, Луи? − Мы можем поговорить? — поднять глаза Гарри Луи стоило много, но не пожалел. Тот смотрел на него, не отводя взгляд, будто пытаясь прочитать мысли Луи, − мне немного страшно, извини. − Луи, друг, чего ты можешь боятся, тем более рядом со мной? Я не помню, чтобы у нас вообще были темы, которые мы не можем обсуждать, − голос Гарри дрогнул, будто он и сам чего-то боялся. − Да есть тут одна. Знаешь, − смотреть в глаза Гарри Луи больше не мог, отводя взгляд на небо позади головы Гарри и замечая луну совсем не высоко, − луна сегодня красивая, не так ли? — это был риск и Луи на него пошёл. Смех, которым Гарри просто взорвался сбил Луи столку так, что он отшатнулся от Стайлса на пару шагов. Будучи неуверенным в том, что признаваться стоило, а признавшись, получив такую реакцию, Луи был готов расплакаться и пуститься бегом к своему дому, чтобы скрыться от позора и насмешек Гарри. − То есть, то есть…− Гарри никак не мог просмеяться, но видя состояние Луи попытался объясниться, правда, у него это плохо выходило. Ему даже пришлось схватить Луи за руку, чтобы тот не сбежал, пока он успокоиться, − прости, пожалуйста. Дай мне ещё секунду. То есть, фразу про луну ты знаешь? − Ну знаю, и что? − И её смысл ты тоже знаешь? — Гарри всё также не отпускал руку Луи и это уже начало его раздражать, потому что Гарри продолжал над ним насмехаться, а ему хотелось просто спокойно запереться в своей комнате, переслушивая их общий плейлист и рыдать от стыда и боли, которые Гарри причиняет ему прямо в эту секунду. − Пусти, Гарри, прояви хоть каплю уважения к тому, что мы друзья, − Луи начал сильнее дёргать руку, мечтая, чтобы Гарри его отпустил, но тот лишь крепче сжал кисть Луи. Томлинсон уже приготовился к тому, что сейчас ему влетит по лицу. − Луи, посмотри на меня, − аккуратно, но крепко сжимая пальцами подбородок Луи, Гарри попытался заставить того поднять голову. На что Луи лишь сильнее сжался, боясь удара. − Нет. − Луи, пожалуйста, − поддавшись хватке на подбородке, Луи поднял голову, но держал глаза закрытыми ещё пару секунд, − я не собираюсь причинить тебе вред, честно. − Хорошо, Гарри, − Луи открыл правый глаз, а за ним левый, пытаясь найти в лице Гарри агрессию, но видя лишь слабую улыбку. − Такая красивая, что можно умереть, Луи, − смысл слов дошёл до Луи тогда, когда он уже ощутил сухие губы Гарри на своих, а ладонь расположилась на его щеке. До того, как Луи успел полностью сосредоточиться на поцелуе, он подумал, что приятность самого процесса люди преувеличивают: просто немного слюняво и тепло, но тот факт, что тебя целует любимый человек, вот что действительно приводит тебя в восторг, а бабочки в животе начинают распространять тепло по всему телу. Оторвавшись от губ Луи, Гарри прижался лбом ко лбу Томлинсона и тихо хихикнув, чмокнул его ещё раз: «Не останешься на ночь?» − Но я думал, что ты уезжаешь сейчас, − немного ошеломлённый взгляд Луи явно доставлял Гарри удовольствие, так что тот продолжал тихонько хихикать, иногда прерываясь на то, чтобы легонько поцеловать Луи в нос или щёку. − Думаю, что я могу остаться сегодня, − улыбка, которую они разделили была гораздо показательнее поцелуев. *** Три часа ночи и Гарри с Луи, лежащим на его груди головой, которые никак не могли уснуть, продолжая в полудрёме обсуждать всё, что приходило в голову, не оставляя себе ни шанса на то, чтобы выспаться. − Я, честно говоря, думал, что ты раньше понял и просто отверг меня, − это заставило Луи даже немного приподняться на локтях, чтобы выразить всё своё недоумение Гарри прямо в лицо. − В смысле понял? В какой момент я должен был понять? − Ну, тогда на поле, ты сказал, что как-то не обращал внимание на цветы и я так расстроился, что решил закончить это всё и пойти домой, − изумление на, которое отразилось на лице Луи, Гарри потом ещё годами будет ему припоминать, но сейчас он ограничился лишь еле сдерживаемым смехом. − Так та фраза про ромашки была признанием?! − Тише ты, бабушку разбудишь. Да, это было признанием. − Гарри, господи… Я ведь не понял, а если бы я не решился? А если бы ты так и уехал. − Ну не уехал ведь, всё хорошо. − Поцелуй меня уже, дурак.