fresh & peachy

К сожалению, Дилюк достаточно рано и на собственном опыте убедился, что такое работа без отпусков. Море, пляж и прохладительные коктейли действительно могли быть соблазнительны, но только не для него. Ни должность рыцаря Ордо Фавониус, ни статус так называемого «Полуночного героя» просто не включали в себя такого понятия, как «отдых». Он не мог позволить себе такое послабление, даже когда оно, казалось бы, находилось буквально в паре шагов. Дилюк также быстро понял, что, возможно, причина его невозможности расслабиться заключалась вовсе не в неудачном выборе должности. Он вообще был достаточно смекалистым парнем. Не согласиться с этим мог разве что Кэйя. Кэйя, самым бесстыднейшим образом развалившийся прямо на раскаленных камнях и не устающий причитать, как же ему жарко. Дилюк даже не смотрел в его сторону. Вообще ни разу. И он точно не видел, как тяжело вздымается чужая оголенная грудь, как соблазнительно приоткрыты губы. И напряжен он был тоже не из-за этого, а только лишь из-за того, что ему в его шубе было весьма закономерно чересчур тепло. (Ему ли с его повышенной температурой тела об этом говорить) Что ж, может быть, он и отпуск — вещи и вправду несовместимые. Кэйя, тем временем, продолжал стонать о минусах морского климата и расположенности острова, на котором они, к сожалению, застряли без какой-либо перспективы выбраться. Чем дольше Дилюк это слушал, тем быстрее уменьшалось его желание намекнуть, что не Кэйе с его крио Глазом Бога пристало жаловаться. Видимо, капитан кавалерии был все еще в обиде за разрушенный ледяной мост. Во всяком случае, показывал он это весьма очевидно. Дилюк никогда не умел извиняться. Ребенком он когда-то неловко подкладывал под дверь его комнаты цветы, а потом ждал за углом в коридоре. Кэйя, даже если обижался всерьез (что случалось довольно редко), мгновенно расплывался в улыбке и прощал ему все на свете. Ракушки, на которые случайно наткнулся его взгляд, заставляют Дилюка на мгновенье задуматься, сработала бы эта схема и сейчас, не будь они… Наверно, он действительно немного перегрелся. Может быть, шубу и правда стоит снять. Наблюдательный Кэйя как и обычно не упускает его взгляда и пускается в монолог на тему ракушек и местных птиц. Дилюк уверенно создает видимость того, что мокрый песок, пристающий к брюкам, интересует его куда больше. В эту импровизированную поездку он точно не собирался заниматься разгадками эвфемизмов Кэйи и уж тем более его сомнительных попыток флирта. На все его предложения он, выждав паузу, лишь скептически спросил: — Что ты хочешь этим сказать? И судя по искреннему удивлению Кэйи Дилюк, кажется, в своей подозрительности все-таки немного увлекся. — Ой, нельзя ли поласковее? Неужто тебе охота сидеть без дела? — Кэйя смотрит на Дилюка прищурившись из-за солнца, и его обычно светлые глаза кажутся совсем потемневшими. — Мы могли бы заняться чем-нибудь интересным. Может быть, Дилюку только кажется, но он начинает сходить с ума. Ему точно напекло голову. С его тонкой кожей ему противопоказано находиться на солнце. Особенно в полдень. Особенно рядом с Кэйей. Его взгляд невольно опускается с лица последнего на его шею. После неудачного строительства ледяного моста и неожиданного плавания в море ни один из них еще не успел до конца обсохнуть. Кожа Кэйи, вся покрытая каким-то конденсатом, светилась на солнце, слегка сглаживая его силуэт. Он смотрит на нее, не может не смотреть, и видит, как капелька воды, образовавшись где то за ухом, прокладывает свой путь от кадыка к груди, скрываясь за складками одежды. Дилюк понимает, что Кэйя это видит, ровно в тот момент, когда лихорадочно смотрит ему в глаза и встречает его все так же прищуренный взгляд, теперь уже блестящий каким-то странным азартом. Кэйя облизывается и маняще улыбается. Дилюк внутренне вздрагивает, потому что ему слишком знакомы почти все палитры поведения Кэйи. В частности, эта. Он отворачивается и отходит, усердно наслаждаясь видом моря и близлежащих островов. Кэйя подходит к нему, поднимает какую то ракушку и вертит ее в руках, подбрасывая, как монетку. — Я подумал, было бы славно пособирать ракушки. Последний раз мы с тобой этим занимались, когда были детьми, — он отбрасывает ракушку куда-то за спину, словно надоевшую ребенку игрушку. — Не думал, что ты еще помнишь о тех временах… — хмыкает Дилюк и отворачивается, с грустью глядя на валяющуюся в отдалении ракушку, пытаясь не будить в себе те самые детские воспоминания. Они продолжают играть в догонялки: Дилюк идет по побережью, Кэйя — за ним. — Я много что помню, мастер Дилюк, — елейно тянет он за его правым плечом. — Тебе не жарко в этой шубе? Думаю, шансы сжечь местную растительность минимальны: ее тут почти нет. Не хочешь ли снять? Звучит так, будто он банально переводит тему, но мало кто, помимо Дилюка, знает, что все мышление Кэйи по сути своей логично. У Дилюка всегда была белая, тонкая кожа со слабыми сосудами. В детстве до получения Глаза Бога он постоянно, даже в самый жаркий летний зной, замерзал, а у Кэйи всегда по какой-то непонятной причине были теплые, часто даже горячие руки. Иногда по утрам, Кэйя просыпался от того, что Дилюк слишком сильно прижимался к нему во сне. Как иронично, что жизнь в какой-то момент решила поменять их местами, не объяснив, как им себя вести в новых позициях. — Благодарю за беспокойство. Я откажусь, — скрипя зубами, выплевывает Дилюк. Кэйя смеется. — А я бы не отказался от возможности сбросить пару слоев одежды. Но увы, тут слишком грязно. Боюсь, в песке ткань может легко запачкаться, — все с той же улыбкой говорит он. Дилюк резко разворачивается и натыкается сначала на его взгляд, потом — на пальцы, слегка оттягивающие воротник. — Неужели? — Дилюк стойко выдерживает его взгляд и складывает руки на груди. — К сожалению, это так, — притворно грустно говорит Кэйя и медленно моргает, не разрывая зрительного контакта и не прекращая нагло ухмыляться. — Выходит, даже Глаз Бога бессилен против сил природы? — внезапно для себя спрашивает его Дилюк, незаметно для себя наклоняясь ближе. — Выходит, что да, — с каким-то непонятным самодовольством отвечает Кэйя и делает крошечный шаг вперед. Он переходит практически на шепот, его взгляд незаметно сползает ниже, но тут же возвращается: — Хотя, это зависит от того, о чьем именно Глазе Бога мы говорим. Они стоят неприлично близко друг к другу еще несколько мгновений. Оба понимают, что это уже больше напоминает игру на выносливость: кто быстрее сдастся. Дилюк чувствует исходящий от Кэйи манящий холод. Когда он кладет руки ему на талию и прислоняется к груди, Кэйя исступленно мычит и сам целует его. Он тяжело дышит, но его дыхание не кажется горячим; скорее наоборот. Он сам стягивает с Дилюка перчатки и кладет его руки себе на шею. Может быть, Дилюку мерещится, но в местах соприкосновения от его кожи как будто поднимаются легкие струйки пара. Кэйя стонет, теперь уже открыто. Он всегда был достаточно громким, хотя и умел сдерживаться, но первое касание для них всегда было каким-то особенным. Дилюк чувствует, как нагретая солнцем кожа медленно охлаждается везде, где Кэйя касается его даже через одежду, и глубоко облегченно выдыхает. Он бросает их перчатки на песок и гладит его шею под воротником пальто, стягивая его к плечам и ослабляя узел галстука. — Ты такой горячий, Дилюк, я давно не видел тебя таким. Посмотри, я практически плавлюсь, — Кэйя отрывается от поцелуя и гладит его по чуть покрасневшим щекам. — Неужели тебе правда так жарко? Или, может быть… Дилюк не дает ему договорить, впиваясь в него поцелуем, потому что они оба знают и вопрос, и ответ на него. Кэйя удовлетворенно мычит ему в губы, прикусывая их и издавая множество прелестных маленьких «ах», в ответ на которые Дилюк одобряюще стонет и прижимает его ближе. В местах, где их кожа соприкасается напрямую, Кэйя чувствует обжигающий жар, словно там останутся следы, хоть он и знает, что это невозможно. Думая об этом, он чувствует, как внизу живота начинает расползаться жар. Кэйя никогда не был фанатом концепции секса на пляже и тем более — на острове, поэтому он разочарованно отстраняется от чужих губ со звонким чмоком, опуская взгляд. Дилюк смотрит на него грустно, но понимающе, и успокаивающе гладит по шее и по щекам. — Если бы мы были не здесь, я бы… — начинает Кэйя и тут же резко прерывается. Вдалеке слышится шум лодки, и они оба отлетают друг от друга, как ошпаренные. Дилюк подбирает их перчатки и поспешно отряхивает, быстро отдает их Кэйе, позволяя себе пару последних незначительных касаний. Последний с нежной улыбкой, не скрываясь, смотрит за тем, как Дилюк с серьезным видом поправляет одежду. Волны сильнее и громче разбиваются о берег. Дилюк смотрит то ли с обидой, то ли с каким-то отчаянным обещанием. Кэйя отводит взгляд. Они оба думают о том, что, хотя в Мондштадте и не бывает лета, но жаркой погоды иногда все-таки можно дождаться. И отпуска в Ордо Фавониус — тоже.